6 « надежда снова ожила»
Прошло уже больше недели. Состояние Ламина оставалось стабильным, но сознание всё так же не возвращалось. Врачи называли это «погружением», «минимальной активностью». Кэйтрин называла это — тишиной. Но даже в этой тишине она продолжала говорить с ним. Каждое утро. Каждый вечер. И даже ночью, когда её голос срывался от усталости.
— Привет, любимый… — шептала она, обнимая его руку. — Сегодня Феликс сказал своё первое слово. Кажется, это было «папа». Оно звучало как песня…
Она улыбалась сквозь слёзы и гладила его ладонь.
В ту же ночь ей приснился сон. Она стояла в пустом стадионе. На поле никого. Только тишина и ветер. Но где-то в центре, на траве, сидел он. Один. Смотрел вдаль. Он не видел её. Пока она не позвала:
— Ламин.
Он обернулся. Его глаза были полны растерянности и света одновременно.
— Кей?.. — голос его был будто эхом.
Она рванулась к нему. Обняла. Он исчез. И она проснулась в слезах.
Это был лишь сон. Но утром, когда она снова пришла в палату, её сердце стучало иначе. Что-то было по-другому. Она взяла его ладонь, привычно, легко. И вдруг — она почувствовала: его палец слегка шевельнулся.
— Ламин?.. — прошептала она, резко подняв глаза на его лицо.
Медсёстры подбежали по звонку. Врач зашел почти мгновенно. Все — затаили дыхание. Движение не повторилось. Но уже через час на ЭЭГ врачи зафиксировали необычную активность мозга.
— Это очень тонкий, но важный сигнал, — говорил врач. — Его мозг реагирует. Это первый, настоящий отклик.
Кэйтрин закрыла глаза. И впервые за долгие дни — просто позволила себе плакать. От облегчения.
Тем вечером она снова осталась одна в палате. Снова держала его за руку. Снова шептала:
— Я верю в тебя. Ты сделал шаг. Один маленький шаг обратно к нам. Я жду… всегда.
И где-то в глубине этой ночной тишины, в глубине его разума, ей показалось — она услышала вздох. Настоящий. Его.
Надежда снова ожила.