Побочная

По какой-то причине Атанасия не вернулась утром. Когда в комнату пришла Лили, чтобы разбудить нас, я как раз проснулась и непонимающе смотрела на соседнюю кровать. Подушка на ней была положена в форме тела, но я знала, что это всего лишь подушка... И это поставило меня в тупик.

— Лили, — тихо позвала я; мой голос меня не слушался. — Где Ати?

Весь дворец встал на голову. Горничные бегали в поисках принцессы, заглядывали в каждый угол, в каждый закуток. А я... Я сидела в малой столовой и завтракала. Одна, за все пять лет. Блинчики с кленовым сиропом и кусочки зелёного яблока на отдельной тарелке не радовали. Честно говоря, я очень переживала за сестру. Очень. Вдруг она споткнулась, пока бежала, и упала на камень? Тогда она уже может быть мертва...

Я со страхом отмела подобные мысли и отругала себя за паранойю. С ней все хорошо! Ну не так уж и хорошо... Но она точно не мертва!

— Мира, вы не нашли Ати? — спросила я.

— Нет, Ваше Высочество, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос был спокойным. — Вы позавтракали? Тогда идёмте заниматься, сегодня у вас уроки этикета и рукоделия.

Я положила вилку на тарелку с недоеденным завтраком. Окинула взглядом нетронутое молоко, яблоко, два оставленных блина из трёх. Аппетита нет.

Наш с Ати учитель, леди Падш, сегодня старалась не быть слишком строгой и не ругала меня за плохо сделанный реверанс. Мы ещё не закончили урок этикета длиной в полчаса, как я услышала шум в коридоре.

— Принесите воды, принцессе Атанасии плохо! Скорее же, клуши!

Бах!

Услышав голос Лили, я с громким стуком поставила чайник на столик и, громко топая, ринулась к двери. Лили бежала с Ати на руках, которая была очень бледная. Ее губы блестели от слюны, а конечности висели, как ватные. В целом, она выглядела, как тряпичная кукла. Я ужаснулась ее виду и побежала за Лили.

— Ати! Лили, что с Ати!?

— Простите, принцесса Амброуз, не могу останавливаться!

По лицу сестры было ясно, что ей очень плохо. Как я поняла, ее тошнило.

Мы добежали до нашей комнаты, в которой уже были тазик, полотенце, большой графин с водой и стакан. Лили опустила мою сестру на кровать и подставила ей тазик. Атанасия обхватила его руками, и ее смачно вырвало. Служанка налила в стакан воды, я выхватила его из ее рук и сама подала сестре.

— Ати...

Она выпила воду. Вскоре ей принесли лекарство, которая она, морщась, приняла, а затем ее вырвало снова. Весь день, до самого вечера, она лежала в кровати и не хотела ни с кем разговаривать. Я лежала рядом с ней и заплетала ее длинные волнистые волосы в косички. Получалось криво, но ей нравился этакий массаж головы, а я успокаивалась.

От Лили я узнала, что Атанасия была с отцом. Я даже забыла, как дышать. Это он довел ее до такого состояния!? Живот скрутило от страха. Ещё одним поводом для страха стало послание. «Его Величество велел передать, что позовет принцессу Атанасию и на этот раз хочет видеть и принцессу Амброуз».

Этот страшный человек помнит про нас... И он не намерен забывать... По крайней мере пока. Пока мы... Не наскучим ему?

Расплетая свои кривые косички, которые я заплела сестре, я раздумывала о том, сколько нам осталось жить. Судя по тому, что я слышала от Атанасии про императора Клода, и тому, в каком состоянии сейчас она же, жить нам осталось считанные дни. Печально, ничего не сказать... И запрятанные драгоценности не помогут, пока мы дети.

— Амби, — позвала меня Ати.

— Да?

— До сегодняшнего дня у меня было два плана для выживания. План А заключался в том, чтобы тихо и незаметно прожить в Рубиновом дворце всю жизнь, а план В — накопить достаточно денег до восемнадцатилетия и сбежать отсюда как можно дальше.

Я промолчала, только выразила свою заинтересованность в этом разговоре выражением лица. Видимо, есть третий план?

— После встречи с Клодом я... Придумала третий план. План С, — лицо сестры посерело.

Девочка молчала очень долго. От нетерпения я стала делать одну маленькую косичку из наших волос, стараясь не торопить ее. Меня не покидали унылые мысли, типа «Эту встречу она пережила, а что будет дальше? Вдруг следующую встречу не переживу я?» Где-то в глубине я надеялась, что тот мужчина не так плох, как мы о нём думаем, что он питает к нам, своим детям, хотя бы немного теплых чувств... Но эти надежды ударялись об рассказы Атанасии о Клоде, о то, в каком состоянии моя сестра. О то, как она напугана. Если в нашем лице и есть что-то хорошее, то оно явно уже умерло.

— План С заключается в том, чтобы быть милыми и покорить его сердце, как это сделала Дженит в оригинальной истории, — на одном дыхании выдала сестра.

Я засомневалась в ее адекватности. Подняла руку... Потрогала ее лоб... Губы... Пульс...

— Я в порядке! — девочка вспыхнула щеками, став похожей на мак, и очень даже резво села на кровати. — Но когда я улыбнулась ему и назвала... «Папочкой»... Он не убил меня! Он кивнул! К тому же, если получилось у Дженит, почему не может получиться у нас?

— Но ты сама говорила, что оригинальная Атанасия старалась, но у нее ничего не получилось. Ты — Атанасия! А я и вовсе не должна существовать в этом мире, — мне было страшно говорить такое, но ведь это было правдой... Жестокой правдой.

— Я... Знаю. Я помню все, что тебе говорила. Но мы должны хотя бы попытаться... Иначе можем умереть уже завтра.

Другого выбора у нас нет, поняла я со вздохом. Мы уже привлекли внимание императора. Учитывая, что император жесток и импульсивен, нам нужно постоянно подогревать его интерес к нам и вызвать у него хотя бы немного привязанности. Я не хотела умирать, тем более в пять лет от рук родного отца. Ни за что.

Атанасия по моему лицу поняла, что я согласна на план. Она улыбнулась мне и легла на постель. В молчании я расплела наши волосы и поудобнее устроилась на ее кровати. Носом уткнулись ей в руку, она же закинула свою на мои плечи, так небрежно и словно бы так и надо.

Я не хочу, чтобы Атанасия умерла тоже. Она моя сестра.