Побочная

Сегодня у нас не было занятий. Нас сразу же начали наряжать на встречу с Его Императорским Величеством. Обычно нас наряжали одинаково, добавляя всего одну или две детали, которые отличали нас — ленты для волос или заколки. Но в этот раз нас одели по разному. На Атанасии было голубое платье, на мне — темно-синее. Сегодня нас покормили меньшей порцией, чем обычно. Все указывало на то, что сегодня необычный день, и это меня раздражало.

Лили сказала, что она, как главная горничная, сопроводит нас в императорский дворец. Гранатовый. Как сказала Ати, он скромнее, чем Рубиновый, что странно для императорского дворца, но весьма симпатичный. На ее вкус.

Что ж, она оказалась права, дворец скромнее. Скромнее, серее. Здесь не хватало жизни, словно ее высосали из этих стен. Бездушный камень, не более.

Двери в тронный зал приближались. Большие и высокие, они напоминали мне змею. Я боялась этих дверей. За ней тот, кто может убить нас одной рукой. Всех — и меня, и Ати, и Лили. Быть в чьей-то власти мне не нравилось.

— Леди Лилиан Йорк, Ее Высочество принцесса Атанасия и Ее Высочество принцесса Амброуз.

Как старшую, Атанасию представили первой, она же и зашла в зал сразу за Лили. Я же плелась где-то позади них. Совершенно не хотелось идти к нему.

Мы остановились напротив трона, на котором восседал красивый мужчина. Наш отец. Вид его не вызвал во мне никаких теплых чувств, как я думала, наоборот, от его созерцания стало только хуже. Он источал ауру, которую я никогда ни у кого не ощущала — ауру сильную, властную, подавляющую. Ауру императора. Я встала рядом с Атанасией и присела в реверансе одновременно с ней.

— Лилиан Йорк, давно тебя не видел, — голос отца был ровным и ленивым, звучал моложавым бархатом.

На вид я бы не дала ему больше двадцати пяти, а уж с его-то голосом он и вовсе стал походить на молодого парня. Удивительная способность у этого мужчины — выглядеть взрослым опасным императором и юным ленивым принцем одновременно.

— Долгих лет жизни и процветания, о солнце империи, — спокойным мягким голосом отозвалась Лили.

— Из-за важных государственных дел у меня не было времени оказать достаточно внимания моим дочерям, — величественно сказал император.

Я поджала губы. Чертов придурок. Ты просто забыл о нас, признайся.

— Но Атанасия и Амброуз все равно выросли здоровыми детьми. Все благодаря тебе, — он даже не пытался сделать свой голос хотя бы немножко благодарным.

— Это честь для меня, Ваше Величество.

Когда же закончится эта встреча? Я не хочу здесь находиться. Хочу домой.

— Как бы то ни было, теперь я буду присматривать за принцессами, так что работы у тебя поубавится.

Я подняла взгляд и увидела, как он улыбается Атанасии. Вряд ли эту улыбку можно было назвать теплой, которую обычно родители дарят своим детям, но... Это было не злая улыбка. Внезапно он обратил взгляд на меня, и я вздрогнула от его холода. Лицо его окаменело, я же быстро опустила взгляд в пол. По рукам поползли мурашки.

— С этого дня к Атанасии и Амброуз будут относится надлежащим образом. Как и полагается относится к принцессам.

Вот черт...

***

— Все будет хорошо, принцессы, — Лили старательно делала спокойный и радостный вид, но ее губы дрожали.

Мы стояли в коридоре, и она обнимала нас, гладя по спине.

Эх, хотелось бы в это верить.

***

Прошло несколько дней, но мы с Клодом не стали ближе. В особенности я. Я не желала говорить ему больше пяти слов и не была такой хорошей актрисой, как Ати, потому не могла скрыть своего истинного отношения к отцу, который бросил нас во дворце для наложниц, которых сам же и убил, как только мы родились. Урод.

— Мне кажется, с нашей последней встречи ты пополнела, — он смотрел на Атанасию, удостоив меня лишь мимолётным взглядом.

Ну конечно, станет он смотреть на мрачного ребенка, который не смотрит на него так восхищённо, как Атанасия. Было бы чему восхищаться...

— Ты тоже очень красивый, папочка.

Лицо сестры было таким воодушевленным и сияющим, что я засомневалась, а так ли она ненавидит отца. Может, на самом деле она специально пришла во дворец императора, чтобы обратить на себя его внимание... Нет! Глупости! Сестра не настолько безрассудна, чтобы добровольно прийти к хищнику...

С Клодом мы виделись два раза. Во время этих встреч я поняла, почему Атанасии было плохо в тот день — он просто запугал ее и заставил есть сладости. Как и меня. Мне тоже было плохо в первый день, ведь я не люблю слабости так, как Атанасия, но мне пришлось. Ооох, все ради собственной жизни.

Также Клод, кажется, ненавидел меня. Или я вызывала у него гораздо больше негативных мыслей, чем Атанасия. Если она постоянно улыбалась ему и выглядела довольной, то я просто не могла натянуть на лицо эту лживую маску. Я боялась его, я презирала его — и не могла это скрыть. Он не выглядел довольным мной. Эта мысль вызывала у меня злую усмешку.

Я заметила, что взгляд сестры изменился. Ну хотя бы не я одна тут боюсь.

— Идём. Я собирался на озеро, — он развернулся.

Его халат абсолютно не скрывал его тело, но, признаю, выглядело это удобно и не так обременительно, как наши с Ати платья. Пока наденешь все это, пройдет полчаса, а снимать ещё сложнее.

— Ваше Величество! Подпускать принцесс так близко к воде...

— Если они со мной, значит, бояться нечего.

Я пискнула и дернула Лили за ее платье. Ради бога, не спорь с ним! Прошу!

Покататься на лодке идея так себе, но... Признаться честно, это гораздо интереснее, чем сидеть и есть нелюбимые сладости под атакой холодных драгоценных глаз. Может, он и молчать будет, наслаждаясь хорошей погодой...

— Не хотите со мной?

Водная гладь манила прохладой и сверкающей поверхностью. Там... В прошлой жизни я ходила в бассейн с самого детства, несколько раз ездила на море и даже пробовала купать в каком-то болотистом водоёме. Мне нравилось плавать, я это умела и делала, но сейчас... Сейчас я в теле пятилетней малышки, которая не умеет плавать... А так хочется.

— Я хочу, папа.

В первые три секунды я подумала, что это сказала Ати, пока она же не сказала:

— Я тоже хочу, папочка!

О боже! Я заговорила с ним? Какой ужас! Ещё и папой назвала, ааа!

— В таком случае идёмте.

Когда мы подошли к лодке, я думала, что нас посадит его рыцарь, Феликс, но Клод удивил меня. Он сам по очереди посадил нас, сел сам... И мы тронулись.

Вау! Как она двигается сама? Внизу что, люди, которые гребут? Ох, бред! Но тогда это... Магия? Вау!

— О чем задумались?

Ой! Я посмотрела на Клода.

Мужчина подпёр голову рукой, став похожим на... Ягуара какого-нибудь. Красивая большая кошка. Клод тоже красив.

Ах, а что сказать то? Ати меня опередила.

— Твои волосы красиво блестят, папочка! Я люблю блестяшки, ха-ха, — сестра ярко улыбнулась ему.

Реакция Клода была ожидаема. На лесть он отреагировал улыбкой, которая сделала его ещё красивее. Вот достается же кому-то такая внешность... Впрочем, чего мне жаловаться? Я тоже красива.

— Да, я вспомнил про тот мешочек, что был с тобой в тот раз, — так вот почему он улыбнулся, решил задеть ее.

Атанасия изменилась в лице, но тут же опустила голову, чтобы было не так видно. Клод отвернулся, не заинтересованный в разговоре.

Ати засмотрелась на него. Наблюдая за ними со стороны, я подумала, что они очень похожи. Отец и дочь. А кто я? Побочный персонаж...

Глаза Клода имели льдисто-голубой цвет... Кажется, у меня такой же...