Избранная

Бренда спала спокойно, её дыхание стало ровным, а цвет лица начал понемногу возвращаться. Кэлли сидела рядом, не сводя с неё глаз. Медсестры сказали, что ей повезло — они успели вовремя, и вирус не успел распространиться. Впервые за долгое время Кэлли почувствовала облегчение.

Она не знала, что сказать. Все слова, которые казались важными раньше, теперь терялись где-то в тишине. Но, к счастью, и Бренда, похоже, не ждала слов. Между ними не было неловкости — наоборот, будто возникла тонкая, невидимая нить, что-то настоящее и крепкое, что не требовало лишних объяснений.

Иногда Бренда открывала глаза и слабо улыбалась, а Кэлли просто кивала, будто говоря: «Ты в порядке. Всё хорошо».

Она не помнила, сколько времени просидела так. Минуты? Часы? В этом лагере дни и ночи смешивались, как страницы старой книги.

Но в какой-то момент она встала. Посмотрела на Бренду ещё раз.
Улыбнулась. Тихо, искренне.

— Увидимся, — прошептала она, будто обещая.

И, повернувшись, вышла из ее палаты, ощущая, как в груди становится немного легче.

Как только Кэлли вышла из палатки, мягкий золотой свет заката ударил ей в глаза. Воздух был прохладным, но спокойным, и тишина лагеря в это мгновение казалась почти уютной. Люди расходились по своим палаткам, костры потихоньку гасли, и только небо пылало оранжевыми и розовыми оттенками.

Её взгляд скользнул по лагерю — и тут она заметила его.

Минхо стоял чуть в стороне, спиной к остальным, у самого края лагеря. Он не разговаривал ни с кем, просто молча смотрел вдаль, туда, где за горами садилось солнце. Его фигура казалась напряжённой, будто он что-то обдумывал, что-то тяжёлое и важное.

Кэлли не стала звать его. Вместо этого она тихо направилась в его сторону, чувствуя, как ветер играет с её волосами. Чем ближе она подходила, тем отчётливее понимала — он не просто мечтает. Он бежит от чего-то внутри себя.

Она остановилась рядом, не нарушая тишину. Несколько секунд просто стояла с ним, тоже глядя на закат. Потом осторожно сказала:

— Красиво. И тихо… для нас это редкость, да?

Минхо слегка повернул голову, его взгляд скользнул по её лицу. Он кивнул, и на его губах мелькнула едва заметная, усталая улыбка.

Минхо не сразу ответил, и, кажется, ещё немного размышлял, но тут же на его лице появилась характерная, слегка насмешливая ухмылка.

— Редкость? — он приподнял бровь. — Ты, случайно, не о том говоришь? Мы вроде как не в отпуске. Это не курорт, а убежище от всего этого безумия.

Кэлли фыркнула, с лёгким весёлым упрёком в голосе.

— Ты бы мог хотя бы сделать вид, что наслаждаешься этим моментом, — она подкинула немного пыли с земли в воздух, наблюдая, как он устало кивает. — Мы ведь даже в закат смотрим, а ты всё думаешь, как бы снова быть пессимистом.

Минхо взглянул на неё, скривив губы в саркастичной улыбке.

— О, конечно, — ответил он с притворной серьёзностью. — Лучше, чтобы ты сидела в пижаме, а я тебе рассказывал о том, как однажды я сидел на пляже, наслаждаясь жизнью. А на горизонте медленно плывут корабли, а в руках у нас коктейли с зонтиками, да?

Кэлли смеялась, но тут же поправила себя, изображая суровость.

— Ну, если бы ты не говорил так часто про свои коктейли с зонтиками, я бы и не подумала! — ответила она с хитрым взглядом. — Хотя, если ты начнёшь это продавать, могу подумать над предложением. Особенно если с тобой будет бассейн. Ты даже не помнишь свое прошлое!

Минхо поднял бровь, потирая подбородок, будто думая о её предложении.

— Бассейн, да? Тогда тебе нужно будет совсем другое убежище, я так понимаю? Может, тебе тогда и целый отель предложить?

— Почему бы и нет? — Кэлли продолжала, разыгрывая роль с полным серьёзным видом. — Если уж всё равно мы тут в горах сидим, то хотя бы с комфортом.

Минхо рассмеялся и покачал головой.

— Ты точно не потеряешь этот острый ум в любой ситуации, — сказал он с улыбкой. — Ладно, ладно, признаю, ты победила в этом споре.

Она подала ему руку, делая вид, что заключает сделку.

— Всё, ты сдался! — Кэлли ухмыльнулась, а затем, возвращая шутливую серьёзность, добавила: — Но только если ты обещаешь не заказывать коктейли с зонтиками.

Минхо подал руку, пожав её с усмешкой.

— Договорились. Но учти, я всё ещё могу устроить тебе пляж с коктейлями. Тебе ещё не раз об этом напомню.

Смех их обоих смешался с тёплым вечерним воздухом. В этой непринуждённой перепалке было что-то приятное — как бы ни был сложен их мир, они всегда находили способ поддерживать друг друга.

Смех постепенно утих, и Кэлли снова взглянула на горизонт, где закат медленно исчезал за горами. Её улыбка исчезла, и на какое-то мгновение она почувствовала, как всё вокруг снова стало слишком тяжёлым, слишком реальным.

Она вздохнула и, не обращая внимания на Минхо, тихо произнесла:

— Знаешь, ближайшие десять лет мы точно не увидим ни отелей, ни бассейнов. Мы даже не будем думать о таких вещах.

Минхо на секунду замолчал, почувствовав перемену в её настроении. Он тоже отвёл взгляд от заката и посмотрел на Кэлли, немного настороженно.

— Ты об этом серьёзно? — его голос стал мягче. — Ну, возможно, да, но… не думаю, что нам нужно заранее думать, что будет. В конце концов, нам ещё нужно пережить этот день.

Кэлли обернулась к нему, в её глазах промелькнуло что-то тяжелое, что она не могла скрыть.

— Мы тут сидим, и ты говоришь, что нам нужно думать только о сегодняшнем дне, но если всё будет так продолжаться, — она сделала паузу, тяжело вздохнув, — мы так и будем сидеть в этих палатках, за забором, вечно. И эти глупые разговоры о пляжах и бассейнах будут не более чем мечты.

Минхо не знал, что ответить. Он молчал, понимая, что она права. Всё, о чём они мечтали, казалось таким далеким, таким невозможным. Кэлли снова посмотрела на закат, и его последние лучи отражались в её глазах, как угасающее тепло.

Кэлли смотрела себе под руки, стараясь осмелиться. Сердце колотилось быстрее, чем обычно, и слова, которые она держала в себе так долго, наконец-то были готовы сорваться с языка.

Она могла бы просто сказать всё, не оглядываясь. Могла бы рассказать, что она — не та, за кого её принимают. Что она всего лишь шпион, что она предательница. Она должна была это сделать. Это было бы честно. Но её душа тянула её в другую сторону. В сторону того, чтобы хотя бы на мгновение быть тем человеком, которым Минхо её видит. Не врагом. Не предателем.

Собрав всё своё мужество, Кэлли открыла рот, готовясь сказать то, что так долго держала внутри:

— Минхо, я должна тебе кое-что сказать... Я...

Но её слова так и не долетели до его ушей. Минхо резко прервал её, его голос звучал серьёзно и решительно.

— Кэлли, подожди. Мне нужно кое-что сделать. Это важно.

Она замолчала, её взгляд метнулся к нему. Минхо стоял, его глаза были сосредоточены, а лицо — напряжённым, как будто он готов был к чему-то серьёзному.

Кэлли почувствовала, как слова застряли в горле. Она знала, что у неё есть шанс рассказать ему правду, но теперь этот момент ускользал, и ей нужно было решить — сказать сейчас или подождать. Время тянулось, как песок в часах.

— Минхо, что ты хочешь сделать? — спросила она, несмотря на то, что её собственные мысли сейчас были далеко от того, что он хотел ей сказать.

Кэлли стояла, чувствуя, как сердце забилось быстрее с каждым мгновением, а слова, которые она готова была произнести, казались всё более тяжёлыми. Она всё пыталась собрать мысли, но всё, что приходило в голову — это страх, что она скоро предаст всех, кого она начала считать своими друзьями.

Минхо же стоял рядом, полностью сосредоточенный на чём-то важном, и она не могла не заметить, как его лицо стало более серьёзным, почти решительным. В его глазах был какой-то особый свет, который, казалось, призывал к действию, и вот этот момент — момент, когда он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, и прервал её попытку поделиться своей правдой, стал каким-то… странно тягучим.

Она чувствовала, как что-то бурлит в груди, что-то неопределённое, и вдруг, без предупреждения, Минхо шагнул к ней. В его глазах мелькала искра чего-то более личного, чем просто забота о ситуации. Он мог бы сказать что-то ещё. Он мог бы ответить на её слова. Но вместо этого, в том же момент, когда она попыталась что-то сказать, он просто наклонился и поцеловал её.

Это был не долгий поцелуй, а скорее мгновенная слабость — ускользающий жест, когда чувства и мысли, которые они оба так долго скрывали, вырвались наружу. Это был момент растерянности и желания сбежать от своих страхов, стремление хоть на секунду почувствовать что-то более простое, чем жизнь, полная опасностей и неопределённости.

Поцелуй был кратким, почти импульсивным, и как только они отстранились друг от друга, Кэлли ощутила, как её дыхание сбилось, а сердце продолжало биться слишком быстро. Она молча посмотрела на Минхо, и в его глазах было что-то, что говорило о взаимном смущении и, возможно, о том, что это было не совсем то, что они оба ожидали.

Но как бы они не пытались оправдать этот момент, его последствия были здесь.

Поцелуй ещё не успел завершиться, как Кэлли почувствовала, как что-то изменилось в атмосфере вокруг. В её голове было слишком много мыслей, слишком много чувств, но они все затмевались одним, единственным моментом. Внезапно, издалека, раздался гул вертолётов и самолётов. Звук был настолько громким, что кажется, вся земля под ногами затряслась.

Кэлли резко повернулась, инстинктивно сжимая руку Минхо в последний раз. Она не могла сказать ничего, не могла выразить то, что сейчас происходило в её сердце. Но в этот момент его взгляд, его поцелуй — всё это значило больше, чем она была готова признать.

Звук приближающихся машин и вертолётов всё усиливался, и она поняла, что это был Порок. Опасность приближалась, и она больше не могла оставаться на месте. В её теле словно что-то сработало, заставляя её в одно мгновение взорваться от паники и решимости.

Не говоря ни слова, она резко отпустила его руку и побежала. В её ушах звенела тревога, и каждое движение было наполнено отчаянием. Она стремглав побежала в сторону, где она видела Терезу, пытаясь скрыться среди групп людей, готовых к действию.

Порок был рядом, и Кэлли чувствовала, как все её сомнения исчезают, уступая место только одному — выжить.

Кэлли, с бешеным сердцем, продолжала бежать, ощущая, как каждый шаг стал тяжёлым и решительным. Звуки вертолётов уже почти оглушали её, и мысль о том, что Порок совсем близко, не давала ей покоя. Она увидела Терезу на горизонте, и все её мысли сосредоточились только на том, чтобы добраться до неё.

Как только она приблизилась, из тени, будто бы из ниоткуда, на встречу выскочил Томас. Он не оглянулся, не заметил её — или, возможно, не хотел замечать. Его лицо было напряжённым, а движения быстрыми, как будто он был сосредоточен на чём-то важном. Он не заметил её взгляд, полный вопросов и недоумений.

Кэлли продолжила свой путь к Терезе, и как только она подошла, её взгляд упал на рацию, которую та держала в руках. Она сразу узнала её — это была та самая рация, которую использовал работник Порока, с которым они столкнулись ранее. Всё в Кэлли словно сжалось от осознания. Она могла бы не сказать ничего, но в груди стало тяжело, и она выпалила:

— Что ты наделала? — её голос был полон тревоги и недовольства, как будто весь мир вокруг мог рухнуть из-за этого одного вопроса.

Тереза тихо посмотрела на неё, её лицо не выдавало эмоций, но глаза были полны какого-то скрытого смысла, который Кэлли не могла понять. Она интуитивно сделала шаг назад, пытаясь осознать, что же происходило на самом деле.