Избранная

Кэлли стояла, как в оцепенении, наблюдая, как вертолёты и другие транспорты опускаются на землю, блокируя любой шанс на побег. Громкие звуки двигателей заглушали её мысли, и она, казалось, стояла в полном молчании, не в силах двинуться с места. Ее взгляд всё время был прикован к группе, где стояли все остальные — выжившие, которых теперь удерживали, как добычу, Порок. Это было, как холодный нож в сердце.

Когда она увидела Терезу, стоявшую рядом с работниками Порока, её мир, казалось, рухнул. Она осознавала, что это не просто совпадение. Тереза была на их стороне. Это было предательство, и оно отразилось в её глазах. Как они все могли? Хорхе, Бренда... все они стояли с лицами, полными разочарования и страха. Но что было хуже всего — она видела это на их лицах, предательство, как они смотрели на неё, как на чужака, как на тех, кого они не могут больше считать своими друзьями.

Сердце Кэлли сжалось, когда она осознала всю глубину происходящего. Неожиданно она почувствовала, как её схватили, словно чья-то сильная рука вырвала её из её места. Не успев понять, что происходит, она попыталась вырваться, но сил не хватило. Кэлли уже не могла кричать, не могла сопротивляться. Она просто чувствовала, как её тащат вниз, к тем, кто остался живым, к тем, кто теперь был не просто пленниками, а частью Порока.

Она пыталась оглядеться, но, кажется, её уже не было видно никому. Её взгляд метался между друзьями и врагами, но в глазах только туман. Она была снова одна — потерянная, в чужом мире, и теперь, кажется, уже не было никакого выхода.

Кэлли подняла голову, когда услышала голос. Этот голос она знала с детства — спокойный, властный, почти материнский. Ава Пейдж. Та, что заменила ей мать. Та, чьи похвалы когда-то грели сильнее любого одеяла. Но теперь этот голос звучал, как приговор.

— Кэлли, милая, иди ко мне, — прозвучало мягко, но твердо, как приказ.

Она почувствовала на себе десятки взглядов. И каждый из них будто обжигал кожу. Минхо. Томас. Бренда. Ньют. Арис. Все они. Их глаза больше не были полны доверия. Теперь в них были ярость, боль и предательство. Она не успела ничего сказать — слова застряли в горле, как острые камни.

Кэлли медленно сделала шаг вперёд. Один. Второй. И остановилась рядом с Авой. Она чувствовала, как земля под ногами будто трещит, как будто сам воздух её осуждает.

Ава повернулась к толпе и с холодным достоинством заговорила:

— Благодаря ей мы знали каждый ваш шаг. Она была одной из вас. Притворялась. И делала это превосходно. Прекрасная работа, Кэлли.

Кэлли стояла, опустив глаза, не в силах встретиться взглядом ни с кем. Сердце стучало глухо, и руки дрожали. Она не могла сказать, что не хотела этого. Не могла оправдаться. Всё уже было сказано. И худшее было не в том, что все теперь знали правду.

А в том, что она начала жалеть — не о своём предательстве, а о том, что когда-то, совсем недавно, почувствовала себя частью чего-то настоящего.

Больше всего она пыталась не смотреть в одну сторону — туда, где сидел Минхо. Его лицо она знала почти наизусть, знала, как он морщит нос, когда злится, как поджимает губы, когда думает. Но сейчас… сейчас она даже не могла представить, что там написано. Она боялась.

Минхо сидел на обломке бетонной плиты, не шелохнувшись. Он не кричал, не вставал, не смотрел ей в глаза. Просто смотрел на них — на неё и Аву, как на чужаков. Он будто исчез в этот момент. Опустошённый. Не от злости, нет. От разочарования. Он просто не мог понять: как та, кто минут двадцать назад держала его за руку и отвечала на поцелуй, оказалась предательницей?

Кэлли чувствовала, как что-то внутри нее рвётся. Не от стыда, не от страха, а от боли. Ей казалось, что если она сейчас посмотрит ему в глаза, то просто не выдержит. Она отвернулась. Потому что в этот момент всё, чего она боялась — это увидеть в его взгляде то же, что она уже увидела в собственном отражении: пустоту.

Она стояла, будто замороженная среди обломков чужого доверия, и наконец осмелилась поднять взгляд. Томас — мертвенно-серьёзный, с глазами, полными гнева. Ньют — словно не верил, что это происходит. Арис и Бренда — молчали. Остальные тоже. Ни звука. Только ветер между палатками и гул вертолётов.

Кэлли глубоко вдохнула, собираясь с остатками смелости. Голос дрожал, но она говорила:

— Мне поручили это дело. — Пауза. — У меня не было выбора.

Она посмотрела на них всех. Так, как будто в последний раз.

— Вам будет хорошо… рядом с нами. Порок не враг. Мы хотим спасти человечество. Я… Я верила в это. И до сих пор верю.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. И никто ей не поверил. Даже она сама.

Кэлли медленно повернула голову в сторону Терезы. Та стояла неподвижно, будто статуя, с тем же холодным выражением, которое появилось на ее лице ещё в тот момент, когда она впервые взяла в руки рацию.

Тереза кивнула ей. Легко. Почти незаметно. Но для Кэлли это было как удар в грудь. Это был немой жест одобрения — «Ты всё сделала правильно». И всё же… от этого ей не становилось легче.

Она сжала губы и опустила глаза, ощущая, как изнутри её подтачивают воспоминания: как они сидели с Минхо у костра, как смеялись с Ньютом над чем-то глупым, как Бренда доверчиво смотрела на неё, когда шептала свои страхи. Всё это было теперь воспоминанием. Фальшивым. И всё же настоящим.

Кэлли прикусила губу до крови. Потому что предательство не всегда звучит громко. Иногда оно шепчет. И шепчет голосом тех, кто тебе когда-то стал семьёй.

Когда первый выстрел разорвал воздух, всё пришло в хаос.

Кэлли не успела и шагу сделать — её сразу схватили за руку и втолкнули в ближайший транспорт. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отсекая её от остального мира. Она обернулась — внутри уже были выжившие. Минхо, который даже не смотрел в её сторону, Арис с потухшим взглядом, и Соня, сжавшая кулаки, словно борясь с желанием вырваться. Они тоже были пойманы.

Сквозь запылённое окно Кэлли успела увидеть остальных: Ньют, Фрайпан, Томас… Они остались там, за чертой. Стояли, злясь, осознавая, что не смогли спасти своих друзей, что те — в руках Порока. Снова.

И даже если кто-то из них кричал — она не слышала. Только биение своего сердца. И осознание: теперь всё вышло из-под контроля.