Избранная

Кэлли затаилась, прячась за ржавым кузовом одной из заброшенных машин. В ушах звенело от свиста пуль — кто-то сверху вел плотный огонь, и эхо выстрелов гремело между склонами, разлетаясь по горной дороге, как удар грома. Дорога оказалась забита старыми, искорёженными автомобилями, и им пришлось покинуть свою машину, чтобы укрыться.

Она сжалась, прижав колени к груди, пытаясь дышать тише. Страх сковывал тело, но она не позволяла себе паниковать — не сейчас. Всё было слишком реально, слишком опасно.

Повернув голову, она заметила, что рядом с ней, за другим авто, тоже прячется Тереза. Та сидела так же низко, глаза метались по сторонам, постоянно проверяя обстановку. Её лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую линию.

Кэлли на секунду задержала взгляд на ней. Было что-то странное в том, как их снова свела судьба именно в этот момент — среди пуль, крика и грохота. Две девушки, каждая со своими секретами, каждая — со своим бременем.

Но сейчас у них был общий враг.
И умирать никому не хотелось.

Кэлли медленно поднялась с колен, сердце колотилось так громко, что, казалось, его могли услышать все вокруг. Она заметила, как к ним спускаются две девушки с оружием наготове, быстрым шагом приближаясь. Её дыхание сбилось, ладони похолодели. В тот миг она почти смирилась с тем, что это конец.

Вот так, подумала она, в семнадцать лет. Даже не начав жить по-настоящему.

Она крепко зажмурила глаза, будто это могло отгородить её от страха — и от реальности. Она почти ждала звука выстрела. Почти ощущала, как земля вот-вот уйдёт из-под ног.

Но вместо этого…
Смех.

Лёгкий, искренний, удивлённый смех.

Кэлли распахнула глаза и увидела, как девушки бросились к Арису. Те самые, кого она считала угрозой, вдруг начали обниматься с ним, как со старым другом. Оказалось, они были из его лабиринта — те, кто пережил всё вместе с ним, кого он, быть может, уже давно считал потерянными.

Смех сменился слезами радости, крики — радостным шумом. Объятия, облегчённые вздохи, вопросы без ответов.

Кэлли просто стояла, ошеломлённая, пока рядом с ней Тереза тоже не расслабилась и с облегчением не опустила плечи. Вскоре к ним присоединились и другие глейдеры — с осторожной радостью, пока окончательно не поняли, что всё в порядке.

Кэлли глубоко вздохнула. Жива. Пока что.

Эти девушки оказались не просто знакомыми Ариса — они стали проводниками в их спасение. Именно они помогли всей группе добраться до Правой Руки, где, как говорили, находились те, кто всё ещё сражался против ПОРОКа. Те, кто знал, где искать Тихую Гавань — место, где можно начать заново, без страха, без лжи.

Кэлли шла среди импровизированного лагеря, разглядывая всё вокруг. Люди здесь жили на улице, в палатках из старых тряпок и брезента, спали на жёсткой земле и ели то, что удавалось найти — в основном консервы и запасы, добытые с риском для жизни.

Но… они смеялись. Они делились едой. Дети играли с грязными игрушками, а взрослые разговаривали, как будто мир ещё не сошёл с ума.

Тут была жизнь.
Не идеальная. Не чистая. Но настоящая.

Кэлли остановилась, глядя на всё это с удивлением и лёгкой завистью. Она впервые за долгое время почувствовала, как внутри появляется тёплое чувство. Её не тянуло назад, в ПОРОК. Не хотелось играть в шпиона.

Она просто хотела быть…
Счастливой.

Кэлли стояла, утопая в собственных мыслях, пока вокруг неё продолжалась жизнь. Она не сразу заметила, как кто-то рядом с глухим стоном рухнул на землю. Только когда услышала взволнованные крики и топот ног, её взгляд вырвался из оцепенения и упал на фигуру, лежащую на пыльной земле.

Бренда.

Та самая, которой она не доверяла с первого дня. Слишком тихая, слишком подозрительная, слишком… похожая на неё. Кэлли не знала, что именно заставляло её держать оборону, но ощущение чуждости всегда витало между ними.

Но сейчас это всё исчезло.

Бренда лежала бледная, с закрытыми глазами, губы дрожали, а дыхание сбилось. Кто-то из глейдеров уже подбежал, Томас встал на колени рядом, а Кэлли... осталась стоять, глядя на неё, будто не веря в происходящее.

— Её укусили, — услышала она голос позади.

Слова ударили, как пощёчина. Укус. Инфекция. Всё стало ясно. Бренду укусили, когда они с Томасом отстали от группы — она вспомнила, как те двое вернулись позже, измученные, но ничего не сказали.

Кэлли почувствовала, как в груди сжалось.
Почему это было больно? Почему было страшно?

Потому что, несмотря на всё недоверие, за это короткое время Бренда стала частью чего-то настоящего. Стала частью её жизни. Кэлли ловила её взгляды, прислушивалась к её язвительным репликам, училась доверять, даже если не хотела признавать.

Она не знала, что будет с Брендой дальше. Но в эту секунду она знала точно — ей было не всё равно.

Всё произошло слишком быстро. Как только слух о заражённой распространился по лагерю, Правый Берег буквально взорвался. Люди начали шуметь, поднимались крики — кто-то требовал изоляции, кто-то звал охрану. Паника расползалась, как огонь по сухой траве.

— Она заражена! — крикнул кто-то.
— Уведите её отсюда! — подхватил другой.

Кэлли отпрянула, когда толпа начала сгущаться. Но в тот же миг вперёд вышел Хорхе. Его лицо было мрачным и решительным, в руках он держал бессознательную Бренду, будто она ничего не весила.

— Отойдите! — рявкнул он. — Она под наблюдением. Она будет жить. Я не позволю вам с ней так обращаться.

Толпа на миг замерла, не ожидая от него такой силы. Потом, нехотя, начала расступаться. Хорхе быстрым шагом направился к медблоку — небольшой палатке у самой стены лагеря. Там, среди куч медикаментов и усталых голосов, работала женщина по имени Мари — бывшая медсестра, которая теперь была единственной надеждой для больных и раненых.

Кэлли последовала за ними, стараясь не отставать. Сердце стучало как сумасшедшее, она видела, как лицо Бренды стало ещё бледнее, как глаза её чуть приоткрылись, но не фокусировались.

— Мари! — крикнул Хорхе, вбегая. — У нас заражённая. Она держится, но укус был.

Женщина уже поднималась с места, закатывая рукава.
— Клади её сюда. Быстро. Я сделаю всё, что смогу.

И Кэлли, замирая у входа, чувствовала, как холодно внутри. Она надеялась — нет, молилась — чтобы Бренда выжила.

Кэлли стояла у входа в медпалатку, её взгляд цеплялся за каждую деталь — за капли пота на лбу Бренды, за быстрые движения рук Мари, за напряжённые плечи Хорхе.

Но больше она не могла смотреть.

Что-то в ней защемило, и это было слишком. Слишком тяжело, слишком больно, слишком лично. Она отвернулась и пошла прочь, прочь от криков, от паники, от мыслей, что может потерять кого-то, кто стал ближе, чем она ожидала.

Возле костра сидели глейдеры. Минхо бросил на неё взгляд, слегка кивнув, будто говоря: «Я тут, если что». Ньют молчал, но в его глазах было понимание. Арис тихо переговаривался с Терезой, а сам Томас сидел чуть в стороне, будто и сам не веря в то, что происходит.

Кэлли села на старое, потрескавшееся бревно, прислонилась спиной к сухому стволу и выдохнула. Она заставила себя расслабиться, позволить себе хотя бы несколько минут покоя. Хотела бы уснуть, забыться. Хотела бы просто не думать.

Но внутри всё горело.
Она боялась. И ненавидела себя за это.
И всё равно надеялась — пусть даже это было глупо.