глава 34
* * *
Примерно в то же время, когда я пыталась встать на ноги после всего случившегося, мне написала Анастасия и сообщила «прекрасные новости»:
«Обзор Дарьи на «Кровавые поцелуи» просто вывел журнал на новый уровень! Ты не представляешь, что у нас тут творится, Мелисса! Тиражи разлетелись, как лотерейные билеты. Электронная почта редакции битком набита. А сама автор «Кровавых поцелуев» даже пригласила наш редакторский состав поговорить о книге в прямом эфире на ТВ. Я жалею только, что все это время так мало пыталась вникнуть в то, чего на самом деле хотят девушки разного возраста! Пойми я это раньше, и я повела бы журнал в совершенно ином направлении. Кто ж знал, что в первую очередь мы должны найти дорожку не к мозгам читательниц, а к их сердцу! К их тайным мечтам, потребностям, желаниям! Современные женщины хотят раскрепощения, страсти, ярости, побыть рабой, игрушкой, пленницей. Испытать эту безумную страсть, оставляющую синяки и царапины. Кто сказал, что миру нужно равноправие, до идеальности вымеренное линейкой? Может, вся истина и суть в двойственности? Инь и ян правят миром, слабость и сила, холод и огонь, хаос и порядок. Кто-то должен подчиняться, прогибаться, соблазнять свой покорностью, принимать на себя безумство и страсть сильной стороны. Вот в чем красота отношений и жизни в целом: в доминировании и подчинении, в страсти и покорности... На следующей неделе будет встреча директоров, и мы обговорим новый курс нашего журнала. Нам нужно больше пикантности, секса и откровенности. Я уже набросала список примерных статей: «Как удержать парня: интимные техники, которые он не забудет», «Позвольте мужчине быть мужчиной: опасным и непредсказуемым», «Секреты идеальной девушки: шлюха в постели, богиня на кухне», «После этих рецептов он точно на тебе женится!», «Токсичные отношения: что ты могла сделать не так?», «Нужен ли нам феминизм? Подводные камни нынче модного движения», «Прокачиваем женскую энергию: экспресс-курс». И еще нам нужен обзор на новый роман! «В плену у зверя»! Это новый бестселлер, который скоро будут сметать с полок! Поправляйся скорее, Мелисса! Жду тебя для больших свершений! Анастасия».
Я перечитала письмо еще раз, и чувство внутри было такое, будто... мой дом горит. Все, что было мне дорого, превращается в золу. Стекла вылетают из рам, осколки ранят меня снова, пепел кружится в воздухе, а я стою и ничего не могу сделать. Уже совсем ничего.
Я ответила Анастасии через несколько часов, когда поняла, что иного пути нет. Журнал не будет писать о том, что важно, до тех пор, пока есть то, за что платят. Равноправие, здоровые отношения, борьба с мизогинией, насилием и домогательствами – это все просто мошкара, когда вокруг полно серьезной дичи, и эта дичь точно не оставит тебя голодным.
Я написала Анастасии, что ухожу из журнала.
* * *
Я ехала в офис, чтобы забрать вещи и попрощаться со всеми. Диана и Вика настаивали на прощальной вечеринке, даже предложили организовать ее, но у меня не было желания пить или плясать. На костях любимого ребенка не пляшут, а журнал был моим ребенком – единственным, любимым, драгоценным. Уникальное издание, которое теперь стараниями Анастасии превратится в пустышку.
«Не плачь, соберись», – приказала я себе, входя в холл редакции. Не хватало еще, чтобы Анастасия запомнила меня настолько подавленной. Пусть лучше помнит решительной и бесстрашной. В конце концов, моя карьера не окончена, а «Зумер» – не последнее место, где мне удалось проявить себя, – а раз так, то к чему лить слезы?
Впрочем, они все же пролились, когда Диана и Вика сжали меня в объятиях и потащили пить кофе на кухню. Вот кого мне будет не хватать: нас. Наших маленьких разговоров, одобрения, поддержки, смеха Вики, философии Дианы – всего, что согревало меня, когда отовсюду подступали мрак и холод.
Анастасия присоединилась к нам тоже, принесла мне подарок, блокнот в кожаном переплете и бутылку «Writer's Tears», обняла и сказала, что она безутешна. Она и правда не хотела меня отпускать. Сразу же, как только получила мое письмо, предложила поднять зарплату и даже намекнула на позицию главного редактора в обозримом будущем. Я отказалась. Мне не нужна корона в королевстве тьмы. Я лучше буду кухаркой в царстве света. Там, где найду распахнутые сердца и умы, где будет возможность свободно дышать и писать на актуальные и интересные мне темы. Я сказала Анастасии заранее все как есть. Она ответила, что мои идейные порывы понятны, но журналу, к сожалению, нужно еще и приносить доход, а идейность и доход – понятия часто взаимоисключающие. На этом наши переговоры и закончились. Я знала, что она уже начала искать человека на мое место.
Дарья тоже присоединилась к нашему небольшому прощальному чаепитию, чего я никак не ожидала. Подарила мне книгу об астрологии, словно в последний раз пытаясь наставить меня на путь истинный, и экземпляр «Кровавых поцелуев».
– Возможно, здесь описываются не самые здоровые отношения, но сюжет и интрига просто на высоте, – сказала Дарья. – Тебе понравится.
– Да кому они нужны, эти здоровые отношения, – с сарказмом ответила я, натужно улыбаясь.
– Вот именно! – совершенно искренне согласилась Дарья. – Во всем должна быть перчинка.
Я не стала продолжать тему. Достаточно было того, что моя рубашка промокла на спине и комок встал в горле.
Мы встретились с Дарьей снова у лифта, когда я собралась уходить.
– У тебя уже есть новое место работы на примете? – спросила она. – В эпоху пандемии не так-то просто найти что-то пристойное.
– Нет, но меня это не пугает. Что-то найду.
– Смело. Я бы побоялась уходить...
– А тебе и не нужно уходить. Тебя ждет прекрасное будущее в этом журнале, Даш, – совершенно искренне сказала я. – Ты на своем месте и в состоянии дать этому журналу то, что ему нужно.
– Спасибо, – кивнула она.
Пару минут мы молчали, я следила за тем, как меняется номер этажа на дисплее, и еще раз нажала кнопку, словно это могло ускорить движение лифта.
– Мелисса? – Дарья вдруг коснулась моего плеча. – Дошли слухи, что ты была в больнице. Надеюсь, все хорошо?
– Более-менее, – ответила я, разглядывая концы своих туфель. Мне следовало надеть колготки поплотнее. В этих, если приглядеться, можно было разглядеть красные полоски свежих шрамов.
– Мне нужно кое-что рассказать тебе, – вдруг сказала Дарья, глядя на меня в упор. – Боюсь, другого шанса не будет.
Ее глаза слегка покраснели, тушь сбилась в комки, ресницы слиплись, будто она не так давно плакала.
– Ладно, – ответила я. – Хочешь попьем кофе на кухне?
– Нет, – покачала головой Дарья. – Не здесь. Тут у каждой стены три пары ушей. Как насчет кофейни в городе? Моя машина к твоим услугам. Если, конечно, ты не спешишь.
– Не спешу.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, Мелисс. Я мигом, только сумку возьму.
* * *
В машине Дарьи царил хаос. Стопка грязных бумажных салфеток вываливалась из бардачка. Недопитый стакан кофе источал кислый запах. В ту минуту мне подумалось, что так может выглядеть только машина человека с депрессией. Я снова присмотрелась к Дарье. Она выглядела подавленной и молчаливой. Сальные волосы, облезший лак на ногтях, растрескавшиеся губы. Я гадала, выглядела ли я так же, когда была с Андреем.
– Ты до сих пор встречаешься с ним? – спросила я.
Дарья поняла, о ком я.
– Я... Я не знаю. – Она потерла лицо ладонями, откинула голову на подголовник и посмотрела вверх, смаргивая слезы. – У него какие-то проблемы, но он не разговаривает со мной, не делится ничем, практически не выходит на связь. Но в последний раз, когда мы виделись, он звонил кому-то и упоминал твое имя в телефонном звонке... Мелисса, его проблемы как-то связаны с тобой? Я не знаю, что делать, и как помочь ему...
– Тебе не нужно помогать ему, Девлин. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это бежать от него. Надеюсь, вы не успели съехаться?
– Нет. Но я хочу понять, что происходит.
– Ничего такого, чего бы он не заслужил.
– О чем ты?
– Единственное, что я могу сказать: он – психопат-нарцисс, который не ощущает грань между добром и злом и не понимает, как много боли причиняет другим. Я не знаю человека страшнее и безжалостнее и хочу предупредить тебя в очередной раз: будь осторожна с ним. Хотя бы пока...
– Пока он на свободе? – закончила она.
Я не думала, что Дарья знает о предстоящем суде. Никогда бы не поверила, что Андрей может рассказать ей о том, что сделал со мной. Хотя вряд ли он выложил ей правду. Мог наговорить что угодно...
– Ему грозит тюрьма, я права?
Мне нечего было ответить. Я не могла делиться деталями предстоящего суда. И тем более не собиралась помогать ей спасать Андрея. Да если он подыхать будет на моих глазах, я пальцем не пошевелю.
– Дарья, я пойду, – сказала я, хватаясь за ручку дверцы. – Я не хочу обсуждать с тобой Андрея. Мне все равно, что с ним будет.
– Постой! – выпалила Дарья. – Мелисса!
Она схватила меня за руку и задела локтем недопитый стакан кофе, стоявший в подстаканнике между сиденьями. Тот опрокинулся и остатки хлынули ей на юбку. Темно-коричневое пятно растеклось по ткани. Дарья выругалась, стала хватать из бардачка бумажные салфетки, пытаясь спасти одежду.
– Не уходи, – попросила она. – Больше ни слова о нем. Я по-прежнему очень хочу поговорить с тобой и выпить кофе. Прошу тебя.
Я кивнула, не смогла иначе. Что бы Дарья ни чувствовала к Андрею, ей явно нужна была помощь. Такие, как Андрей, обладают воистину дьявольским даром превращать людей в руины.
– Ты не возражаешь, если я забегу домой и переоденусь? – спросила Дарья.
– Поехали.
Дарья жила недалеко от работы, в Ратгаре. Пока мы неторопливо катили по улицам, совсем стемнело. Уютно сияли окна кофеен и баров. Я опустила окно и вдохнула вечерний воздух. В нем было что-то пронзительно печальное. Будто завтра война. Или катастрофа. Или конец человечества.
Тоска по Виолетте вдруг хлынула в сердце: прежде мы часто ездили вместе на машине, рассекая сумерки. Ее рука лежала на моем колене, k-pop лился из динамиков, мы подпевали, не понимая ни слова по-корейски, и смеялись, как ненормальные. Она целовала меня на каждом светофоре, ее губы пахли черным сахаром, ванилью и бабл-чаем. Мне казалось, что так будет всегда, что счастье никогда не закончится, я открыла его вечный источник...
Дарья припарковала свой «Мини» у скромной пятиэтажки из красного кирпича.
– Я мигом, – сказала она. – Только застираю пятно на юбке, иначе его потом ничто не возьмет... Кстати! У меня для тебя письмо от Виолетты.
– От Виолетты? – изумилась я.
– Я принесла пару дней назад корреспонденцию домой, не успела перечитать все в офисе. И, видимо, случайно схватила письмо, которое пришло на твое имя. На конверте написано, что от нее. Мне захватить его?
– Конечно!
– Да! И еще я съезжаю скоро. Пока не придумала, куда бы пристроить свои цветы. Может, ты могла бы взять себе лимон и гиацинты?
– Без проблем. Могу отвезти их своей матери, она любит цветы.
– Прекрасно. Тогда поможешь мне принести все в машину? А то пятый этаж...
За письмом от Виолетты я была готова бежать хоть на двадцатый. Мы поднялись по ступенькам в ее квартиру. Дарья три раза роняла ключи, пока не попала в замочную скважину. Потом наконец открыла и зажгла свет.
– Прости, – сказала она, как только я зашла и повесила плащ на крючок.
– За что?
– Я соврала про письмо и цветы, боялась, что иначе тебя не уговорить...
– Ты о чем?
Скрипнула дверь. Я обернулась и – кровь ударила в виски так резко, что подкосились ноги. Меня бросило в пот, я схватилась за ручку двери, но Андрей опередил меня. Вцепился в мою руку стальной хваткой и прошептал:
– Не раньше, чем ты поговоришь со мной.
У меня пропал голос. Я продолжала тянуться к двери, панически поскуливая. Мощный животный инстинкт вопил громче сирены: «Беги, беги, беги!»
Но Андрей просто заткнул его одним словом:
– Пожалуйста.
Он коснулся пряди моих волос, почти ласково, и повторил:
– Пожалуйста, Мелисса.
Но это была обманчивая ласка. Это была ласка мясника. Нежность, с какой гладят ножом по шее.
Андрей изменился. То ли это я забыла, как он выглядит, то ли это он стал еще больше и выше. Еще сильнее и злее. Отросшая черная щетина на подбородке сделала лицо жестким и резким. От него исходило электричество. Если бы я щелкнула выключателем, то его глаза продолжили бы гореть в темноте, как угли. На нем была серая футболка, спортивные штаны и расстегнутая черная толстовка. Он не оказался здесь случайно. Он давно ждал меня, облачившись в домашнюю одежду, попивая чай и считая минуты. Дарья привела меня к нему, потому что он так хотел.
– Мелисс, мы хотим просто поговорить с тобой, – сказала Дарья примирительно. – Я знаю, что вы с Андреем не ладите, но...
– Не ладим? – переспросила я, теряя голос. – Ты понятия не имеешь, что происходит! Андрей, ты не можешь приближаться ко мне! – Я забилась в угол, не сводя с него глаз. – Ты не можешь говорить со мной. Ты не понял, насколько все серьезно? Это решение суда. Это условие твоего освобождения под залог. Ты отправишься в тюрьму, если не дашь мне уйти прямо сейчас!
– Закончила? – спросил он.
Его руки были сжаты в кулаки в карманах. Желваки ходили под кожей. Глаза сузились, как у бешеного пса перед атакой.
– Теперь зайди в комнату и сядь. Ты не уйдешь, пока внимательно не выслушаешь меня.
– Это не займет много времени, – снова влезла Дарья, словно опасаясь, что про нее забудут.
– Уйди на кухню, – бросил ей Андрей, и она тут же опустила глаза, как провинившаяся собака. Потом втянула голову в плечи и ушла на кухню, ни разу не оглянувшись.
Андрей взял меня за локоть, завел в гостиную и захлопнул за нами дверь. Заставил сесть в кресло, придвинул второе и сел напротив. У меня сбилось дыхание, когда он уставился на меня с ледяной ухмылкой. Когда-то мне нравилась эта ухмылка, теперь же я едва не плакала от ужаса.
– Ты заберешь заявление, – сказал он, двигая челюстью влево и вправо и постукивая кулаком одной руки по ладони второй. – Ты пояснишь, что все всё неправильно поняли, а у тебя не хватило духу сказать правду. Ты признаешься, что все было сделано с твоего согласия. Что это была твоя давняя фантазия – чтобы тебя трахнули, пока ты была в отключке. Забавы, которые не всем дано понять. Все обвинения должны быть сняты, и ты постараешься изо всех сил вытащить меня из того дерьма, в которое меня столкнула.
– Ты изнасиловал меня, Андрей. Ты посмел воспользоваться моим телом, когда я даже понять не могла, что происходит. Ты... Ты... – Я закрыла лицо руками, задыхаясь.
– Я скучал по тебе, дурочка. Как ненормальный. Я злился. Я сходил с ума. А кто причина? Кто, Мелисс? Ты, которая не смогла даже порвать со мной по-человечески! Ты выбросила меня из жизни, даже не удостоившись понять, что творится у меня в душе. Тебя возмущает, что я воспользовался тобой, серьезно? Как будто ты не относилась ко мне как в куску дерьма все это время! Это просто бумеранг прилетел к тебе, любовь моя. Бумеранг, за который ты хочешь, чтобы я расплатился жизнью? Серьезно? Тебе мало того, что от моей репутации ничего не осталось. Мало того, что я выложил половину своего состояния за залог. Мало, что мои отношения с твоим отцом навсегда испорчены. Всего мало. Тебе нужна моя смерть за гребаной решеткой, так? Откуда в таком нежном существе столько злобы? Откуда столько ненависти в твоей красивой головке, Мелиссы Дементьевой? В чем я провинился, любовь моя? В том, что любил тебя сильнее, чем ты могла понять?
Паутина. Огромная, прочная, смертельная. И Его Высочество Паук, который не выпустит меня, пока не сожрет целиком. Пока его яд не растворит все мои внутренности и от меня ничего не останется, кроме пустой оболочки.
– Забери заявление, и мы квиты. Я как-нибудь встану на ноги после всего, через что прошел. Мне не много надо: женщина, которая не строит из себя хрустальную, и отношения, которые она не будет выносить на чужой суд. Я нашел такую. Теперь осталось уладить все с тобой.
Его голос внезапно смягчился. Он протянул руку и коснулся моей коленки.
– Я часто возвращаюсь мыслями в те времена, когда мы были вместе. А ты? Твоя неопытность сводила меня с ума. Твой страх возбуждал. Ты никак не могла понять, что со мной не так. Тебе хотелось отношений как в сказках Диснея. Ты плакала, когда получала острый перец вместо ванили. Ты не хотела играть в мои игры, только в свои. А я ошибался, решив, что со временем ты войдешь во вкус. Ох, я должен был сдаться сразу. Оставить тебя розовощеким мальчишкам, развозчикам пиццы и студентам без гроша. Я должен был отпустить тебя. Но я не смог. Чувства к тебе были сильнее разума. Они до сих пор сильнее разума. Сильнее морали, норм приличия и закона. Я потерял над собой контроль, когда увидел тебя в той комнате на постели. Это случается с людьми. Особенно с теми, кто любит.
Андрей придвинулся ближе и прислонился лбом к моему лбу. Я закрыла глаза, пытаясь совладать со своим дыханием. Паутина опутала мое тело, мои мысли, мою душу. Я знала, что Андрей даже дьявола убедит в том, что он прав. Или нет, он и был дьяволом.