Непосвященная

Я лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как эликсир Акселя медленно, словно нехотя, растекается по моим жилам. Это не было похоже на возвращение силы. Это было похоже на то, как в почти высохшее русло ручья проливается несколько жалких капель дождя. Слабость была всепоглощающей, физической и душевной. Я был пуст.
Стук в дверь на этот раз не заставил меня вздрогнуть. Не было энергии даже на испуг.
— Войдите, — мой голос прозвучал сипло и глухо.
Дверь открылась, и на пороге возникла все та же служанка. На ее лице застыла смесь страха и любопытства.
— Господин Терас, правитель Арон просит вас присоединиться к нему и магам в малом тронном зале.
— Передай, что я уже в пути, — выдавил я, с трудом отрывая голову от подушки.
Она кивнула и, бросив быстрый взгляд на мои испачканные кровью одежды и бледное лицо, поспешно ретировалась.
Подняться было подвигом. Каждая мышца ныла и протестовала. Я плеснул ледяной воды из кувшина на лицо, смывая часть запекшейся крови, но тени под глазами и мертвенная бледность никуда не делись. Я был живым воплощением краха. И именно в таком виде мне предстояло идти на встречу.
Малый тронный зал был куда уютнее того, где проходил завтрак. Здесь пахло старым деревом, воском и дымом от камина. Арон сидел в кресле у огня, его поза была усталой. Ваалал и Аксель стояли по разные стороны от камина, погруженные в мрачное молчание. Они обменялись со мной краткими, ничего не выражающими взглядами. Ваалал явно все еще кипел.
— Присаживайся, Терас, — Арон указал на кресло напротив. Его голос был лишен привычной твердости. — Как ты?
— Жив, — буркнул я, опускаясь в кресло и чувствуя, как проваливаюсь в его мягкую глубину. —Что-то случилось?
Прежде чем Арон успел ответить, воздух в центре комнаты сгустился, послышался уже знакомый хлопок и породил из ничего высокую, худощавую фигуру. Сайлас. Он возник бесшумно, как призрак, его светлые одежды не шелохнулись, а пронзительный взгляд мгновенно окинул всех присутствующих, задерживаясь на мне чуть дольше, чем на остальных. На его тонких губах играла привычная язвительная усмешка.
— Арон, мои поздравления. Твои гости всё ещё дышат. Удивительно, — его голос был сладким, как яд.
— Сайлас, — Арон кивнул, не выражая ни радости, ни раздражения. — Ты осведомлен о ситуации в недружественных дворах?
— О, я осведомлен о многом, — медленным шагом Сайлас приблизился к камину, растягивая слова. — Мои глаза и уши поверь не дремлют. Например, я знаю, что сейчас творится во дворе Земли и во дворе Огня.
Воцарилась напряженная тишина. Даже Ваалал насторожился, забыв на мгновение о своем гневе.
— И что же там творится? — спросил Арон, его пальцы сомкнулись на подлокотниках кресла.
—Сомнения, милый Арон, тлетворные и разъедающие сомнения, — Сайлас наслаждался моментом, смакуя каждое слово. — Правители  говорят о Миаде. Они не отвергают её. Сила, которую она предлагает, слишком соблазнительна для их жадных сердец. Но они и не спешат присягнуть ей на верность. Они выжидают. Как стервятники, кружащие над добычей, не решаясь спуститься первыми. Они боятся. Боятся её, боятся друг друга, боятся неправильного выбора. Это хрупкое равновесие. И оно играет нам на руку. Пока они колеблются, у нас есть время.
— Время на что? — в голосе Акселя прозвучала горечь. — На новые опыты?
Сайлас не ответил. Его взгляд, острый как бритва, уперся в меня. В упор. Он изучал мое лицо, мою испачканную рубашку, и наконец, его глаза остановились на моей шее. На ошейнике. Его насмешливое выражение мгновенно испарилось, сменившись ледяным, сконцентрированным интересом.
— Что это? — он сделал шаг ко мне. Воздух вокруг похолодел.
Я инстинктивно откинулся глубже в кресло, но бежать было некуда.
— Что «что»? — попытался я парировать, но мой голос дрогнул.
—Не тронь его, Сайлас, — тихо, но с железной интонацией произнес Арон.
Сайлас проигнорировал его. Он был уже рядом. Его длинные, холодные пальцы легли на камень ошейника. Я замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его прикосновение было обжигающим.
— Интересно... Очень интересно, — он водил подушечками пальцев по поверхности, ища то, что заметил глазами. И нашел. Его взгляд вспыхнул. — Трещина. Никчемная, микроскопическая. Но ее не должно быть. Ее не может быть.
Он отпустил ошейник и уставился на меня, в его глазах горел холодный интерес, страшнее любой злобы.
— Как? — это прозвучало не как вопрос, а как требование. Приказ.
Я молчал, сжимая челюсти. Не очень то хотелось делиться подробностями с этим напыщенным дедом.
— Мы пытаемся снять его, проводим опыты, — вступился Аксель, но Сайлас лишь отмахнулся от него, не отводя от меня взгляда.
— Я спрашиваю ещё раз. Что может повредить этот артефакт? Как у тебя это получилось? Что вы сделали? — его голос стал тише и оттого опаснее.
Внезапно Ваалал, до этого молчавший и мрачный, резко шагнул вперед.
— Мы провели обряд. Попытались усилить его собственную магию, чтобы пробить брешь. Он едва не умер, потому что не слушался. Итог ты видишь. Ничего не получилось.
Это была ложь. Грубая и наглая. Но произнесенная с такой ледяной яростью, что в нее можно было поверить. Сайлас медленно перевел взгляд на него, изучая.
В тот миг, когда их взгляды скрестились, со мной случилось нечто.
Словно гигантская невидимая рука схватила меня за горло и рванула из кресла. Но не наружу, а внутрь. Внутрь себя. Комната, лица, огонь в камине — всё поплыло, распалось на частицы и исчезло.
Я падал.
Сквозь слои тьмы, боли и собственного отчаяния.
И приземлился в сознании.
Не в своем.
Яркие, почти болезненные образы вспыхнули перед моим внутренним взором. Тронный зал Зораха во дворце Ночи. Но сейчас он был пуст и погружен в полумрак. Лишь у подножия трона стояли две фигуры.
Миада. Её идеальное, холодное лицо было обращено к моему брату. Дороку. Он стоял, сгорбившись, его плечи были напряжены, а в глазах читалась усталость и беспрекословное подчинение.
Их голоса доносились до меня будто из-под толстого слоя воды, глухие и искаженные, но я различал слова.
—...ждем уже слишком долго, — говорил Дорок. — Каждое мгновение промедления дает им возможность скрыться от нас.
Миада медленно провела рукой по рукояти своего кинжала.
— Терпение, мой верный пес. Опрометчивые решения приводят к падению Дворов. Мой шпион должен скоро сообщить. Он во дворе Воды. Я жду от него вести о местонахождении ведьмы. Как только мы получим её... их сопротивление потеряет всякий смысл, с помощью нее мы откроем разлом.
Ведьма? Наша Мира? Мысль пронеслась вихрем, не находя ответа.
Я видел, как Дорок кивает, как его глаза горят мрачным огнем. Я чувствовал холодную уверенность Миады, её абсолютную, непоколебимую власть.
И тогда я понял, где я. Чье сознание я , сам того не желая, разорвал своим вторжением.
Ужас, ледяной и тошнотворный, сковал меня.
Внезапно Миада замолкла. Её идеальная маска сползла, сменившись на мгновение легким, едва уловимым замешательством. Она медленно повернула голову, и её взгляд, острый и всевидящий, будто пронзил толщу реальности и уперся прямо в меня. В мою душу, висящую где-то на ниточке между мирами.
Её глаза сузились.
— Я что-то чувствую...
Это был не вопрос. Это был приговор.
Чудовищный, сокрушительный удар магии обрушился на меня. Не на тело. На сознание. Это была концентрированная воля, предназначенная чтобы раздавить, стереть в порошок.
Я не закричал. Я не успел. Мир взорвался в белом свете невыносимой боли.
И всё поглотила тьма.

Я очнулся на холодном каменном полу малого тронного зала. Надо мной склонились три встревоженных лица: Арон, Аксель и даже Ваалал. Сайлас стоял поодаль, наблюдая с холодным, нечитаемым выражением.
— Терас! Черт возьми, что с тобой? — Арон хлопал меня по щекам, его пальцы были шершавыми, но его голос звучал искренне испуганно.
Я попытался подняться, но мир закружился, и меня тут же вырвало на пол прозрачной, горькой желчью. Эликсир. Вся та малая сила, что он дал, была исторгнута наружу.
— Она... — я прохрипел, с трудом отрывая голову от холодного камня. Голос был чужим, разбитым. — Я был... у неё в голове...
В зале повисла гробовая тишина.
— У кого? — тихо, но грозно спросил Арон.
— У Миады, — я выдохнул и закрыл глаза, чувствуя, как накатывает новая волна тошноты. — Она... ждёт вести от своего шпиона. Он рядом с Мирой и Карионом. Она ищет... ведьму.
Последние слова сорвались с моих губ шепотом, и сразу после этого силы окончательно покинули меня. Голова тяжело упала на камень, и я снова провалился в пустоту, оставив их в ошеломленном, леденящем молчании, нарушаемом лишь потрескиванием поленьев в камине.
Горький, обжигающий вкус эликсира разлился по моему горлу, заставив содрогнуться. Кто-то крепко держал мою голову, не давая мне выплюнуть зелье. Я подавился, сделал глоток, и тут же по жилам разлилось знакомое, долгожданное тепло. На этот раз — настоящее, живое, а не то жгучее безумие, что чуть не свело меня с ума недавно. Оно не было всесильным, но оно залатало дыры в моей энергии, вернуло меня из пропасти.
Я судорожно вздохнул и открыл глаза. Надо мной склонился Аксель, с пустой склянкой в руке. Его лицо было серьезным. Рядом стояли Арон и Ваалал. Сайлас наблюдал с безопасного расстояния, его руки скрещены на груди.
— Ну вот, уже лучше, — пробормотал Аксель, ощупывая мой пульс. — В следующий раз, прежде чем падать в обморок, предупреди. А то неудобно получается.
Я попытался сесть. Мир перестал плыть. Слабость отступила, сменившись глухой, но терпимой пустотой.
— Она... я видел её, — прошептал я, всё еще чувствуя ледяное прикосновение её сознания.
— Мы поняли, — голос Арона был спокоен, но в его глазах бушевала буря. — Откуда? Как?
Ваалал, до этого мрачно молчавший, вдруг резко выпрямился. Его глаза загорелись тем самым ученым фанатичным блеском, который я уже видел ранее.
— Ошейник, — произнес он тихо, словно разгадывая сложнейшую загадку. Он подошел ко мне и снова, уже без спроса, прикоснулся к камню на моей шее. На этот раз его пальцы были не грубыми, а изучающими. —Он пропитан её магией. Он связан с ней. Это не просто замок, это... канал. Он постоянно подпитывается от неё. И когда Терас сумел повредить его, создать эту трещину... — Ваалал повернулся к остальным, его лицо озарилось догадкой. — Канал на мгновение стал двусторонним. Его сознание, искавшее выход, его собственная магия, рвущаяся на свободу... они ринулись по этому каналу прямиком в источник. Прямиком в неё.
Воздух в комнате испарился. Последствия этого открытия были ошеломляющими.
И именно тогда Сайлас, до этого остававшийся лишь наблюдателем, громко и сочно выругался. Все взгляды резко обратились к нему.
— Вот же черт! — прошипел он, его спокойствие испарилось, сменившись ледяной яростью. — Вы своими кривыми руками не только не сняли ошейник, но и превратили его в дверь! Если он мог проникнуть в её сознание, то что мешает ей теперь подслушивать его? Узнавать всё, что мы говорим? Видеть нас его глазами? Вы сами вручили ей идеального шпиона!
У меня похолодело внутри. Сайлас был прав. Ужасающе прав. Каждый мой вздох, каждое слово, сказанное в моём присутствии, могли теперь быть ей известны.
— Нет, — твердо сказал Аксель, вставая между мной и Сайласом. Его голос не допускал возражений. — Нет, Сайлас. Пока ошейник поврежден, но всё еще на нем, эта угроза есть. Но я не позволю этому случиться. Сегодня же. Прямо сейчас. Я займусь его сознанием. Я поставлю на него самую сильную ментальную защиту, какую только знаю. Это не позволит ей проникнуть внутрь. Это сделает его... глухим к ней.
Сайлас язвительно хмыкнул, но не стал спорить. Он видел решимость в глазах Акселя.
Арон тем временем подошел ко мне и положил тяжелую руку на мое плечо.
— Защита сознания — это хорошо. Но тебе нужно стать сильнее. Не только магически. Тело и дух должны быть крепкими, чтобы выдержать следующую атаку на ошейник. И чтобы дать отпор, если до этого дойдет. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Завтра на рассвете жду тебя на тренировочной площадке. Мы начнем с основ. Согласен?
В его словах не было насмешки или снисхождения. Было предложение. Вызов. И впервые за долгое время во мне что-то отозвалось на этот вызов. Не зельем, не отчаянием, а чистой, неподдельной надеждой. Я смог повредить ошейник. Я смогу и снять его.
— Согласен, — я сказал это громко и четко, и мои губы сами растянулись в улыбке — первой по-настоящему искренней улыбке за долгие недели. — Завтра на рассвете. Я буду там.
Арон одобрительно кивнул, и его собственное напряженное лицо немного смягчилось. Затем он повернулся к Сайласу.
— Сайлас, мне нужен твой взгляд, холодный и беспристрастный. Отправляйся к Лурдану в Звездный двор. Обсуди с ним всё, что мы узнали. Пусть он знает, что Миада ищет какую-то ведьму, и что у неё есть шпион среди наших. Обсудите варианты, приготовьтесь к войне, которая, кажется, неизбежна.
Сайлас молча кивнул. Исчезновение было таким же мгновенным и бесшумным, как и появление. Он просто растворился в воздухе.
Арон вздохнул и посмотрел на Акселя.
— А я отправлю письмо Кариону во двор Воды. Предупрежу его, чтобы он был настороже. Не понимаю, как Сайлас ещё не спросил про Миру, надолго ли нам получится скрывать её от остальных и как объясняться потом. Скажу, что у нас есть информация о шпионе, но без подробностей. Пусть будут внимательны и никому не доверяют.
Он помедлил, глядя на меня.
— А вас двоих, — он кивнул Акселю и мне, — я оставлю заниматься защитой. Не подведите меня.
Арон развернулся и вышел из зала, его шаги отдавались гулким эхом под сводами.
Аксель обернулся ко мне, и в его глазах читалась усталость, но и решимость.
— Ну что, Терас, — он тяжело вздохнул. — Придется тебе потерпеть ещё немного. Ментальные защиты — штука не из приятных. Но, — он добавил, увидев, вероятно, тень страха в моих глазах, — на этот раз я обещаю, что тебя не будет рвать и бить током. По крайней мере, не сильно.
Я лишь кивнул, потирая холодный камень на шее. Боль, страх, унижение — всё это было привычно. Но теперь у меня было кое-что ещё. Надежда. И тренировка завтра на рассвете.