Непосвященная

Отчетливый, но почтительный стук в дверь вырвал меня из тягучих размышлений. Я вздрогнула, посмотрев на Кариона, на этот раз он отступил в сторону, давая мне возможность встретить гостя самой.
— Войдите, — позвала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла служанка в строгом, но изящном платье цвета утренней зари. Ее лицо было спокойным, почти невозмутимым, а взгляд — направленным куда-то в пространство у меня за спиной, что выдавало её волнение из-за Кариона.
— Госпожа Мира, — ее голос был тихим и мелодичным, словно перезвон крошечных колокольчиков. — Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час. Мне поручено сопроводить вас в комнату, предназначенную для отдыха ведьм.
Я молча кивнула, поднимаясь с кресла. Поцеловала Кариона на прощанье и улыбнулась ему, намекая, что со мной будет всё в порядке.
Я последовала за служанкой в коридор. Вечерний замок был иным — тихим, пустынным и оттого еще более величественным, и подавляющим. Высокие своды тонули в полумраке, где лишь изредка мерцали магические светильники, отбрасывающие на стены причудливые, пляшущие тени. Наши шаги глухо отдавались от отполированного стеклянного пола, и этот звук лишь подчеркивал гнетущую тишину. Мы шли через бесконечные галереи, мимо запертых дверей, мимо огромных окон, в которых отражались бледные лики ночных светил. Воздух был прохладным и пах морем, воском для свечей и едва уловимым, сладковатым ароматом неизвестных цветов.
Наконец, служанка остановилась перед высокой дверью из темного дерева, инкрустированной серебряными узорами.
— Мы прибыли, госпожа, — она отворила дверь, отступая в сторону и пропуская меня вперед.
И я застыла на пороге, пораженная.
Воздух в комнате был теплым, влажным и благоухающим. Первое, что я услышала, — нежное, умиротворяющее журчание воды. По периметру просторного помещения были встроены в стены или стояли на полу небольшие фонтаны-чаши, из которых струилась, переливаясь в мягком свете, прозрачная вода. Она стекала по гладким темным камням, создавая живой, успокаивающий музыкальный фон.
Мой взгляд скользнул вниз, и я едва не вскрикнула от неожиданности. Пол был... прозрачным. Но не простым — сквозь идеально прозрачную, магически укрепленную поверхность виднелся причудливый узор из кораллов, самоцветов и перламутра, выложенный в виде сложного цветочного узора. По этому хрупкому на вид покрытию были расстелены толстые, невероятно мягкие на вид ковры. Их ткани были столь богаты, а узоры столь искусны, что по ним, казалось,  было больно ступать ногами.
В центре комнаты стояли низкие диваны и софы, обитые шелком и бархатом глубоких, благородных оттенков — цвета спелой сливы, темного изумруда, ночного неба. Они были завалены десятками подушек всех размеров — от крошечных  до огромных плюшевых, расшитых серебряными и золотыми нитями, украшенных бисером и жемчугом.
Мягкий, рассеянный свет исходил от светильников, скрытых в нишах стен и за листьями невидимых в полумраке растений. Он играл на струях фонтанов, поблескивал в стеклянном полу и заставлял переливаться ткани.
Это была не просто комната. Это была ловушка для чувств, место, где любая тревога должна была утонуть в журчании воды, утонуть в бархате и уснуть на шелковых подушках.
Служанка тихо стояла позади, давая мне время осознать все это великолепие.
— Если вам что-либо потребуется, — ее голос снова нарушил чарующую тишину, — просто дерните за этот шнур. Я буду неподалеку. Приятного отдыха, госпожа, ведьмы скоро прибудут.
Она склонилась в почтительном поклоне и так же бесшумно удалилась, оставив меня одну в этом роскошном, нереальном месте. Я сделала неуверенный шаг вперед, боясь распугать эту красоту, и почувствовала, как нога тонет в нежности ковра. Журчание воды окутало меня, словно объятие. Здесь пахло покоем.
Ноги сами понесли меня к маленькому диванчику у стены. Я нуждалась в точке опоры, в чем-то, за что можно было бы зацепиться, пока внутри все трепетало от нервного ожидания. Я уже почти добралась до него, уже почти ощутила под пальцами шершавую ткань обивки, как вдруг...
Дыхание перехватило одним резким, болезненным спазмом. Воздух в комнате внезапно сгустился, стал тяжелым и сладковатым, словно запах озона после грозы, смешанный с ароматом старых книг и сушеных трав. Но это было не просто изменение запаха. Это был шлейф. Мощный, густой, вибрирующий магический шлейф, который прошелся по моей коже невидимой волной, оставляя за собой по спине ледяные мурашки.
Меня словно окунули в источник с головой. В ледяной, пульсирующий источник чистой, неразбавленной силы. Сердце забилось чаще, пытаясь выпрыгнуть из груди, а внутри все съежилось от древнего, животного инстинкта, кричащего о присутствии чего-то невероятно могущественного.
Я замерла на полпути, совершенно растерянная. Разум лихорадочно пытался анализировать угрозу, но тело уже все поняло и отреагировало первобытным страхом и... благоговением. Я неуверенно, почти механически оглянулась по сторонам, ища источник, но комната была пуста. Тогда мой взгляд, будто натянутая струна, дрогнул и устремился к двери.
Она бесшумно отворилась.
И в мою реальность, в мое личное пространство, затрещавшее по швам под натиском их силы, одна за другой начали входить они. Ведьмы.
Первой вошла невысокая, но с идеальной осанкой правительницы ведьма, с холодным, отстраненным и надменным выражением на идеально правильном лице. Ее насыщенно-синие глаза, цвета глубинного льда, нашли меня мгновенно и приковали к месту, не моргнув. Она шла, гордо подняв подбородок, и каждый ее шаг был отмерен, полон безмолвной власти. Казалось, воздух расступался перед ней, почтительно склоняясь. В ней читалась многовековая уверенность, и от этого становилось не по себе.
Следом за ней, словно яркое пятно на фоне ее ледяной сдержанности, вплыла вторая. Пышные, соблазнительные формы, облаченные в струящееся черно-красное одеяние, которое шептало о запретных ритуалах и темных баллах. На ее губах играла ухмылка — насмешливая, знающая, от которой по коже снова пробежал холодок. И тут я заметила это. На ее шее, словно живое ожерелье, обвилась змея. Ее крошечные изумрудные глазки-бусинки смотрели на меня с неземным любопытством, а раздвоенный язычок трепетно ощупывал воздух.
Третья ведьма казалась иной. Ее лицо, хоть и напряженное, хранило отблеск чего-то похожего на приветливость, словно она пыталась мысленно успокоить бушующую бурю, которую принесли с собой ее спутницы. Она выглядела настороженной, но не опасной. И этот проблеск чего-то почти человеческого стал моим слабым якорем.
А следом, держась за руки, словно две маленькие подружки, впорхнули еще две. Хрупкая блондинка с большими, добрыми глазами и ведьма с длинными русыми волосами, ниспадавшими водопадом на плечи. И они... они улыбались. Мне. Их улыбки были не такими всезнающими, как ухмылка второй, и не такими ледяными, как взгляд первой. Они казались искренними, может, даже немного смущенными. Этот контраст был настолько оглушительным, что у меня в голове на мгновение воцарилась полная пустота.
Последними, завершая шествие, вошли две ведьмы, увлеченные жарким спором. Рыжеволосая, вся в энергии и движении, энергично трясла в руке старый свиток, что-то доказывая. Ее спутница, с острыми чертами лица, яростно спорила, тыча пальцем в пергамент. Они не обратили на меня ни малейшего внимания, полностью поглощенные своим диспутом, словно они вошли не в комнату для отдыха, а в свою личную библиотеку.
И вот они все здесь. Все разные. Все невероятные. Каждая — воплощение силы, от которой звенело в ушах и заходилось сердце. Я стояла посреди комнаты, все еще не добравшись до спасительного диванчика, совершенно голая под этим семикратным взглядом, чувствуя себя букашкой, попавшейся в паутину к семи могущественным, непредсказуемым и совершенно непостижимым ведьмам.
Я застыла на месте, словно парализованная, впиваясь в каждое их движение. Мои мускулы напряглись до дрожи, и я не смела пошевелиться, пока все эти невероятные женщины не обрели свои места в комнате. Воздух был густым и сладким от их магии, и каждый вздох обжигал легкие.
Первая, с осанкой ледяной королевы — медленно, оценивающе обвела меня взглядом с ног до головы. Ее синие глаза, холодные и пронзительные, казалось, видели меня насквозь, читали каждую мою мысль, каждую тайную трепетную надежду. Уголок ее идеальных губ дрогнул в легкой, едкой ухмылке.
— Ми-илое платьице, — протянула она, и ее голос прозвучал как шелест шелковой ткани о лезвие. — Ну, и кто же ты, наша новая загадка?
Сердце у меня екнуло. Комплимент? Или изощренная насмешка? На их фоне, в своем ярком платье, я чувствовала себя пятном, забредшей на бал к титанам. Они все были потрясающе красивы, каждая по-своему, и эта красота была опасной и древней.
Я открыла рот, но из горла вырвался лишь беззвучный выдох. Селена приподняла одну идеальную бровь.
— Ты что, немая? Инела прислала нам декоративный элемент вместо новой сестры?
Ее слова вонзились в меня, заставив кровь прилить к щекам. Я сглотнула комок в горле, заставив себя говорить, хотя голос звучал слабо и предательски дрожал.
— Яяя... нет... Просто... я не ожидала... — я мотнула головой, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли в кучу. — Столько ведьм сразу, столько магии и силы... Это немного ошеломляет. Меня зовут Мира.
Прежде чем Селена успела что-то ответить, ведьма с русыми волосами — та самая, что вошла с блондинкой, — буквально вспорхнула с места. Ее лицо озарилось такой искренней, солнечной радостью, что стало светлее.
— Мира! — она захлопала в ладоши, словно ребенок. — Новая сестра! Ура! Инела нам говорила, что ты придешь, мы тебя ждали! Ну, не то чтобы сидели у окна и высматривали, но в общем и целом — ждали!
— Ну не прям, чтобы ждали, — лениво, растягивая слова, прозвучал голос Алианы. Та самая, со змеей на шее. Ее питомица, словно почувствовав сарказм хозяйки, приподняла голову и лениво щелкнула язычком. — Мы просто были предупреждены о возможном появлении... кого-то.
— Алиана, будь помягче с новенькой, — голос Селены прозвучал как удар хлыста — тихо, но властно. Ее взгляд, все еще устремленный на меня, смягчился на градус. — Давай познакомимся как цивилизованные ведьмы. Советую запомнить наши имена с первого раза, не люблю повторять. Я Селена. Это Алиана, наша ядовитая прелесть, — она кивнула в сторону черно-красной искусительницы. — Эта болтушка, что сейчас от счастья готова взлететь под потолок, — Вайлет. А это ее тихая половинка, Полья.
Блондинка робко улыбнулась мне и помахала кончиками пальцев. Селена продолжила, указывая взглядом на ту, что вошла третьей.
— Это Дария, наша добрая душа. А эти две, — она с легкой снисходительностью мотнула головой в сторону последних вошедших, которые, кажется, до сих пор не заметили моего присутствия, — наша ходячая энциклопедия Ариана и травница Нейти. Они обычно живут в своем мире.
Рыжая Ариана что-то сердито тыкала пальцем в свой свиток, а Нейти, хмурясь, спорила с ней.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Мне невероятно приятно со всеми вами познакомиться, — начала я, и голос уже послушался меня чуть лучше. — Прошу простить мою растерянность... Я не знаю, что именно рассказывала вам Инела, но я в вашем мире совсем недавно и чувствую себя не совсем уютно. Все ново, все непонятно.
— Мы в ку-урсе, — махнула рукой Селена, наконец-то отводя от меня свой пронзительный взгляд и с грацией опустившись в кресло. — Не переживай так. Присаживайся, наконец. Расскажешь все сама. Обожаю интересные истории, особенно такие...
Ее слова снова можно было трактовать двояко, но я была слишком рада возможности сесть, чтобы обижаться. Я почти рухнула на диванчик, чувствуя, как дрожь понемногу отступает.
В этот момент Алиана нетерпеливо заерзала, ее длинные ногти, окрашенные в цвет запекшейся крови, принялись отбивать дробь по бархатной обивке ее кресла.
— Сел, а скоро принесут наши напитки и «стеклянный дым»? Я уже сохну здесь от скукоты, а без своей дозы радости я и вовсе могу зачахнуть, — она сделала драматическую паузу и томно вздохнула, поглаживая змейку на шее.
Селена бросила на нее взгляд, полный бесконечного превосходства.
— Я почем знаю?  Дерни за шнурок три раза, слуги поторопятся.
Алиана не смутилась ни капли. Ее глаза сощурились, а на губах играла хитрая ухмылка. Она перевела взгляд на милую блондинку.
— Полья, солнышко, будь душкой, ты же ближе всех к шнурку спасения. Спаси меня от неминуемой гибели от обезвоживания и тоски.
Полья, которая тихо сидела, держась за руку с Вайлет, подняла брови и глубоко-глубоко вздохнула, словно на ее хрупкие плечи взвалили величайшую ношу во вселенной.
— Конечно, — она сказала с легкой игривой обидой в голосе. — Я тут, кажется, на вечной должности «самой молодой и подвижной». Всегда мне, — она с грацией встала и направилась к шелковому шнуру на стене.
— Спасибо, милая! «Ты просто спасение!» —прокричала ей вслед Алиана, и ее змейка снова лениво щелкнула язычком, будто вторя хозяйке.
Полья дернула за шнурок три раза. Где-то в глубине замка прозвенел тихий, серебристый колокольчик, Алиана довольно кивнула Полье и расслабилась в кресле, в ожидании.
Тишина в комнате длилась ровно полторы секунды после того, как Полья дернула за шнурок. И тут же ее нарушила Вайлет. Она подпрыгнула на месте, ее глаза сияли любопытством, а слова полились рекой, быстрые и звонкие.
— Нууууу! — протянула она, растягивая звук, словно горячую карамель. — Так что же там у тебя, новая сестричка? Не томи! Рассказывай всё-всё-всё, с самого начала! Нам ведь всё интересно до жути!
Ее энтузиазм был таким заразительным и таким оглушительным, что я невольно улыбнулась. Но прежде, чем я успела сделать вдох, чтобы начать, свой голос подала Дария. Она подмигнула мне, и в ее взгляде читался откровенный, игривый интерес.
— Да-да! И особенно про того красавчика, что пришел с тобой! — выкрикнула она, и ее слова прозвучали как выстрел. — Такой мрачный, таинственный, весь такой... во плоти соблазна! Делиться надо такими находками, сестра!
Мое сердце совершило в груди нечто странное: оно сначала замерло, а потом забилось с такой силой, что кровь ударила в лицо. К моему собственному удивлению, по телу пробежала волна жгучей ревности. Мой. Он только мой. Это слово отозвалось внутри глухим, первобытным рыком.
— Ну, — начала я, и голос мой звучал чуть хрипло от нахлынувших чувств, — красавчик — это Карион. Он... он моя истинная пара. Мы прибыли сюда вместе, потому что мне нужно научиться контролировать свою магию.
— На-до де-литься! — снова засмеялась Дария, подперев рукой подбородок и смотря на меня с нескрываемым любопытством.
Я только открыла рот, пытаясь найти слова, чтобы мягко, но твердо отшить эти шутки, как вдруг в разговор врезался холодный, точный голос Селины. Она даже не повернула головы, просто бросила Дарии уничтожающий взгляд.
— Дария, хватит. Нам своего добра хватает, — ее слова были обточены, как льдины. — Зачем нам это темное дитя? У него на уме только одна ведьма.
Но Дария не унималась. Она лишь шире улыбнулась, ее глаза блестели от азарта.
— Ой, Сел, да ладно тебе! Ну посмотри на нее! У такой прелестной женщины, я уверена, ухажеров было море! Ну не может же быть, чтобы такой цветок оставался без внимания! Ну поделись хоть парой-тройкой историй с сестрами!
Терпение во мне лопнуло. Чувство собственности и желание защитить то, что было моим, пересилило робость.
— Не много! — выпалила я , и в голосе прозвучала сталь, которой я сама от себя не ожидала. — Вообще-то... никто. Никто, кроме него. Карион — мой единственный. И мне больше никто не нужен. Никогда не был нужен.
Наступила короткая пауза, которую нарушила Алиана. Она томно выдохнула, сделав брезгливую гримасу, словно я сказала что-то невероятно пошлое и скучное.
— Фууууу... — протянула она скуляще. — Какая же ты, оказывается, зануда. У такой красивой женщины, да с такими глазами, должно быть минимум три кавалера! Один — для баллов, другой — для романтики, третий... для более темных нужд, — она хихикнула, поглаживая свою змею, которая, казалось, одобрительно кивала головой.
Мне стало обидно и горько. Мои чувства, такие чистые и настоящие для меня, здесь воспринимались как нечто скучное и нелепое.
— Зачем вы так? — вдруг раздался тихий, но твердый голосок. Это вступилась Полья. Она смотрела на Алиану с легким упреком. — Я вот, например, тоже хочу найти свою истинную пару. И жить с ним в самом уютном, самом красивом домике у самого синего моря. Готовить ему по утрам и наслаждаться тишиной и гармонией. И я не считаю это скучным!
Вайлет, которая до этого сияла, как солнышко, поморщилась и обняла свою тихую подругу за плечи.
— Полья, милая, твои вечные поиски этой сказочной истинной пары иногда утомляют. Ты как будто в романах живешь.
Полья вспыхнула. Кажется, это была ее больная тема.
— Кто бы говорил! — воскликнула она, впервые повысив голос. — У тебя вообще Русал, который любит свое отражение в луже больше, чем все на свете! Ну-ка, расскажи всем, что он тебе подарил на прошлый день рождения? Красивую ракушку?
Вайлет скривила губы, ее глаза сверкнули обидой, и она уже собралась парировать, как вдруг...
— ТИХО!
Голос Селины грянул, как удар. Он не был криком, но в нем была такая неоспоримая власть, что воздух в комнате задрожал. Все разом замолкли, даже змейка Алианы замерла.
Селена медленно обвела всех взглядом, полным ледяного превосходства.
— Вы можете, я не знаю, минут пять помолчать? Или это слишком сложная задача для ваших магических умов? — Она выдержала драматическую паузу. — Благодарю. Дай вам Источник здоровья и хоть каплю мудрости. — Она повернулась ко мне, и ее взгляд снова стал оценивающим, но уже без насмешки. — Мира, продолжай. Что там было после встречи с Карионом? Точнее, помимо него. Меня интересует куда более важная вещь: как ты, девочка из мира людей, попала сюда и почему великий Источник выбрал именно тебя.
Я кивнула, с облегчением чувствуя, что атмосфера сменилась с игривой на деловую. Я собралась с мыслями и начала рассказывать. На этот раз меня слушали все, не перебивая. Я говорила о том, как попала в этот мир, о неожиданном пробуждении силы, о страхе и непонимании, о том, как меня спас Карион , о Миаде. Я не утаивала ничего, выкладывая свою историю, как выкладывают на стол драгоценности для оценки.
Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Селена потерла пальцем подбородок, размышляя, и снова устремила на меня свой пронзительный взгляд.
— Интересно, — произнесла она наконец. — Значит, тебе нужно убрать Миаду. Скверная мадам, конечно. Чем ведьмы старше, тем быстрее им наскучивает нормальная жизнь, и их тянет на подвиги. Жаль, что не всегда на хорошие.
— Согласна! — энергично кивнула Дария, и на ее лице не осталось и следа от прежнего легкомыслия. — Сила вскружила ей голову.
— Мы предлагали ей убежище здесь, вместе с нами, после того как двор ведьм распался, — покачала головой Алиана, и ее голос впервые звучал без ехидства, а с оттенком досады. — Но она предпочла остаться с этим проходимцем Зорахом. И, похоже, натворила дел. Где, черт возьми, эти слуги и наш...
Она не успела договорить. В этот самый момент дверь в комнату бесшумно распахнулась.
И вплыли они. Двое русалов. Их движения были плавными и беззвучными, словно под водой. Один нес в каждой руке по изящной стеклянной колбе с длинной витой трубкой, из которой уже тянулся тонкий, сладковатый дымок. Другой — серебряные подносы, уставленные крошечными чашечками с черной, густой, дымящейся жидкостью.
Воздух в комнате внезапно изменился. Пряный, сладковатый аромат магии ведьм был грубо вытеснен новым, резким и дымным. Он ударил в нос, заставив меня непроизвольно сморщиться. Пахло тлеющими углями, но было в этом запахе еще что-то... что-то знакомое, пряное, отдаленно напоминающее сушеные травы, но я никак не могла понять, что именно. Это был запах словно другого мира, чужого и манящего одновременно.
И ведьмы... они преобразились. В один миг с них словно слетела маска могущественных, древних существ. Они захлопали в ладоши, как маленькие девочки, и радостно, почти синхронно закричали:
— Урррааа! Принесли! Кофе и дым!
Я смотрела на них, широко раскрыв глаза. Кофе? «Дым»? Почему они так радуются дыму, заключенному в стекло? Это выглядело одновременно и странно, и забавно.
— Что... что это? — удивленно выдохнула я, не в силах отвести взгляд от причудливых стеклянных колб с длинными трубками, из которых так соблазнительно вился тонкий, молочно-белый дымок.
Полья, вся сияя от восторга, радостно запищала, перебивая всех:
— Это «дым в стекле»! Селена и Алиана подсмотрели эти штуки в мире людей и заставили наших мастеров сделать тоже самое! А в этих маленьких чашечках — кофе! Он горький, но потом сладкий, и он такой бодрящий! И очень-очень вкусный!
Ее энтузиазм был заразителен, но моя голова шла кругом. Я наклонилась поближе к колбе, которую русал почтительно поставил передо мной, и осторожно принюхалась. Из маленькой чашечки на вершине устройства дымилась какая-то смесь сушеных трав и специй. Запах был крепким, обволакивающим.
— А что... что с этим дымом делать? — спросила я, чувствуя себя немного потерянной.
Селена, с легкой, почти снисходительной улыбкой наблюдающая за моим замешательством, коротко бросила:
— Это табак. Когда мы с Алианой в последний раз путешествовали в твой прошлый мир, то попробовали там это... изобретение. Оно показалось нам занятным. Нам удалось воспроизвести сырье для него в наших теплицах. С кофе — та же история. Это наши личные, скажем так, грехи. Никто из двора Воды этого не понимает и не разделяет, — она сделала паузу, и ее взгляд стал хищным. — Они считают это плебейской привычкой. Что делает ее еще притягательнее.
Она ловко взяла свою трубку, сделала легкую затяжку и выпустила облачко дыма с видом знатока, наслаждающегося дорогим вином. Затем протянула свою трубку мне.
— Вдохни. Попробуй вкус настоящего запретного плода.
Мне стало любопытно до жути. Сердце застучало чаще. Взяв в руки прохладную трубку, я почувствовала себя магом, готовящимся к ритуалу. Я сделала неуверенный, но глубокий вдох.
И мир перевернулся.
Мои легкие, привыкшие к чистому воздуху, взбунтовались. Их обожгла волна густого, обжигающего дыма. Словно кто-то ударил меня в грудь. Я отшатнулась, выпустив трубку из рук, и разразилась мощным, душераздирающим кашлем. Слезы ручьем потекли из глаз. Во рту остался странный, сладковато-фруктовый привкус, который никак не сочетался с ощущением, что я только что вдохнула огонь.
Комната взорвалась смехом. Ведьмы смеялись так, что давились и держались за животы.
— Ну, в первый раз всегда так! — сквозь смех проговорила Алиана, смахивая слезу с ресниц. Ее змейка, казалось, тоже хихикала, покачивая головой. — Полью в ее первый раз вообще чуть не стошнило прямо на ковер!
— Алиана! — вспыхнула Полья, но злость ее была комичной. — Я просто в тот раз не была готова! И кофе напилась!
Я, все еще кашляя и с мокрыми от слез глазами, нахмурилась и с подозрением посмотрела на маленькую дымящуюся чашечку с темной жидкостью, которую русал поставил рядом.
— От этого... от этого тоже кашляют? — просипела я, боясь повторения опыта.
— Неееет, — блаженно, растягивая слово, протянула Алиана. Ее голос стал томным и расслабленным.
Я обернулась в ее сторону. И застыла. Русал, что принес кофе, стоял за ее креслом. Его длинные, гибкие пальцы с тонкими перепонками медленно и чувственно массировали ее плечи. Он склонился к ее шее, и на его идеально красивом лице с большими, бездонными глазами играла томная, полная скрытого смысла улыбка. Он выглядел как соблазнительный демон, нанятый для услуг высшего разряда.
Алиана наслаждалась этим, попивая свой «кофе» и периодически отпуская томные вздохи. Картина была настолько откровенна, что мой кашель наконец-то прошел, сменившись немым изумлением. Я попала не просто в совет ведьм. Я попала в самый странный и увлекательный мир на свете.
Мой взгляд, полный немого вопроса и легкого шока, застыл на русале, чьи пальцы так уверенно впивались в плечи Алианы. Казалось, сама атмосфера в комнате наэлектризовалась от этой откровенной демонстрации. Селена заметила мое замешательство. Ее тонкие брови поползли вверх, а на губах появилась едва заметная улыбка — смесь снисхождения и легкой досады.
— Дорогие мужчины, — ее голос прозвучал резко, но без злобы, словно она отчитывала расшалившихся детей. — Мы, кажется, забыли о приличиях. Оставьте нас.
Она не повышала тона, но в ее словах была такая неоспоримая власть, что русалы мгновенно замерли, а затем, с почтительными, едва уловимыми поклонами, бесшумно вышли из комнаты. Их уход оставил после себя ощущение внезапной пустоты.
Алиана громко, по-детски захныкала, делая трагическое лицо.
— Сел, ну зачем? Он так хорошо справлялся с зажимами...
Но ее нытье было недолгим. Она словно мгновенно переключилась. Взяв свою причудливую  трубку, она расслабленно, с наслаждением втянула в себя дым, выпустила его колечками и обернулась к Ариане, которая снова уткнулась в свой свиток, словно пытаясь найти в нем ответы на все вопросы мироздания.
— Солнышко, ну что там у нас дальше по плану на сегодня? — лениво спросила Алиана, развалившись в кресле. — Может новое изобретение? Или хотя бы маленький, но злобный заговор на нудных ведьм?
Ариана даже не подняла глаз. Она лишь глубже нахмурила свои рыжие брови.
— Что у вас там по плану — не знаю. А я сегодня встречаюсь со своим мужчиной. У нас запланирован ужин при свечах и обсуждение новых трактатов по лунной геометрии.
— Вееееезет! — тут же захныкала Полья, складывая ручки в мольбе. Ее голубые глаза стали совсем круглыми от зависти. — Я тооооже хочу романтики, ужина и умного красавца, который будет обсуждать со мной лунную геометрию, и не только...
Энергия в комнате была такой плотной и такой разной, что мне было сложно сосредоточиться на одной мысли. Она вихрем кружила в голове: веселая болтовня Вайлет, ленивая томность Алианы, умственная сосредоточенность Арианы, мечтательная тоска Польи и холодная, контролирующая всё, власть Селены. Когда я шла сюда, в самых смелых фантазиях я ожидала встретить совет суровых, молчаливых архимагинь, погруженных в изучение древних фолиантов и управление стихиями. А попала на самую безумную и самую дружескую посиделку во вселенной. И, к своему собственному удивлению, я ловила себя на том, что мне... комфортно. И даже весело. Это был хаос, но хаос теплый, живой, пронизанный мощной, чисто женской энергией, которая пела и звенела в воздухе.
Именно этот звон, эта нарастающая волна радостного, немного истеричного веселья и заставила меня наконец опомниться. Что-то было не так. Мои собственные мысли путались, смешивались с этим наваждением, это неестественное расслабление и желание просто болтать о пустяках были словно навязаны извне.
Амулеты!
Мысль ударила, как обухом по голове. Я совсем забыла о них, поддавшись общему настроению. Я пришла сюда не для кофе и смеха!
— Амулеты! — воскликнула я почти что с отчаянием, вскакивая с диванчика. Все взгляды разом устремились на меня. — Мне нужны амулеты! Мне и Кариону! Чтобы никто не мог навязать нам свои мысли!
Селена медленно, очень медленно ухмыльнулась. Остальные ведьмы притихли, наблюдая за ней. Она театрально развела руками.
— Ну наконец-то! Мы уж думали, ты совсем забылась в нашем представлении и провалишь экзамен. А ты взяла и вспомнила о главной цели. Что ж, отлично. Значит, можешь бороться с чарами. В тебе есть стержень.
Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Это была проверка. С самого начала.
— Так это всё... — я запнулась, пытаясь осмыслить масштаб их игры. — Вы специально меня так... забалтывали? Создавали эту атмосферу, чтобы проверить мою устойчивость?
— Конечно, милочка, — проговорила Алиана, снова затягиваясь своим «дымом». — Мы же не можем доверить такую силу тому, кто размякает от пары комплиментов и чашки кофе. Ну, если быть честными, — она многозначительно посмотрела в сторону Вайлет, — то некоторые из нас и правда просто много болтают без всякого умысла.
Вайлет недовольно цокнула языком, высоко подняв подбородок, и демонстративно положила ногу на ногу, показывая, что обижена, но выше этого.
Селена тем временем подошла к резному ларцу на полке и достала оттуда два амулета. Они были из темного, почти черного металла, с гладкими, отполированными камнями цвета ночного неба. Она протянула их мне.
— Вот. Один тебе, один твоему темному любимому. Надевай и скажи нам, что ощущаешь.
Я кивнула, сглотнув внезапно подступивший комок волнения. Медальоны были на удивление тяжелыми и холодными. Как только они оказались в моей ладони, я почувствовала легкую, едва уловимую вибрацию — словно внутри камней билось крошечное, спящее сердце. Один амулет я сунула в карман платья, бережно прижав его к ткани. Второй, дрожащими пальцами, надела себе на шею.
Холодный металл коснулся кожи. Я закрыла глаза, готовясь к чему угодно.
Сначала ничего не произошло. Только тихий гул в ушах и собственное бешено колотящееся сердце. Потом меня слегка качнуло вперед, словно из-под ног ушла опора. Крепкие, уверенные пальцы Селены мягко, но твердо удержали меня за плечи, не давая упасть.
И тогда по всему моему телу пробежала дрожь. Не холодная, а скорее... очищающая. Словно меня пронзил разряд статического электричества, сжигающий все лишнее. В ушах нарастал звон, превращаясь в оглушительный, пронзительный визг, от которого казалось, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Я инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь защититься от этого невыносимого шума.
А потом... он стал стихать. Не просто затихать, а стираться. Вместе с ним уходило то наваждение беззаботной радости, тот сладкий дурман, что окутывал мой разум. Он сходил на нет, как вода сквозь пальцы, обнажая собственные, четкие, ясные мысли. Ощущение было таким же, как когда выходишь из шумного, душного помещения на тихую, прохладную улицу. В голове наступила оглушительная, кристальная тишина. И чистота.
Я открыла глаза. Комната была прежней. Ведьмы смотрели на меня с любопытством и одобрением. Но теперь я видела их не через розовый, веселый фильтр, а четко, ясно, осознавая всю их мощь, их хитрость и их невероятную, немножко пугающую силу.
Я сделала глубокий, прерывистый вдох. И он обжег легкие уже не дымом, а внезапно нахлынувшей, холодной реальностью. Словно ледяная волна накрыла меня с головой, смывая тот теплый, розовый туман, что окутывал мое сознание. Все тревоги, все страхи за будущее, все сомнения вернулись ко мне в одно мгновение, обрушившись с удвоенной силой. Сердце сжалось в комок, забилось тревожно и часто.
Я открыла глаза и посмотрела на них. На этих женщин. На этих ведьм. И мой взгляд был уже совершенно иным. Это был взгляд не на веселых, эксцентричных подруг, а на существ невероятной, пугающей силы, чьи мотивы и истинные мысли были от меня скрыты за масками легкомыслия и насмешек. Мне стало не по себе. Ту комфортную, почти домашнюю атмосферу словно выдуло из комнаты резким сквозняком. Я осталась одна. Совершенно одна в компании семи могущественных незнакомок, и я не имела ни малейшего понятия, что на самом деле творится у них в головах.
— Ну наконец-то, — улыбнулась Селена, и ее улыбка теперь казалась не дружелюбной, а оценивающей, хищной. — Это придурковатое, растерянное выражение лица наконец исчезло. И ты смотришь на нас осмысленно. Понимающе. Хорошо.
— Не бойся нас так, — помахала мне рукой Дария, ее улыбка была самой доброй из всех, но теперь и она казалась немного наигранной. — Мы правда не кусаемся! Ну, по крайней мере, не сильно.
— Говори строго за себя, милая, — тут же съехидничала Алиана, не открывая глаз. Ее змея шипела тихо, словно вторя хозяйке.
Голос мой дрогнул, когда я заговорила, и звучал он тихо, почти как шепот признания:
— Если честно... мне сейчас до ужаса захотелось снять этот амулет и... и вернуться обратно. В то состояние. В ту безмятежность. Было так спокойно и легко...
— Неееет, — тут же вскочила с кресла Полья. Ее лицо стало серьезным, почти строгим. Она быстрыми шагами подошла ко мне и положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было теплым, но твердым. — Это не настоящие чувства, Мира. Ты должна всегда, всегда держать себя под контролем. Особенно здесь. Особенно с твоей силой.
— Да, да, — подтвердила Дария, обводя рукой всех присутствующих. Ее взгляд вдруг стал усталым и глубоким. — И не думай, что проблемы только у тебя одной. Мы тут все, если уж на то пошло, не на своем месте. Все мы — беженцы в позолоченной клетке.
— Что... что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— А то и значит, — ответила за всех Селена. Ее голос стал низким и серьезным. — Наш истинный дом — не Двор Воды. Это всего лишь временное пристанище. Наш двор — Двор Ведьм. И он потерян. И мы хотим вернуть свои земли. Свою настоящую силу.
— Если нас, конечно, когда-нибудь отсюда отпустят, — подняв брови, язвительно вставила Алиана, наконец открыв глаза. В них плескалась горькая ирония.
— ОТПУСТЯТ! — почти зарычала Селена, и ее властный голос заставил воздух задрожать. Она встала, выпрямившись во весь свой рост. — Договоренность с Инелой была четкой! Мы здесь временно, пока не восстановим силы и не найдем способ вернуть свое!
Из дальнего угла комнаты раздалось вежливое, но настойчивое покашливание. Это была Ариана. Она смотрела на нас поверх своего свитка, и на ее лице читалось нетерпение.
— Девочки, простите, что прерываю этот патриотический порыв, но от нас, вообще-то, ждут обучения Миры. Или я что-то путаю? И лично мне бы очень хотелось закончить расшифровку этих рун до завтрашнего утра. Так что будут сегодня какие-то вводные уроки или что-то вроде того? Меня, вообще-то, ждут, — она многозначительно посмотрела на дверь.
Используя эту паузу, я набралась смелости.
— А можно... можно мне прийти завтра? — спросила я, и в голосе моем звучала искренняя, детская надежда. — Я бы хотела... привыкнуть к этому амулету. И просто... просто посмотреть на этот дворец, на Двор Воды уже своими глазами. Без всяких примесей магии. Мне нужно просто немного прийти в себя.
Селена внимательно посмотрела на меня, ее взгляд сканировал мое лицо. Затем она кивнула.
— Иди, Мира. Отдыхай. Тебя, кстати, видно, уже заждался твой ненаглядный. Шатается по замку один, как неприкаянный, всех пугает своей мрачной миной.
Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Откуда она могла знать, что Карион пошел бродить по замку? Мы никому не говорили о наших планах.
Селена, заметив мое смятение, ухмыльнулась. Она снова была всевидящей, всезнающей и немного пугающей.
— Не переживай так. Вижу, тебя смутила моя осведомленность. В наземной части замка повсюду расставлены магические ловушки-маячки. Они считывают присутствие чужеродной, особо сильной или темной магии и отправляют тихий импульс прямиком сюда, — она изящно приподняла руку и постучала ногтем по большому черному камню на своем браслете. Он отозвался тихим, звенящим звуком. — Инела не любит сюрпризов. Мы тут всё контролируем. Всё.
От этих слов стало еще более не по себе. Я лишь молча кивнула, уже не в силах выносить этот взгляд. Собравшись с духом, я попросила прощения за столь резкий уход и, не дожидаясь никакой служанки, направилась к двери. Мои шаги были быстрыми и немного неуверенными.
Я вылетела из комнаты отдыха, словно вырвалась из паутины. Дверь захлопнулась за мной, оставив позади тот странный мир из ароматов кофе, дыма и могущественной магии. Я почти побежала по коридору, сердце колотилось где-то в горле. Мне нужно было найти Кариона. Мне нужно было ощутить его руку. Его реальность. Нашу реальность. В этом дворце иллюзий и контроля только он один был по-настоящему своим.
Тишина в коридорах Двора Воды была не просто отсутствием звука. Она была густой, давящей, словно сама вода за стенами выкачала из пространства все жизненные шумы. Казалось, у обитателей этого места был не просто график, а какой-то внутренний, почти звериный инстинкт, заставлявший их разом скрыться по своим комнатам, едва пробивал определенный час. Я осталась одна в этом безмолвном, переливающемся царстве, и от этого по спине бежали мурашки. Не от страха, нет. От предчувствия. Воздух был тяжелым и влажным, им было сложно дышать, будто он был наполнен невидимыми частицами ожидания.
И тогда я услышала. Не просто всплеск. Это был низкий, бархатный удар о водную гладь где-то внизу, звук, который отозвался не в ушах, а где-то глубоко в животе, смутным и тревожным эхом.
Я почти не помнила, как спустилась по лестнице. Ноги несли меня сами, повинуясь тому зову, что был сильнее разума. И я замерла. Рука сама потянулась к холодному стеклу стены, чтобы найти опору, потому что колени подкосились.
За стеклянной стеной, прямо в воде, открывался иной мир.
Русал парил в толще воды, и переливчатые лучи света танцевали на его коже, делая его не просто существом, а воплощением самой стихии. Длинные, светлые волосы не просто опадали по плечам — они были живым серебряным сиянием, ореолом, повторить который не могла бы ни одна луна. Мускулистое тело изгибалось с такой невероятной, чувственной грацией, что у меня перехватило дыхание. Каждое его движение было песней, обещаньем силы и мощи. А кожа светилась изнутри тем самым загадочным сиянием, будто вода подарила ему не просто жизнь, а свою самую сокровенную суть.
Но больше всего меня поразил хвост. Глубокий, как самая темная бездна, синий, покрытый крупной чешуей. Каждая чешуйка была не просто частью его — каждая была крошечным зеркалом, отражающим тайны океана. А на конце вздымался плавник —  роскошный, невесомый веер, похожий на самый диковинный цветок, сотканный из шелка и лунного света.
От него веяло не просто спокойствием. От него исходила древняя, дикая мощь глубин. Очарование, которое было опасно. Сила, которая манила и пугала одновременно. И его взгляд... Он смотрел прямо на меня,и казалось, что он видит не просто девушку у стекла, а читает каждую мою мысль, каждую тайную трепетную дрожь. Взгляд был сильным, невыносимо мудрым и полным такого жгучего, не скрываемого интереса, что по моей коже пробежал огонь.
И тогда он придвинулся. Не поплыл — ринулся вперед. Стремительный, изящный, как сама вода. Он приблизился к стеклу так быстро, что я не успела моргнуть. Поверхность содрогнулась, пошла рябью, и я инстинктивно отпрыгнула назад, сердце колотилось, как бешеное в груди. Глоток воздуха застрял в горле.
А потом случилось невозможное. Он не открыл проход. Он просочился. Стекло на мгновение потеряло твердость, стало рябью, водой, и его форма дрогнула, поплыла, чтобы в следующее мгновение обрести четкость уже по эту сторону. Теперь он стоял передо мной, весь обтекаемый каплями влаги, с обнаженной грудью, по которой струилась вода, и... с ногами. Он облачил свою сущность в подобие темных, облегающих штанов, и это казалось даже более интимным и пугающим, чем его истинный облик.
- Ну привет — произнес он, бархатным голосом, словно прикасаясь к самому запретному , проникая под кожу. Он склонил голову набок, и на его губах расцвела улыбка. Не веселая. Опасная. Та самая, что бывает у хищника перед решающим броском.
Я попыталась что-то сказать, вдохнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный, потерянный звук: Эмм... Привет.
Он шагнул ближе. Не просто приблизился — он заполнил собой все пространство, весь воздух. Его тепло, исходящее от мокрой кожи, обожгло меня. Запах соли, свежего шторма и чего-то дико-экзотического ударил в голову, опьяняя. Я, задыхаясь, выставила перед собой руку, жалкий барьер между нами.
Но он не отступил. Наоборот. Его пальцы, удивительно нежные и в то же время сильные, обвили мою дрожащую ладонь. Он не оттолкнул ее. Он притянул. Прижал мою руку к своей шее, к тому месту, где под гладкой, горячей кожей бешено стучала жизнь. Он ухмыльнулся, и в его глазах пылала сама страсть — дерзкая, манящая, опасная.
И по моему телу пробежала пугающая дрожь. Мне показалось, что весь воздух вокруг нас выкачали, в ушах зазвенело, мир поплыл. Я не могла дышать, не могла мыслить, могла только чувствовать. Чувствовать его кожу под своими пальцами. Его взгляд, прожигающий меня насквозь.
И тогда, сквозь этот водоворот паники и необъяснимого влечения, я ощутила его. Знакомое, леденящее душу присутствие. Темная магия. Она вилась где-то за спиной, тянулась ко мне легким, ядовитым шлейфом, вплетаясь в меня .
— Может, лучше я? — пророкотал голос из темноты. Он не был просто громким. Он был низким, как гортанный рык зверя, готовящегося к прыжку, и каждое слово в нем было острой гранью обещания боли.
Я резко рванула руку назад, будто обожглась, и отпрянула, сердце молоточком стучало где-то в горле. Произошло что-то непоправимое, что-то, что уже нельзя было отменить.
Из мрака коридора появился Карион. Он не шел — он надвигался. Каждый его шаг был отмерен и полон такой ярости, что воздух вокруг затрепетал. Его глаза, скрытые чарами, теперь почернели, обнажая его суть, уставившись на русала без единой капли страха, только с чистой, неразбавленной ненавистью.
Русал неохотно, с преувеличенной медлительностью, повернулся к нему и цокнул языком, будто его отвлекла назойливая мошка.
— Нет, прости, — его голос был сладок, как яд, — мужчины меня, к сожалению или к счастью, мало интересуют. Твоя агрессия, друг мой, довольно вульгарна.- Он положил руки за спину, демонстрируя позу полного, почти скучающего превосходства, всем видом показывая, что Карион даже не стоит его внимания.
— Не смей к ней прикасаться, — Карион выдавил сквозь стиснутые зубы. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Если, конечно, хочешь, чтобы твои руки остались прикрепленными к столь изящному телу, хвостатый ублюдок.
Русал притворно надул губы, состроив театрально-обиженную гримасу.
— Ой, как обидно-то! — он фальшиво вздохнул. — А я ведь всего лишь знакомился. Но я вижу, ты здесь без своего сдерживающего украшения, дружок. И все равно такой дерзкий. Интересно, знаешь ли ты, с кем сейчас разговариваешь?- В его вопросе прозвучала не просто насмешка, а холодная, уверенная угроза. Он знал свою силу и власть здесь.
— Мне плевать, кто ты! — Карион прорычал в ответ, делая последний шаг вперед и вставая между мной и русалом, заслоняя меня собой. Его спина была напряжена, как тетива лука. — Она — моя. Никто не смеет до нее дотрагиваться. Никто.
В этот момент я почувствовала ледяной ужас. Я была безумно рада, что на Карионе не было амулета, и его темная сущность, его готовность разорвать угрозу в клочья, что защищала меня, была словно под пеленой мнимого спокойствия. Ведь эта ярость могла его погубить. Напряжение между ними нарастало, как гроза перед ударом молнии, и я отчаянно искала способ остановить это, пока Кариона не сковали чарами и не бросили в темницу.
И тут раздался стук каблуков. Четкий, размеренный, неспешный. Он резал напряженную тишину, как лезвие. Я внутренне сжалась, ожидая новой угрозы.
Но на моё удивление, это была Селена. Она шла, мягко покачивая бедрами, и ее аура была полной противоположностью буре, бушевавшей между мужчинами. Она излучала ледяное спокойствие и уверенность, на ее губах играла легкая, всепонимающая улыбка.
— Маркус! — ее голос прозвучал как ласковый укор. — Твоя мать искала тебя. Почему ты не почтил нас своим присутствием на совместном ужине?
Маркус нехотя оторвал взгляд от Кариона, и его лицо мгновенно преобразилось, расцветая лучезарной улыбкой.
— Сел, дорогая, — заворковал он, — я уже взрослый мальчик, я не нуждаюсь в няньках.
— О, я с этим категорически не соглашусь, — мягко, но непререкаемо парировала она. Ее глаза скользнули на нас с Карионом. — Я вижу, ты уже познакомился с нашими гостями. Мира. Карион. -Она кивнула каждому, и ее взгляд на секунду задержался на Карионе, словно оценивая степень его ярости. — Прекрасная пара, неправда ли? Истинная. Думаю, они очень устали за сегодня и мечтают отдохнуть, наедине. А нам с тобой, Маркус, нужно обсудить кое-что. Например, нормы приличия при дворе Воды. И то, как мы объясним твоей матери, Инеле, твое отсутствие сегодня?
Ее слова были облечены в вежливость, но в них звучал стальной приказ. Маркус на мгновение помрачнел, затем небрежно махнул рукой.
— Как скажешь, дорогая. Он повернулся к нам, и его взгляд снова упал на Кариона. Улыбка стала уже откровенно язвительной. — До встречи, дорогие гости. Было невероятно... познавательно.
Карион в ответ издал низкий, глубокий рык, который, казалось, исходил из самой преисподней. Он не сказал больше ни слова. Он просто сжал мою руку так крепко, что кости затрещали, и резко, почти грубо, потащил меня прочь, спиной к насмешкам русала и спокойному взору Селены, уводя меня от этой вспыхнувшей войны, которая едва не поглотила нас обоих.
Он тащил меня за руку по бесконечным сияющим коридорам, и его хватка была подобна стальным тискам. Мои пальцы немели, но я не смела вырваться. Воздух между нами был густым и колким, как после грозы, и каждый наш шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине. Я чувствовала исходящее от него напряжение — оно вибрировало в его плечах, в резкости его движений, в том, как он сжимал мою руку, будто пытаясь не просто вести, а приковать к себе, спрятать от всего мира.
Дверь в наши покои он распахнул одним резким толчком, втолкнул меня внутрь и захлопнул с такой силой, что стеклянные инкрустации на стенах задрожали. Я едва успела перевести дух, как он развернулся ко мне.
В свете мягкого сияния его лицо было искажено не просто гневом. Это была буря из ярости, ревности и животного ужаса за меня. Скулы были напряжены до предела, губы поджаты в тонкую белую ниточку, а в глазах пылал тот самый адский огонь, который должны сдерживать чары.
— Что это, черт возьми, было? — его голос не был криком. Он был низким, хриплым, сдавленным рычанием, который будто скоблил мне душу изнутри.
Я от неожиданности отшатнулась, сердце ушло в пятки.
— Ты у меня спрашиваешь? — вырвалось у меня, и мой собственный голос прозвучал слабо и испуганно.
— У тебя! — он сделал шаг вперед, заставляя меня инстинктивно отступить к стене. — Я видел, Мира. Ты касалась его. Твоя рука была на его шее. Зачем?
В его словах была такая боль, такая неподдельная мука, что у меня перехватило дыхание. Это был не просто гнев. Это было словно предательство.
— Карион... — я запнулась, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу. Голос дрогнул. — Я... я не касалась его... Он сам! Я хотела оттолкнуть его, понять не могу как, но он... он поймал мою руку и прижал ее! Я даже опомниться не успела!
Он отвернулся, с силой проведя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя образ, который преследовал его. Плечи его вздымались от тяжелого, прерывистого дыхания. Он глубоко, с усилием вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но я видела, как дрожат его сжатые кулаки.
— Чёртов ублюдок! — это прозвучало как стон, полный бессильной ярости. — Я еле сдержался... Еще секунда, и я бы вырвал ему глотку, а не руки!
Сердце мое разрывалось от его боли. Я осторожно приблизилась, как к раненому зверю, и взяла его лицо в свои ладони. Кожа под пальцами была обжигающе горячей.
— Карион, всё хорошо, смотри на меня, — я заставила его посмотреть на себя, и в его глазах я увидела ту самую дикую, незащищенную боль, которую он всегда так тщательно скрывал. — Он просто наглец, который не знал, кто я. Он, должно быть, подумал, что можно поиграть с первой попавшейся девушкой. Но я справилась бы, понимаешь? Я не беззащитная.
— Мира... — его голос сорвался на мучительный стон, и он обхватил мои запястья, не чтобы оттолкнуть, а чтобы чувствовать мое прикосновение. — В этом проклятом месте тебе нельзя расслабляться ни на секунду. Я... я не всегда смогу сдержаться. Если кто-то  посмеет... — он не договорил, сжав веки, но я почувствовала, о чем он умолчал. — Я убью его. И мне будет плевать на последствия.
И тут до меня наконец дошло. Ледяная волна страха смыла все остальные эмоции.
— Карион, — прошептала я, глаза расширились от ужаса. — Это же сын Инелы. Наследника Двора Воды. О, Боги... Хоть бы он не рассказал ей о том, что произошло! Твоя ярость... они могут счесть это за оскорбление! У нас будут огромные проблемы!
Он резко выпрямился, его взгляд снова стал твердым и яростным.
— Мне плевать на всех, кроме тебя! Понимаешь? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Этот хвостатый ублюдок может быть кем угодно — правителем, богом, повелителем морей! Но если он хотя бы пальцем тронет тебя снова... я исполню свою угрозу. И пусть весь их двор воды захлебнется в последствиях.
Мне стало страшно не за себя, а за него. За ту бездну, в которую он был готов рухнуть ради меня. Я прижалась к нему, обвила руками его напряженную спину, чувствуя, как бешено стучит его сердце. Я начала нежно гладить его по спине, вжимаясь в его грудь, пытаясь своим прикосновением рассеять бурю внутри него.
— Всё уже прошло, дорогой, — шептала я, уткнувшись лицом в его шею. — Я здесь. Я в безопасности. Ты со мной. Всё хорошо...
Я сделала глубокий вдох, пытаясь сменить тему, найти точку покоя в этом хаосе.
— Расскажи лучше, как прошел твой вечер? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и ласково.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах читалось чистое недоумение, смешанное с новой волной возмущения.
— Как прошел вечер? — он повторил, и его голос снова набрал громкости. — Ты издеваешься? Я сейчас готов разобрать этот дворец по камушкам, чтобы найти того, кто посмел бесцеремонно трогать тебя, моя кровь кипит, а ты спрашиваешь, как прошел мой вечер?
В его словах не было упрека. Была лишь оголенная боль и отчаяние мужчины, который только что увидел, как его единственный свет едва не оказался в чужих руках.

Тишина в комнате после его вспышки была оглушительной. Я видела бурю в его глазах, чувствовала, как дрожат его руки, сжатые в кулаки. Этот неистовый, готовый уничтожить все на своем пути Карион пугал и одновременно заставлял сердце сжиматься от любви. Он был готов сжечь целый мир ради моего благополучия, и эта мысль была одновременно прекрасной и ужасающей.
Я осторожно приблизилась, боясь спугнуть хрупкое затишье после бури. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его щеки.
— Как мне тебя успокоить, любовь моя? — прошептала я, и голос мой звучал как мольба, полная нежности и боли за него. — Скажи! Я сделаю всё. Просто скажи, что тебе нужно.
Он не ответил сразу. Вместо этого он закрыл глаза, словно изможденный, и медленно, с облегчением склонился ко мне, уткнувшись лицом в мои волосы. Его горячее дыхание обожгло кожу на макушке. Он глубоко, медленно вдохнул мой запах, как утопающий глоток воздуха, и я почувствовала, как немного напряжения покидает его тело.
— Извини, — его шепот был едва слышен, губы шевелились в моих волосах. — Просто в этом месте... мои мысли словно не принадлежат мне. Всё вокруг давит. Эти взгляды, эти русалки, сама Инела... Я не знаю, чего от них ждать. Я чувствую себя загнанным зверем. Он сделал паузу, и его голос стал еще тише, уязвимее. — Ты принесла амулет?
Моё сердце сжалось. Амулет. Ключ к его ясности и в то же время свобода для той самой дикой силы, что только что защищала меня. Мгновение я боролась с собой. Может, не сейчас? Может, дать ему еще немного побыть в относительном спокойствии? Но это было бы эгоизмом. Его муки были реальными.
Неохотно, будто сомневаясь, я полезла в карман. Прохладный металл отозвался в моей ладони знакомым, чужим покалыванием. Я встала на цыпочки, бережно, почти с благоговением, накинула цепь ему на шею. Пальцы дрогнули, застегивая замочек, коснувшись горячей кожи у его затылка.
Карион вздрогнул, как от удара током. Его тело на мгновение выпрямилось в струну, а затем он словно обмяк, вся напряженность ушла из его плеч. Он закрыл глаза, глубоко выдохнув, и на его лице появилось выражение глубочайшего облегчения.
— Так... лучше, — выдохнул он, и в его голосе наконец появилась знакомая мне мягкость.
— Я рада, — я прижалась ладонью к его груди, чувствуя под ней ровный, спокойный стук сердца. — Ты тоже почувствовал прилив своей магии? Своей, настоящей?
— Да, — он приоткрыл глаза, и в них уже не бушевал адский огонь, а светилась знакомая, глубокая тьма, которая была его домом. — Вся моя тьма... она разлилась приятным теплом по венам, унося с собой всё это чужеродное воздействие. Я снова чувствую себя собой. Я готов слушать, Мира.
С облегчением улыбнувшись, я потянула его за руку к большой кровати. Мы уселись друг напротив друга, скрестив ноги, как дети, готовые к тайной беседе. И я поведала ему всё. О комнате отдыха ведьм, о Селене, о скрытой иерархии и том намеке на опасность, что витал в воздухе.
Карион слушал внимательно, его взгляд стал собранным и острым. Затем он медленно откинулся на спину, закинув руки за голову, и уставился в резной потолок.
— Хитрые ведьмы, — проговорил он, и в углу его губ дрогнула улыбка. — Значит, Селена у них что-то вроде главной? Та, что держит все ниточки?
— Думаю, да, — кивнула я и легла рядом с ним, облокотившись на локоть. Вторая рука сама потянулась к нему, и я принялась нежно водить пальцами по его груди, чувствуя под ними твердую мускулатуру и успокаивающий ритм его дыхания. — А ты... расскажешь про свой вечер? — спросила я с надеждой, желая отвлечь его от мрачных мыслей и узнать всё, что видел он.
Карион надул губы, задумчиво глядя в потолок, обдумывая, с чего начать.
— Ну что сказать... Наземный замок укреплен как крепость. На всех выходах — стража, которая смотрит не в глаза, а сквозь тебя. Коридоры, что уходят под воду... прозрачные. Я видел, как они плавают. Русалки, русалы... Беззаботные, словно у них нет никаких забот. Он повернул голову ко мне, и его взгляд стал серьезнее. — Но меня волнует один вопрос, любимая. Как ты оказалась наедине с этим... Маркусом?
Я внутренне сжалась, почувствовала легкий, сдерживаемый всплеск ревности, отголосок недавней бури. Я знала это чувство слишком хорошо — та же жгучая игла в сердце, когда Дария интересовалась им.
Карион, словно почувствовав мою тревогу, мягко коснулся моего подбородка двумя пальцами, заставив меня посмотреть на него.
— Всё хорошо, маленький воин, — его голос был тихим и обволакивающим. — Я спокоен. Ты можешь не бояться и рассказать мне. Всё. Я всегда на твоей стороне.
Я кивнула, и слова полились сами собой. Я рассказала о звуке, о спуске, о том, как он появился за стеклом, и о том леденящем душу моменте, когда он просочился сквозь него.
— Интересно, — задумчиво проговорил Карион, его пальцы уверенно переплелись с моими. — Значит, некоторые из них способны на короткие дистанции проходить сквозь твердые преграды. Это похоже на переброс, но... инстинктивный, природный. Полезно знать.
— Думаю, да, — согласилась я, радуясь его аналитическому, а не яростному подходу.
— Что с твоим обучением? — спросил он, переворачиваясь на бок, чтобы быть ко мне ближе.
— Завтра я снова пойду к ведьмам. Я попросила один день отдыха, чтобы... привыкнуть ко всему этому. К амулету, к мыслям, к этому месту.
— Хорошее решение, — он одобрительно кивнул, его нос почти касался моего. — В этом месте и правда нужно держать ухо востро.
— Кстати! — я чуть не подпрыгнула, вспомнив одну из главных новостей. — Ведьмы знают о твоих перемещениях! У них тут повсюду магические ловушки, которые считывают любое передвижение по наземному двору!
— Вот как? — искренне удивился Карион, приподняв брови. — Нам повезло, что они тебе рассказали. Впредь буду осторожнее, чтобы не вызывать лишних подозрений. — Он помолчал, его взгляд стал серьезным. — Мира, я хочу попросить тебя... уточни у них, не могут ли они... случайно... подслушивать наши разговоры здесь.
По моей коже пробежал холодок.
— Хорошо, я обязательно спрошу, — пообещала я.
Он притянул меня ближе, его взгляд стал глубоким и пронзительным.
— Ты уверена, что им можно доверять, Мира? — в его голосе не было страха, только забота.
— Нет, — честно призналась я, и голос мой дрогнул. Я уткнулась носом в его плечо, ища утешения в его родном для меня запахе. — Пока нет. Это только первый день, и я... я не настолько хороша во всей этой политике и интригах.
Его рука нежно легла на мою голову, пальцы вплелись в волосы.
— Не переживай, мой маленький воин, — он прошептал, и его слова были похожи на поцелуй. — Всё приходит не сразу. Ты сильная. Ты мудрая. Я верю в тебя. В каждую твою частичку.
— Спасибо, дорогой, — выдохнула я, и на глаза навернулись предательские слезы облегчения.
— Тебе спасибо, любимая, — его голос прозвучал уже совсем сонно. — За то, что ты есть.
Он нежно поцеловал меня в лоб, долго и тепло, а затем крепко прижал к себе, как будто я была самым ценным сокровищем в этом враждебном мире. Защищая. Охраняя. Любя. Под мерный ритм его сердца и тепло его объятий тревоги отступили, и мы незаметно уснули, сплетясь воедино в центре чуждого нам моря, найдя друг в друге единственную и непоколебимую гавань.