Непосвященная

Зеркало стало моим личным врагом. Я впивался взглядом в свое отражение, пытаясь найти в нем того самого парня, который выбрался из подземелья. Тот Терас был  хладнокровным, пусть и напуганным до усрачки. Но этот, глядящий на меня сейчас... Зелье стабилизировало мысли, дало передышку, но с приближением вечера знакомое ледяное жало тревоги начало впиваться под ребра снова. Оно скребётся по нервам, шепча, что затишье — всего лишь обман. Нужно было идти к Карсту. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что его болтовня все еще способна выводить меня из этого ступора. Или чтобы просто услышать другой голос, кроме навязчивого шепота в собственной голове.
Я вылетел из комнаты, как ошпаренный, и чуть не протаранил одного из стражников. Тот, здоровенный эльф, хмуро насупился, но его взгляд скользнул по моей шее... и замер на ошейнике. Его взгляд сменился с ярости на нечто странное. Не страх, нет. Скорее... жалость? Черт возьми, я ненавижу это чувство. Ненавижу эти взгляды. Но мозг, предательски успокаивая, прошептал: «Жалость лучше подозрений. Главное не сажают обратно в клетку. Держись за это». И я пошел дальше, чувствуя, как этот взгляд жжет спину.
Комнату Карста, как и полагается потенциальному предателю, сторожили в оба глаза. Но когда я приблизился, стражники не просто пропустили — они молча кивнули и отступили в сторону. Лестно, конечно. Узнают. Или просто ошейник делает меня самым заметным парнем при Дворе. Ходячим знаком «Осторожно, нестабильный ищейка!».
Я вошел внутрь. Карст лежал на кровати, уставившись в потолок и заложив руки за голову, но при моем появлении буквально подпрыгнул и сел.
— Терас! А я думаю, кому это вторую порцию жаркого принесли, закусок подбросили и даже кувшинчик вина закатили! — выпалил он, сияя как солнце на глупой детской картинке. Его неприкрытая радость была таким контрастом на фоне моей внутренней бури, что аж резануло глаза.
— Я пришел, — мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я хотел. Почесал затылок, пытаясь выглядеть расслабленно, но внутри все было сжато в один тугой, дрожащий комок. — Мне вообще-то нужно срочно с тобой поговорить. А то другие, уже начали подозревать, что я к тебе нежно привязан.
— О, это же отлично! — Карст ни капли не смутился. — Если такой крутой парень, как ты, ко мне хорошо относится, может, и остальные перестанут косо смотреть и подумывать о темнице? Работает же!
— Я имел в виду не такую симпатию, — пробурчал я себе под нос, отворачиваясь к столу с едой. Вино пахло соблазнительно.
— В смысле? — искренняя недоумевающая прямота Карста была поразительна. Он помолчал пару секунд, переваривая, а потом глаза его медленно, как полная луна, стали округляться. — Оооо... Ты про такую... — Он смущенно замямлил. — Терас, слушай, только не обижайся, ради всего святого, но... мне нравятся женщины. То есть, вообще-то пока никто не нравится, но я почти на сто процентов уверен, что в будущем это обязательно будет женщина! Почти уверен!
Я зажмурился, чувствуя, как напряженная истерика внутри начинает потихоньку сменяться диким, неконтролируемым смехом. Я развел руки, будто готовясь обнять всю вселенную.
— Да святые источники,  я-то как раз о том же! Мне тоже, внезапно, нравятся женщины! — почти выкрикнул я. — У меня их, Карст, были сотни! Целая армия!
Карст удивленно моргнул, его паника моментально сменилась шокированным любопытством.
— Сотни? — переспросил он, смотря на меня так, будто я только что признался, что коллекционирую носки стражников. — А зачем тебе столько? Это же... много.
Вопрос был настолько чистосердечным и глупым, что внутренний ураган во мне окончательно стих, уступая место теплой волне облегчения.
— Много? — я фыркнул, плюхнулся на стул и налил себе вина. — Не знаю. Сначала я хотел найти одну-единственную, свою истинную пару, грезил этим, как идиот. А потом... потом это просто стало случаться. Как стихийное бедствие. Ладно, — я отхлебнул вина, и сладковатый вкус наконец-то начал гнать прочь остатки тревоги. — Я невероятно рад, что мы с тобой выяснили наши ориентации. Теперь можно поговорить о чем-то действительно важном.
— Я, правда, не понимаю, — начал Карст, разминая пальцы — С чего кто-то решил, что между нами что-то есть? Я же на собрании прямо сказал: вы, ищейки, для меня как пример. Ты... ну, как старший брат. Или даже отец, на которого хочется равняться.
Я отложил кусок хлеба и посмотрел на него с искренним, немым удивлением. На его лице расцвела медленная, глупая улыбка.
— Даже так? — Я удивленно приподнял брови — Звучит... круто. Честно, такой похвалы я еще не слышал.
— Ну, это просто правда, — пожал Карст плечами.
— Понял, — я снова налил себе вина, пытаясь придать своим словам небрежную, шутливую окраску. — Отцом я тебе, конечно, вряд ли стану,да и братом, у меня своих братьев хватает . Но вот хорошим другом — вполне.
— Я согласен! — Карст довольно кивнул, с энтузиазмом набрасываясь на еду. — Давай есть, пока не остыло!
Но его внезапная перемена в настроении меня настораживала. Во время собрания он был на грани паники, а теперь сиял, как счастливый идиот. Слишком спокойный. Слишком довольный. В голове тут же застрочила тревожная мысль: «Он рад, что не раскрыл свой секрет. Какой интересно? Тот, что с Миадой? Или есть что-то еще?»
— Карст, — я прищурился, отодвигая тарелку. — Скажи честно. Тебе давали какое-нибудь зелье этим вечером? Кроме вина, я имею в виду.
Тот на мгновение задумался, жуя.
— Зелье? А, да! — он махнул рукой, словно речь шла о медовой конфетке. — Перед твоим приходом приходили маги. Дали какую-то настойку на травах. Сказали, чтобы я успокоился и нормально уснул после ужина. Вкусная, кстати, сладкая.
Я тихо выдохнул. Значит, он не сходит с ума и не скрывает ничего с помощью невероятной силы воли. Он просто под кайфом. Это... облегчало ситуацию. И одновременно делало ее еще более непредсказуемой.
Мы продолжили ужинать, и разговор потек легко и непринужденно. С этой настойкой Карст оказался не просто разговорчивым — он был подобен прорвавшей плотине. Я, любитель поболтать, чувствовал себя с ним на равных, а то и проигрывал в темпе. Он с удивительной, пугающей легкостью рассказывал о Миаде и ее преступлениях, будто пересказывал сюжет книги. Я смотрел на него и думал: «Мне бы тоже такую настойку. Беззаботности. Чтобы все было ни по чем».
Незаметно мы добрались до детства. Я, поддавшись его откровенности, рассказал о своем — не самом веселом, о родителях, которые видели в нас с братьями не детей, а идеальное оружие против темных духов.
— Должны были стать идеальными убийцами, — с горькой усмешкой заключил я. — Вот и вся любовь.
Карст слушал, кивая, а потом вдруг резко осушил свой бокал и, явно захмелев от вина и настойки, перебил меня:
— Ну твой отец хотя бы не правитель двора ночи,хоть и бывший — он икнул и снова потянулся к кувшину, едва не промахнувшись. — И тебе не приходится скрывать свое рождение от родного брата. А то убьет. Мгновенно.
Воздух в комнате будто выкачали. Мой собственный внутренний монолог, весь этот шум тревоги и сарказма, разом стих. Я замер, чувствуя, как ледяная волна покатилась по спине.
Отец... правитель? О чем он?
Я заставил себя ухмыльнуться, маскируя шок под пьяную браваду.
— Ну, мой отец зато ищейка, — выдавил я, чтобы поддержать разговор. — Легенда. А мой брат, между прочим, вообще порабощен Зорахом. Точнее, Миадой. Так что не жалуйся.
— Да не говори, — пробубнил Карст, его голос стал густым и спутанным. — Этот Зорах... сущее наказание. Если он узнает, что у него есть незаконнорожденный брат... — Он бессмысленно повел пальцем по воздуху. — Он же меня убьет. Или не он, так Миада. Ради веселья даже.
Слова вылетали сами, подсказанные холодной, внезапно прорезавшейся догадкой.
— Ведь в тебе течет кровь правителя, — тихо, почти беззвучно произнес я, глядя на него в упор. — А значит, и его сила. И ты можешь сместить его с трона.
— Тсссссс! — Карст, совсем пьяный, с трудом поднял палец и приложил его к своим губам, едва не ткнув себя в глаз. Его взгляд был стеклянным и абсолютно несфокусированным. — Это большая-пребольшая тайна, Терас. Ее знаю только я...
На этих словах его веки окончательно сомкнулись. Он покачнулся, словно подкошенный, и завалился на бок, испуская ровный, пьяный храп.
Я закинул его на кровать, как мешок с мукой, а сам стоял над ним, обдумывая каждое сорвавшееся с его пьяного языка слово. В голове будто завеса тумана, которую я никак не мог разорвать. Чутье, загнанное в клетку ошейником, билось там, как пойманная птица, намекая, что я упускаю что-то важное, что-то, что лежало на поверхности. Нужно было найти этих магов. Выяснить, что за дрянь они ему влили.
Зайдя в свою комнату, я замер на пороге. Воздух был густым и холодным, будто его только что выморозили. Двое братьев уже обустроились. Ваалал развалился в моем кресле, лениво перекатывая в длинных пальцах склянку с мерцающей жидкостью. Аксель стоял у окна, спиной ко мне, наблюдая, как ночь пожирает двор Неба. Его молчание было громче любого крика.
— А ты быстро, — оскалился Ваалал, не глядя на меня. Его ухмылка была отточенным лезвием. — Ну что, сердечная беседа состоялась?
— Просто прекрасно, — я резко захлопнул дверь. — Твое участие в моей личной жизни тронуло до слез. Что вы тут забыли?
— Проявили заботу, — Ваалал легким движением запястья подбросил склянку в мою сторону. Я поймал ее на лету, чувствуя, как стекло обжигает ладонь. — Принесли тебе твое зелье. Чтобы ясно мыслить.
— Безмерно благодарен, — я бросил склянку на стол, даже не взглянув на нее. Вся моя сущность была напряжена, как тетива.
— О чем болтали с пленным стражником? — бросил через плечо Аксель. Его голос был ровным, безразличным.
— Давайте без игр, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что за настойку вы дали Карсту? И что, черт возьми, вы хотите от меня ?
— Ой, сразу к делу, — надул губы Ваалал, играя в обиду. — Не совсем «настойку». Так... успокоительное. И чуточку...зелья развязывающего язык. У него прекрасный побочный эффект — эйфория и непреодолимое желание излить душу первому встречному. Очень откровенно.
— Вот же... черти! — вырвалось у меня. Гнев закипел внутри, горячий и ядовитый. — Хотя бы предупредить могли! Я мог наломать дров!
— Он что, в любви тебе признавался? — не оборачиваясь, ехидно осведомился Аксель. В его тоне сквозила тихая насмешка.
— Нет, нам обоим, к всеобщему разочарованию, нравятся женщины! — я почти выкрикнул это, чувствуя, как натянутая струна внутри вот-вот лопнет. — Вы что, зациклились на этом?
— Понятно, — кивнул Ваалал, но его глаза сузились, становясь щелочками. В них читался неподдельный интерес. — А что-то... полезное прозвучало? Что-нибудь, что не успело прозвучать на собрании?
Я почувствовал ледяной ком в груди. Они что-то знают. Или подозревают.
— Всё полезное он уже рассказал на допросе, — я сделал вид, что зеваю, отводя взгляд. — А за ужином... трепался о дворцовых интригах Ночи. И снова пережевывал преступления Миады. Но это и вам известно.
— Ты абсолютно уверен в этом, Терас? — Ваалал медленно поднялся с кресла, его тень удлинилась и накрыла меня. Его голос стал тише, но в нем появилась стальная хватка. — Можешь не переживать. Он все равно не вспомнит утром ни единого слова.
Давила тишина. Давил взгляд Акселя, наконец-то обернувшегося ко мне. Его лицо было каменной маской.
— Уверен! — я заставил себя выдержать этот взгляд. — А теперь, если вы все выяснили, я бы поспал. Утром выпью ваше зелье. В нем, надеюсь, нет ничего... нового?
— Пока нет, — почти синхронно пожали плечами оба мага. Они двинулись к выходу, их шаги были бесшумными, как у призраков. Ваалал задержался у двери, его рука уже лежала на ручке.
— Спокойной ночи, Терас, — бросил он через плечо. Его улыбка была быстрой и холодной, как вспышка лезвия в темноте. — Сладких снов.
Дверь закрылась. Я остался один в гнетущей тишине.
Спокойной ночи. Хитрые, наглые черти. Дали ему зелье правды и подставили меня, даже не предупредив. Я повалился на кровать, уставившись в потолок небесного оттенка. Мысли путались, винный хмель смешивался с адреналином.
Значит, брат Зораха. Не просто пешка. Парень с сюрпризом. И он может сыграть свою роль... если выживет в этой битве.
Пока я раскладывал по полочкам обрывки мыслей и обрывки фраз, вино и усталость взяли свое. Сознание поплыло, и я провалился в беспокойный, полный теней сон, где холодные ухмылки магов смешивались с пьяным бормотанием Карста.