Непосвященная

Воздух в Зале Собраний был густым и неподвижным, словно его отлили из расплавленного свинца. Каждый вздох давался с трудом, а тишина давила на уши оглушающим, звенящим гнетом. Я сидел, вцепившись пальцами в полированную древесину стола, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по моим нервам. Рядом, невозмутимой статуей, восседал Арон, но даже его привычная маска спокойствия сегодня казалась тонкой и хрупкой. За нашими спинами высились безмолвные тени — Аксель и Ваалал, их молчание было красноречивее любых угроз.
Напряжение сжимало виски стальным обручем, и внутри всё рвалось наружу. Боги, мне бы просто вскочить, пробежать несколько кругов вокруг этого проклятого стола, размять онемевшие мышцы, сбросить этот груз! Но я лишь глубже впивался ногтями в дерево, пытаясь физической болью заглушить тревогу.
Первым тишину нарушил я. Собственный голос прозвучал неестественно громко, почти оскорбительно, нарушая мрачный церемониал ожидания.
— Арон... — я начал, и слова показались мне хриплыми. — Как они появятся? Лурдан, насколько я знаю, не владеет перемещением. А Сайлас... — я сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Сайласа я знаю плохо. В Заре я бывал редко, а своими секретами он не разбрасывается.
Арон медленно, будто с усилием, повернул ко мне голову. В его глазах плескалась усталость, приправленная крупицей привычной бравады.
— Сайлас овладел искусством перемещения ещё тогда, когда твой отец пешком под лавочками бегал, — его голос был низким, почти беззвучным, но каждое слово било точно в цель. — Он древний, Терас. И чертовски ворчливый. Не удивлюсь, если он материализуется прямо в полуметре от тебя, просто чтобы посмотреть, как ты подпрыгнешь от неожиданности. А Лурдан... Лурдан прибудет , на кауле, в окружении стражи. Чтобы все видели: его мощь не пошатнулась. Он возможно уже здесь, просто ждет подходящего момента для присоединения.
От его слов стало ещё теснее. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— А что... что мне говорить? — в голосе прозвучала неприкрытая тревога, которую я тщетно пытался подавить. — С чего начать? — Вспомнив о зелье магов, я мысленно возблагодаририл их. Без него мои мысли сейчас носились бы, как перепуганные птицы в клетке, а не выстраивались в хоть какой-то порядок.
— Я начну, — Арон отчеканил, и в его тоне появилась стальная твердость. — Твоя задача — говорить только тогда, когда к тебе обратятся. Делиться подробностями. Только фактами. Наша цель — не просьба, а доказательство. Мы должны заставить их увидеть ту тень, что отбрасывает Миада. Иначе мы не просто останемся у разбитого корыта, мы окажемся на периферии готовящейся бури, беспомощные и слепые.
— То есть... им нужно не просто рассказать, но и доказать, что эта угроза касается лично их? — уточнил я, пытаясь ухватиться за логику в этом хаосе.
— Именно, — Арон усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякой теплоты. — Но твоих слов мало. У нас есть козырь. Карст. Мальчишка должен выложить всё. Без утайки. И знаешь, что меня до сих пор интересует? — Он пристально посмотрел на меня, и его взгляд стал пронзительным. — Почему он помогал именно тебе? Что ему нужно от тебя Терас?
Внезапно я вспомнил о самом страшном для Карста инструменте.
— Шар Правды... он уже здесь? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Нет, — Арон сокрушённо покачал головой, и в его жесте была театральная наигранность. — Лурдан проявил внезапную «заботу» о древних реликвиях. Заявил, что в смутные времена такой артефакт должен находиться только в руках правителя Звездного двора . Лично привезёт его. Не иначе как боится, что мы что-то узнаем без его контроля.
Вспомнив отчаянный страх в глазах Карста, его тайну, оторая мне не известна, но его приводит в ужас, я решился на один вопрос .
— Арон, скажи... а какие вопросы ему будут задавать? Только о Миаде? Или... личные тоже?
За моей спиной будто напряглась сама атмосфера. Я физически почувствовал, как молчание магов стало тяжелым и осуждающим. Они не произнесли ни слова, но их неодобрение витало в воздухе.
Арон медленно почесал подбородок, его взгляд стал тяжёлым, изучающим.
— Личные тайны кого-либо из присутствующих нас интересуют мало, если только они не касаются безопасности дворов, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова. — Думаю, будет достаточно сведений о Миаде. А почему этот вопрос волнует именно тебя, Терас?
Почувствовав ловушку, я заставил себя расслабить плечи и сделать безразличное лицо.
— Просто пытаюсь предугадать развитие событий, — я пожал плечами, надеясь, что жест выглядит естественно. — Вдруг и меня начнут допрашивать с пристрастием? Хочу быть готовым к каверзным вопросам.
Арон слегка откинулся назад, и слабая, почти незаметная улыбка коснулась его губ. — Нет, Терас. Не волнуйся. Я дал слово Кариону. Ты здесь под моей защитой. Ты — гость и союзник. Говори то, что считаешь нужным. И помни о своём статусе: ты — Ищейка. Пусть и не старший, но твоё мнение имеет вес. Заставь их этот вес ощутить.
Но в его успокаивающих словах я почувствовал не обнадёживающую опеку, а тяжесть долга и тонкую, как лезвие бритвы, грань, на которой мне предстояло балансировать. Игра только начиналась, и ставки были выше некуда.
Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, выведать у Арона хоть крупицу уверенности, но слова застряли в горле. С оглушительным скрежетом, будто не желая подчиняться, массивные дубовые двери Зала распахнулись.
В проёме, залитая светом факелов, высилась фигура Лурдана. Он не вошёл — он врезался в нашу гнетущую тишину. Его тяжёлый, оценивающий взгляд медленно прополз по мне, задержался на Ароне, а затем с немым презрением окинул молчаливые фигуры Акселя и Ваалала. Казалось, он не просто смотрел, а составлял опись нашего бессилия. Затем он чётким, громким шагом подошёл к столу и упёрся руками в столешницу, его пальцы сжали дерево.
— Добрый вечер, — его голос прозвучал не как приветствие, а как обвинение. — Надеюсь, тема собрания чрезвычайно важна. Чтобы я зря не отрывался от дел моего двора, у которого, поверьте, хватает своих проблем. Тащиться сюда — не самое приятное времяпрепровождение.
Арон медленно поднял голову. Его ответ был гладким, отполированным, но в нём чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться.
— И тебе здравствуй, Лурдан. Всегда приятно лицезреть союзника. Располагайся, — он сделал широкий жест рукой в сторону пустого кресла напротив нас. — Мы ждём Сайласа, и тогда сможем начать.
Лурдан коротко, как удар топора, кивнул и грузно опустился в кресло, которое скрипнуло под его весом. Он сидел прямо напротив меня, и я чувствовал на себе тяжесть его взгляда, будто на мои плечи положили гирю. Он прищурился, и на его губах появилась язвительная, кривая ухмылка.
— Что ж, пока мы ждём древнего правителя двора Зари, может, прояснишь один момент, Арон? — он начал, и его тон был сладок, как испорченный мёд. — Где же все братья-ищейки? Или они решили, что патрулировать окрестности — дело ниже их достоинства?
Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе.
— Мой двор, что по границе с Ночным двором, кишит негулями. Буквально на днях кровотень атаковала одного из жителей, он еле остался жив. А моя стража... — он понизил голос до угрожающего шёпота, — моя стража клянётся, что видела парящих в воздухе тварей. Не птиц, нет. Нечто с кожей, как у летучей мыши, и когтями, способными распороть кишки. И всё это — прямо у нашей границы. Где же знаменитая бдительность ищеек? Или вы вместе всю её потратили на то, чтобы вытащить меня сюда?
Гнев вспыхнул во мне раскалённой лавой. Пальцы сами собой сжались в кулаки под столом, а в висках застучала кровь. Я глубоко, со свистом вдохнул, готовый парировать этот ядовитый выпад, бросить в лицо заносчивому зазнайке всё, что я о нём думаю...
Но воздух вокруг вдруг застыл, загустел и задрожал. Пространство у большого витражного окна пошло волнами, словно его поверхность стала жидкой. Свет искривился, и с тихим, но оглушающим в этой тишине хлопком из ничего материализовался Сайлас.
Он был безупречен, как всегда. И от этого становилось не по себе. Белоснежная рубашка, идеально сидящие чёрные брюки, ботинки, в которых, казалось, отражалось всё помещение. Длинный голубой пиджак делал его фигуру стройной и неестественно прямой. Белые, как лунный свет, волосы мягко ниспадали на плечи, но его взгляд... Фиолетовые глаза, холодные и пустые, как глубины космоса, медленно скользнули по каждому из нас, не выражая ровным счётом ничего. Ни интереса, ни усталости, ни беспокойства.
— Ну что ж, вот и я, — пробасил он. Голос был низким, ровным и лишённым всяких эмоций, словно он читал скучную сводку погоды. — Любезности и церемонии оставим для придворных баллов. Я сяду, и мы можем сразу приступить к делу. Мое время ценно.
Арон улыбнулся, но его улыбка не достигла глаз. Она была холодной и вежливой маской.
— Ты, как всегда, неизменно обходителен и краток, Сайлас. Присаживайся.
Все вновь заняли свои места. Ваалал и Аксель так и остались неподвижными статуями за спиной Арона — немая, но грозная поддержка. Я с тоской подумал, что мне бы сейчас такого каменного исполина за спиной, чтобы чувствовать себя не мишенью, а хоть сколько-нибудь защищённым.
Арон откашлялся, сложил руки перед собой, сцепив пальцы в мощный, напряжённый кулак. Вся его поза кричала о решимости.
— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить надвигающуюся войну, — он выдержал театральную паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, тяжёлым и зловещим предзнаменованием.
Лурдан фыркнул и откинулся на спинку кресла, демонстративно скучая. Сайлас лишь поднял тонкую белую бровь, его безразличие казалось ледяной стеной.
— Дело в том, — продолжил Арон, и его голос зазвучал твёрже, — что во Дворе Ночи бесчинствует ведьма Миада. Она уже поработила разум Зораха и управляет двором от его имени. Но это лишь цветочки.
Лурдан язвительно ухмыльнулся:
— И что? Внутренние дрязги Двора Ночи нас мало касаются, Арон. Ты вызвал нас из-за дворцового переворота?
— У Миады в распоряжении, — Арон говорил медленно, подчёркивая каждое слово, — находится Книга Вечности.
Эффект был мгновенным. Ледяная маска Сайласа дрогнула. Он выпрямился в кресле, и его фиолетовые глаза, наконец, загорелись живым, острым интересом.
— Книга Вечности? — его голос потерял свою прежнюю монотонность, в нём послышался металлический отзвук. — Это невозможно. Она была утеряна. Как эта авантюристка могла к ней добраться?
— Пути тёмной магии неисповедимы, — уклончиво ответил Арон. — Как она её заполучила, сейчас неважно. Важно то, что она не намерена останавливаться на Дворе Ночи. Она уже создаёт армию тварей, искажая саму природу тёмной магией! Её цель — не один трон. Её цель — все троны. Она хочет стать Верховной Правительницей и раздавить любой двор, что осмелится ей противостоять.
— Это бред! Чистейшей воды паранойя! — Лурдан грубо ударил кулаком по столу, заставив древесину гулко стукнуть. — У неё не хватит сил, ресурсов, наконец, глупости, чтобы объявить войну всем оставшимся дворам одновременно! Это самоубийство!
Арон повернул к нему голову. Его взгляд стал тяжёлым и безжалостным.
— Ты не слушаешь, Лурдан. Не всем оставшимся дворам. — Он сделал очередную паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с максимальным эффектом. — Как вы могли заметить, с нами нет Ройланда из Двора Огня. И нет Шайсара из Двора Земли. Они не опоздали. Они уже примкнули к ней.
— Откуда ты это знаешь? — Сайлас не повысил голос, но каждый его звук был отточен, как лезвие бритвы. Он не просто задал вопрос — он бросил вызов, его фиолетовый взгляд буравил Арона, требуя не слов, а неопровержимых доказательств. Его пальцы сложились домиком, и в этой неестественной расслабленности сквозила смертельная опасность.
Арон не дрогнул, но в его ответе послышалась стальная хватка.
— Старший из ищеек, Карион, и ведьма Мира провели разведку на их... ежегодном празднике. Празднике Похоти. — Он намеренно сделал паузу после этих слов, давая им осесть в сознании слушателей. — Подробностей они добыть не успели к сожалению. Их раскрыли. Но сразу после их возвращения на мой двор обрушилось нападение. И напали не просто воины. Это были существа, слепленные из тьмы и боли, творения самой что ни на есть тёмной магии.
Лурдан фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто скепсис. Настороженность.
— Старший из ищеек Карион? — он произнёс это с преувеличенным удивлением, разводя руками. — Арон, не трави душу. Старшим всегда был Дорок. Где он, кстати? Или твой новый фаворит так хорошо тебе служит, что ты решил старых соратников в расход пустить?
Арон повернулся к Лурдану с ледяным спокойствием, но в воздухе между ними запахло озоном.
— Это и есть следующий важный момент, — его голос стал тише и оттого ещё опаснее. — Старшим всегда был Карион. Он просто никогда не афишировал своего статуса, считая публичную власть ненужной. До тех пор, пока Миада не обратила свою жестокость против него самого. Дорок и Терас попытались похитить Книгу. Это была ловушка. Миада была готова. Она опоила Дорока зельем, подчинила его разум, сломала его волю... Мы до сих пор не знаем, что именно она сделала. Теперь от ищейки осталась лишь пустая оболочка, послушная кукла в её руках.
Арон указал взглядом на меня. Все взгляды, тяжелые и колющие, устремились на мой ошейник.
— А Тераса бросили умирать в подземелье. Этот ошейник — изделие самой Миады . Он не просто блокирует магию. Он душит её, высасывает силы по капле. Мы не можем его снять. Он живёт на нем, как паразит, напоминая о тёмной силе.
Внезапно Сайлас повернул ко мне голову. Его холодный, аналитический взгляд заставил меня внутренне сжаться.
— Как ты выжил? — спросил он, и его вопрос прозвучал не как интерес, а как допрос. — Как тебе удалось освободиться из-под стражи одержимого ищейки и могущественной ведьмы? Обстоятельства... слишком удобные для спасения.
В горле пересохло. Я глубоко вздохнул, пытаясь загнать обратно ком страха и гнева, подступивший к горлу. Я собрался с силами, чувствуя, как под взглядами этих правителей моя история кажется жалкой и ничтожной.
— Проснулся я... уже там, — начал я, и голос мой звучал хрипло и неестественно громко в гнетущей тишине зала. — В полной темноте. С холодом ошейника на шее и кандалах на запястьях. Каждый день был пыткой. Безысходность... она съедала изнутри быстрее любого голода.
Я замолчал, собираясь с духом, чтобы выговорить самое сложное.
— Но один из стражников... Карст. Совсем мальчишка. Он видел, во что она превращает эльфов. В каких чудовищ. Он... он тайком подкармливал меня. Поддерживал во мне искру жизни. А когда началось то самое нападение на двор Неба, поднялась неразбериха... Я уговорил его. Сказал, что мы можем бежать. Что мы должны бежать. Он не хотел становиться одним из её монстров. — Голос мой дрогнул, выдав всю глубину пережитого ужаса. — Мы бежали. А потом... потом за мной пришёл Карион. И если бы не он... я бы сейчас был мёртв. Или хуже.
Я закончил, и в зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мои слова, такие простые и лишённые пафоса, казалось, на мгновение пробили брешь в стене их скепсиса. Даже Лурдан смотрел на меня уже не с презрением, а с тягостным раздумьем.

— Карион пришёл за тобой? — Сайлас произнёс это не как вопрос, а как приговор, полный ядовитого недоверия. Его фиолетовые глаза сузились до щелочек. — Через весь лес? Мимо всей стражи Двора Ночи, которая, по твоим же словам, находится на осадном положении? Извини, юноша, но здесь что-то не сходится. Это пахнет либо ложью, либо крайней глупостью.
Моя глотка пересохла. Я инстинктивно посмотрел на Арона, в моём взгляде — немой вопрос и мольба о помощи. Что я могу сказать? Что нельзя? Арон едва заметно кивнул. Его взгляд говорил: «Придётся. Врать сейчас — значит погубить всё».
— Ну... Карион не совсем «пришёл», — начал я, с ненавистью прислушиваясь к тому, как дрожит мой собственный голос. — Он... сделал переброс. Прямо в подземелье.
Наступила секунда ошеломлённой тишины.
— Что?! — это был не вопрос, а оглушительный рёв Лурдана. Он вскочил с кресла, которое с грохотом отъехало назад. — Ищейка? Сделал ПЕРЕБРОС? Ты вообще понимаешь, что несешь?!
— Э-эмм... да, — выдавил я, чувствуя, как горит лицо.
Но прежде чем я смог что-то добавить, Сайлас ударил ладонью по столу. Звук был резким, как выстрел.
— ХВАТИТ! — его голос, обычно ледяной, загремел, наполняя зал магическим давлением, от которого заложило уши. — Ты что, нас за идиотов держишь?! Овладеть перебросом могут единицы даже среди правителей! Это требует силы, которой нет у твоего братства! Как этот... этот мальчишка смог не только сделать переброс, но и притащить с собой ещё одного человека? Это сказки для наивных детей!
Арон медленно поднялся со своего места. Его движение было спокойным, но в нём чувствовалась такая неоспоримая власть, что и Лурдан, и Сайлас на мгновение замолчали.
— Господа! — его голос прозвучал твёрдо, разрезая напряжённость, как нож. — Прошу вас, сохраните достоинство. Обвинения во лжи неуместны. У нас есть свидетель. Тот самый стражник, который помогал Терасу. Карион доставил и его ко мне. Я распоряжусь, чтобы его привели. — Он повернулся к Лурдану. — Ты привёз Шар Правды, не так ли? Его показания под действием реликвии должны развеять все твои сомнения.
Сайлас, всё ещё пылая от гнева, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
— Приводите, — бросил он с таким видом, будто отдавал приказ собственному слуге, а не находился в чужом зале совета. — Это мы послушаем.
Арон лишь тяжело вздохнул, сдерживая раздражение, и отдал тихую, чёткую команду страже за дверью.
Я замер. Сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался болью в висках. Внутри всё сжалось в ледяной ком от страха за него. За Карста. Мы оба были словно пешками в этой игре правителей, и сейчас его собирались бросить на растерзание.
Время растянулось, стало вязким и мучительным. Каждый звук — скрип доспехов за дверью, шелест одежды Арона — заставлял вздрагивать.
И вот дверь снова распахнулась.
В зал вошёл Карст. Он казался ещё моложе и беззащитнее, чем в темнице. Его вёл не один, а двое стражей Арона, и он походил на загнанного зверька, готового упасть в обморок от ужаса. Его широко раскрытые глаза блуждали по комнате, не в силах сфокусироваться. Руки мелко дрожали, а ноги передвигались деревянно, почти не сгибаясь в коленях.
Его подвели к противоположному концу стола, прямо под испепеляющие взгляды Лурдана и Сайласа, и грубо усадили на стул. Он не смотрел ни на кого, уставившись в какую-то точку на полированной столешнице, его дыхание было частым и поверхностным.
Я попытался встретиться с ним взглядом, послать ему хоть крупицу уверенности, молча сказать: «Я здесь. Держись». Но он не видел ничего. Он был полностью парализован страхом, один на один со своей судьбой в этом роскошном, ужасающем зале.
— Представься и расскажи о себе, — голос Арона прозвучал спокойно, попыткой создать островок стабильности в бушующем море напряжения.
Но Карст не ответил. Он лишь сильнее впился пальцами в полированную древесину стола, его костяшки побелели. Казалось, это единственное, что удерживало его от того, чтобы рассыпаться в прах от страха.
— Тебе сказали говорить, щенок! — гневный рёв Сайласа ударил по ушам, как хлыст. Он с силой ударил кулаком по столу, и вся массивная конструкция содрогнулась. Стеклянная посуда звякнула.
Карст вздрогнул, будто от электрического разряда, и резко поднял голову. Его испуганный взгляд метнулся по лицам, ища хоть каплю понимания, хоть тень поддержки. Он остановился на мне. В его глазах читался немой вопрос, полный отчаяния. Я едва заметно кивнул, стараясь вложить в этот жест всё своё ободрение: «Говори. Я с тобой».
Карст сглотнул, и его голос прозвучал тихо, срываясь на хрип:
— Я... Карст. Младший из стражников при Дворе Ночи. Точнее... был им.
— Дальше! — нетерпеливо рявкнул Сайлас, его терпение лопнуло.
— Погоди, — ядовито вставил Лурдан. Его пальцы потянулись к внутреннему карману его мундира. — Пусть говорит с этим... — Он извлёк Шар Правды. Артефакт, казалось, поглощал свет вокруг себя, излучая тусклое сияние. — Иначе мы так и будем слушать сладкие сказки.
Карст, увидев Шар, задрожал ещё сильнее. Он замер, словно кролик перед удавом, не в силах пошевелиться.
— Можно я... я поднесу ему шар? — предложил я, поднимаясь с места. Я знал, что это риск — проявить инициативу, но не мог позволить этим исполинам запугивать мальчишку ещё больше.
К моему удивлению, Арон кивнул.
— Иди. Лурдан, дай ему Шар.
Лурдан смерил меня колким, подозрительным взглядом.
— Может, лучше кто-то из стражи? — проскрипел он. — Я не доверяю тем, на ком ошейники из вражеского двора. Магия — штука коварная.
Арон повернулся к нему, и его голос приобрёл стальные нотки:
— Лурдан, ты хочешь оскорбить всё Братство Ищеек своим недоверием? Тех, кто столетиями рискует жизнями, чтобы очищать ваши владения от скверны, которую ваши войны даже не способны увидеть?
Лурдан скривился, будто вкусил чего-то кислого.
— Что-то они в последнее время плохо справляются со своей работой! Ищеек не видно, а твари плодятся с новой силой!
— Возможно, ты забыл, — холодно парировал Арон, — что не каждое порождение тьмы имеет физическую оболочку. С духами, с тварями из темной магии, справятся только они. Без Ищеек мы все останемся один на один с угрозой, которую не сможем ни увидеть, ни коснуться. И равновесие рухнет окончательно.
Лурдан, фыркнув, с неохотой протянул мне Шар. Камень был на удивление холодным и тяжёлым в руке. Я почувствовал, как его древняя, безразличная сила пульсирует у меня в ладонях. Правитель Двора Зари откинулся на спинку кресла, демонстративно скрестив руки на груди.
Я медленно подошёл к Карсту. Присев перед ним так, чтобы закрыть его собой от испепеляющих взглядов, я поставил Шар на стол рядом с его дрожащей рукой.
— Всё будет хорошо, — прошептал я так тихо, что это было едва слышно даже ему. Только движение губ. — Я рядом. Дыши.
Карст посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула крошечная искра надежды. Он кивнул, сделал глубокий, прерывистый вдох и положил ладонь на гладкую, холодную поверхность Шара. Его пальцы всё ещё дрожали, но в его позе появилась решимость.
— Я готов, — произнёс он, и на этот раз в его голосе прозвучала твёрдость, удивившая даже меня.

— Шар настроен на два цвета, — лениво, с напускным безразличием произнёс Лурдан, но его глаза, прищуренные и колкие, были устремлены на Арона. Это был немой приказ, вызов. — Зелёный — правда. Красный — ложь. Начинай, Арон. Не томи.
Арон медленно прочистил горло. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, уставился на Карста.
— Как тебя зовут?
— Меня зовут Карст, — голос юноши дрожал, но Шар вспыхнул ровным, чистым зелёным светом.
— Откуда ты?
— Я рождён при Дворе Ночи. Когда мне исполнилось пятьдесят, меня призвали на службу к правителю Зораху. — Шар снова загорелся зелёным.
Сайлас, сидевший до этого в напряжённой позе, с раздражением махнул рукой.
— Меня не интересует его жалкая биография! — прошипел он. — Отвечай, щенок: тебя притащил сюда, во Двор Неба, ищейка Карион с помощью переброса?
— Да, — выдохнул Карст, и Шар вновь вспыхнул зелёным.
— Чёрт! — Лурдан с силой ударил ладонью по подлокотнику кресла, его лицо исказилось от досады и неверия.
Сайлас же, напротив, побледнел от сдержанной ярости. Жилки на его висках набухли.
— Какого чёрта он умеет делать переброс?! — его голос загремел, наполняя зал магическим давлением. — Вы что-то скрываете! Отвечай, мальчишка! Как это произошло? Говори!
Карст испуганно посмотрел на Арона, ища защиты. Тот лишь медленно, обречённо кивнул. Говори. Всё равно скрывать уже нечего.
Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: как Карион представился Дороку в той роковой пещере. Я совсем забыл об этом! Руки сами собой сжались в кулаки за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. Сердце колотилось где-то в горле.
Карст, побледневший как полотно, заморгал и заговорил, запинаясь:
— В пещере... когда Карион нашёл нас с Терасом... на нас вышла стража во главе с его братом, Дороком. Они хотели нас убить... но Карион... он перебил стражу. Дорока он оставил в живых. Он... он представился как Старший из Ищеек. Сын Первой Ведьмы. — Голос Карста дрогнул. — Думаю, это... это и есть причина, по которой он может перемещаться в пространстве.
Шар залился ярким, неумолимо-зелёным светом.
Сайлас поперхнулся собственной слюной и резко вскочил с места. Его стул с грохотом опрокинулся назад.
— Ищейка — сын Первой Ведьмы?! — его крик был полон не столько гнева, сколько животного ужаса. Он уставился на Арона горящим взглядом. — Ты знал?! Ты знал об этом, Арон?!
На лице Арона не дрогнул ни один мускул. Он сохранял ледяное, невозмутимое спокойствие, но в его глазах читалась вся тяжесть раскрытой тайны.
— Я узнал об этом лишь пару дней назад, — его голос был ровным и твёрдым, как сталь. — Его магия поистине уникальна. Но он не желает никому зла и не претендует ни на один из тронов.
— Это пока что! — ядовито бросил Лурдан, его глаза сузились до щелочек. — Где он сейчас? Почему не присутствует на этом совете? И почему молчал о своём статусе все эти годы?
— Это не моя тайна, и не мне её вам раскрывать, — парировал Арон. — Могу лишь сказать, что сейчас он находится в Водном Дворе, у правительницы Инеллы.
— Эта «штучка» — та ещё заноза в одном месте, — Сайлас язвительно усмехнулся, но в его усмешке сквозила тревога. — Может, они там вместе готовят переворот? Два наследника древнейших сил?
Арон резко покачал головой и развернулся к обоим правителям, его поза выражала неоспоримую власть.
— Господа! Не о Карионе нам нужно беспокоиться! Он на нашей стороне. Разве он когда-либо создавал вам проблемы? Напротив, он всегда приходил на помощь, когда в ваших владениях появлялась нечисть, не поддающаяся обычному оружию! — Он сделал паузу, давая словам осесть, и повернулся обратно к Карсту. Его тон смягчился, но лишь на градус. — Карст. Теперь расскажи им то, что видел своими глазами. Что творится при Дворе Ночи?
Карст заёрзал на стуле, но под обжигающими взглядами трёх правителей выпрямил спину. В его голосе, когда он заговорил, появились новые, жуткие нотки — отзвук пережитого кошмара.
— Я видел не так много... Мой пост был в подземельях. Но и этого хватило. Миада создаёт армию. Из тёмных существ. С помощью Книги она... она изменяет облик эльфов. Превращает их в подобие летающих мертвецов. После превращения они уже не мыслят, не помнят себя. Они слепо подчиняются только её приказам. — Он замолчал, сглотнув. — Я слышал от других стражников... она пытается открыть Разлом. В мир людей. Чтобы смешать два мира и поработить всех. Ею движет жажда власти, и от избытка тёмной магии она сама меняется. Когда я видел её несколько лет назад, она была молодой и красивой. Теперь... её глаза почернели. Дёсны тоже. От неё прямо несёт гнилью и смертью. Эльфов, которые не подходят для опытов... либо съедают её же твари, либо они умирают в муках при превращении.
Шар Правды вспыхнул ослепительно-зелёным светом, озаряя бледные, потрясённые лица правителей жутковатым сиянием. В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Карста. Сказка закончилась. начался кошмар
— Складно говоришь, мальчишка, — Лурдан откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла ядовитая, неверящая ухмылка. Его взгляд, острый и подозрительный, скользнул по бледному лицу Карста. — Слишком уж складно для простого стражника. А кто твои родители? Откуда ты родом? Небось, из какой-нибудь знатной семьи, раз так речисто рассуждаешь о политике?
Карста будто ударили током. Его бросило в мелкую, предательскую дрожь. Я увидел, как по его виску скатилась капля пота и медленно поползла вниз по щеке. Его пальцы снова впились в край стола, побелев от напряжения.
— Это... это имеет значение? — резко, почти выкрикнул я, вклиниваясь в разговор. Сердце колотилось где-то в горле. — Может, лучше спросить о слабых местах в оборонительных укреплениях замка? Или о том, когда Миада планирует начать наступление на другие дворы? Это куда важнее его родословной!
Арон мгновенно уловил панику в моём голосе и мой немой умоляющий взгляд. Он плавно подхватил нить разговора, его голос зазвучал весомо и рассудительно:
— Кстати, да, прекрасный вопрос, Терас. — Он повернулся к Лурдану, и в его тоне появилась лёгкая, но заметная укорь. — К чему нам лишние, не относящиеся к делу сведения? Шар Правды, как нам всем известно, не может поддерживать энергию вечно. Ему требуется отдых, чтобы накопить магическую силу. Не стоит тратить её на пустяки.
Лурдан смерил нас обоих долгим, тяжёлым взглядом. Он явно чувствовал, что мы что-то скрываем, но открыто спорить с Ароном не решился. Он раздражённо махнул рукой.
— Будь по-вашему. Ладно. — Он снова уставился на Карста. — Когда эта сумасшедшая ведьма планирует наступление?
Карст с облегчением сглотнул ком в горле и украдкой посмотрел на меня, словно ища подтверждения.
— Один из старших стражей... он что-то говорил о полном сборе через два месяца, — голос его всё ещё дрожал, но он старался говорить чётко. — Я думаю... это означало объединение сил Ночного Двора с его новыми союзниками для большого похода. — Шар вспыхнул ровным зелёным светом, подтверждая его слова.
Сайлас, до этого момента молча наблюдавший за этой перепалкой, медленно потер подбородок. Его фиолетовые глаза, холодные и проницательные, впились в Карста с новой силой.
— Всё равно слишком складно, — прошипел он. В его голосе не было крика, но от этой тихой, шипящей угрозы стало ещё страшнее. — Зачем ты, простой стражник, рисковал всем, чтобы помочь ищейке? Что тебе было с этого? Или тебя кто-то надоумил? Может ты шпион?
Карст глубоко, с присвистом вдохнул, словно готовясь к прыжку в ледяную воду.
— Я знал, что Терас — один из братьев-ищеек, — начал он, и в его голосе впервые прозвучала не робость, а твёрдая убеждённость. — Я хотел помочь ему, чтобы сбежать вместе с ним. Одному у меня не хватало духа. Но когда Миада забрала одного из моих друзей... моего друга детства... и превратила его в одно из этих безжизненных, пустых существ... я очень испугался стать таким. Пустым. Лишённым воли. И тогда я решился. Ищейки для меня... они всегда были примером. Мне нравилось, что они противостояли тьме, что их все уважали за силу и принципы. Я хотел быть на их стороне. На стороне добра.
Шар Правды залился ярким, чистым зелёным светом, озаряя его искреннее, испуганное, но полное решимости лицо.
— Ладно, поменьше этих сопливых подробностей, — Сайлас резко отвёл взгляд, будто эта искренность была ему неприятна. Он откинулся назад, и на его лице застыла маска глубокой, тяжёлой задумчивости. — Мне нужно обдумать всё, что здесь было сказано. Всё это... слишком масштабно, чтобы принимать решения сгоряча. — Он поднялся с кресла, его движения были плавными и полными скрытой силы. — Я вернусь через неделю. За это время я обговорю всё со своими советниками и пошлю шпионов во Двор Огня и Земли. Если... если ваши сведения подтвердятся... — он обвёл всех ледяным взглядом, — то нас, похоже, ждут тёмные времена.
С этими словами пространство вокруг него затрепетало, заколебалось. Воздух наполнился запахом озона и статики. Без единого звука, без прощальных слов Сайлас растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый магический шлейф и гнетущее чувство неопределённости.
— Сбежал, — Лурдан фыркнул, и на его губах заиграла язвительная ухмылка. — А ведь такие надежды подавал, дедуля.
— Хорошо, что он тебя не слышит, — сухо парировал Арон, но в уголках его глаз заплясали смешинки. — Что думаешь по существу?
Лурдан с шумом почесал затылок и развалился на стуле ещё неприличнее, демонстрируя полное пренебрежение к этикету.
— А думаю я то, что и ты. Мой двор — ближайший к Ночи. И твари, что шляются по моим лесам — не выдумка испуганных стражников. Я-то думал, это ищейки обленились, работу спустили на тормозах. Ан нет, — он тяжело вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала не наигранная, а настоящая досада. — Догадки насчёт Миады, похоже, подтвердились. Чёрт возьми.
Арон лишь молча кивнул, сжав губы в тонкую, напряжённую полоску. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, не отрывался от Лурдана.
— Кстати, — Лурдан вдруг оживился и ткнул пальцем в сторону Карста — Этот мальчишка не должен слышать то, что мы здесь обсуждаем.
Арон, не споря, молча кивнул страже, жестом приказав увести Карста. Я поднялся, на мгновение задержал руку на его плече, пытаясь передать хоть каплю уверенности, потом взял с холодного стола Шар Правды. Камень был всё ещё тёплым от прикосновения Карста. Я протянул его Лурдану, и тот нехотя, почти с отвращением, сунул реликвию обратно в карман.
Мы снова уселись друг напротив друга, и в зале повисла тягостная пауза. Лурдан её неожиданно прервал.
— Кстати, о ведьмах... — он протянул слова, играя бокалом с вином, который кто-то из слуг успел незаметно принести. — Где, интересно, прохлаждается наша общая знакомая, Моргат? Номинально-то она принадлежит к моему двору, но её и след простыл. В таверне её нет — там какая-то хамоватая эльфийка с дурным характером за баром стоит. Её прихвостня, Ненки, я тоже не наблюдал. — Его взгляд стал колким и подозрительным. Он ткнул пальцем прямо в меня. — Я даже шпионов за ней посылал — ноль вестей. А помнится мне, это вы с братьями увели её на ту злополучную «разведку», когда мы в последний раз виделись. Куда вы её дели?
Кровь ударила мне в голову. Я почувствовал, как под взглядом Лурдана краснею. Что говорить? Выкладывать ли всю правду о ней сейчас, когда и так всё висит на волоске?
— Может, она просто устала принадлежать к твоему двору и решила уйти? — рискнул я язвительно парировать.
Лурдан издал гортанный, грубый смех.
— Ты в своём уме, Терас? Моргат обожала меня! Мы с ней проводили такие ночи, что стены дрожали! Она от меня ни за что бы не ушла.
— Ну, держи нас в курсе, если найдёшь, — съехидничал я, криво улыбнувшись. Внутри всё сжалось в комок от этой лжи.
— Ладно, вернётся ещё, — махнул рукой Лурдан, но в его глазах читалось лёгкое беспокойство. — От её сестры, впрочем, проку ноль. Ведающая — затворница, и ей плевать на всё, что происходит за стенами её хибары. Хотя, должен признать, несмотря на слепоту, штучка она ещё та, горяченькая...
Арон громко, нарочито кашлянул в кулак, и его взгляд, словно обухом, оборвал нашу рискованную беседу.
— Господа! Может, хватит обсуждать личную жизнь и перейдём к делу, от которого зависит благополучие наших дворов?
— А что тут обсуждать? — Лурдан развёл руками с напускным безразличием, но тут же стал серьёзен. — Я отправляюсь домой и поднимаю войско. Оружие, доспехи, побольше стрел — эти твари летают только так. Проблема только с зельями... Их готовила нам Моргат. В остальном мы готовы выступить. Эту мразь нужно урезонить, и чем быстрее, тем лучше. — Он замолчал и хитро прищурился. — Кстати, о злющих ведьмах... Что с Инелой? Говорят, вы у неё в фаворитах, Арон. Она примет нашу сторону или, как обычно, предпочтёт отсидеться на дне морском, делая вид, что её это не касается?
— Лурдан! — голос Арона загремел, в нём впервые прозвучала неподдельная агрессия. — Будь осторожен в высказываниях! Инела — мудрая и справедливая правительница. Её нежелание бросаться в открытую войну — это не трусость, а стратегия! Это не значит, что она прячется!
— Ну-ну, как скажешь, — Лурдан поднял брови с явным недоверием и подмигнул мне, словно приглашая в заговор.
— Что касается зелий, — продолжил Арон, с усилием сдерживая раздражение, — мои маги изготовят необходимые противоядия и эликсиры для твоего войска. Мы снабдим вас всем необходимым перед битвой.
— Отлично! Вот это я понимаю — подход! — Лурдан одобрительно хлопнул ладонью по столу.
В этот момент вперёд шагнул Ваалал. Его низкий, глухой голос заставил обоих правителей вздрогнуть от неожиданности, словно они вообще забыли о двух магах за спиной Арона.
— Есть ещё один важный нюанс. Кровь этих летающих тварей — ядовита. Мы создали нейтрализующий эликсир, но хотим его улучшить. Сделать концентрат, который даст силы и заранее создаст иммунитет к яду. Всего один глоток перед боем — и воин будет защищён. Без него даже небольшая рана может не зажить и привести к мучительной смерти.
— Вот с этого надо было начинать! — Лурдан с раздражением постучал костяшками пальцев по столу. Его лицо омрачилось. — Это уже серьёзные сложности. Опоить весь отряд в одночасье... Ладно, думаю, что-нибудь придумаем. — Он тяжко вздохнул. — Как я понял, у меня есть неделя до следующего сбора? Чтобы подготовиться и явиться с готовым планом?
— Да, — коротко кивнул Арон.
— Ну что ж, — Лурдан поднялся и потянулся. — Тогда я пойду поужинаю и отправлюсь в путь. Не хочу надолго оставлять свой двор без присмотра в такие смутные времена. Одна кровотень чего стоит...
— Конечно, — Арон тоже встал. — Ужин подадут в Малом обеденном зале. За тобой пришлют слугу.
— Отлично. Тогда до встречи. — Не сказав больше ни слова и не прощаясь, Лурдан развернулся и вышел из зала, громко хлопнув дверью.
Тяжёлая тишина, которую он оставил после себя, была почти осязаемой
Когда дверь за Лурданом наконец захлопнулась, в зале воцарилась оглушительная тишина. Мы остались вчетвером: я, Арон и его безмолвные тени — Аксель и Ваалал.
Арон с грохотом откинулся на спинку своего кресла и с силой выдохнул, скинув с себя маску непоколебимого правителя.
— Ну, вроде прошло неплохо, — произнёс он, проводя рукой по лицу. — Честно говоря, ожидал худшего. Готовился к тому, что Сайлас вообще в нас стульями кидаться начнёт.
— Я тоже не надеялся на нормальный исход, — слова вырвались у меня сами, прежде чем я успел их обдумать. — И всё время переживал за Карста.
Арон поднял на меня удивлённый взгляд.
— Почему именно за него?
— Ну... — я замялся, чувствуя, как на щеки вновь наплывает краска. — Он же словно ребёнок, который всего боится. Я до сих пор удивлён, как он вообще выжил в роли стражника при дворе Ночи. Он такой... беззащитный.
— А-а... Понятно, — губы Арона дрогнули, и на них заплясала едва уловимая, но до смерти раздражающая ухмылка.
— Я не понял, что здесь смешного? — я нахмурился.
— Да так... Подумал вдруг, что ты к нему не равнодушен... Мало ли что бывает... — он развёл руками, притворно-невинно.
У меня в глазах потемнело.
— Не бывает! — я почти взвизгнул, вскакивая с места. Мне показалось, что даже маги за спиной Арона вздрогнули. — Мне нравятся женщины! Только женщины!
— Верю, верю, успокойся, — Арон снова рассмеялся, а маги, сдерживая хриплый смешок, прижали кулаки ко ртам, но их плечи предательски тряслись. — Ладно, ладно, иди отдыхай. Скоро подадут ужин. Если так переживаешь, можешь составить компанию своему подзащитному. Поужинайте вместе.
— Вот ещё! — я фыркнул с самым возмущённым видом, на какой был способен, и решительно направился к двери. — Всем до встречи.
Я вышел, громко хлопнув дверью, и почти бегом двинулся по коридору к своей комнате. В ушах стучало: «Неравнодушен... Неравнодушен...» Чёрт возьми, этот Арон! За кого он меня принимает!
Войдя в комнату, я плюхнулся на кровать и уставился в потолок, пытаясь привести в порядок хаос мыслей. От этих раздумий меня отвлёк тихий стук в дверь.
— Войдите! — буркнул я.
Дверь приоткрылась, и в проёме показалась служанка, робко переминаясь с ноги на ногу.
— Добрый вечер, господин Терас. Ужин принести вам в комнату или пройдёте в гостевой зал?
— Ужин... — я замолчал, внутренне корчась от борьбы с собственным упрямством. Чёрт. — Принесите... в комнату к Карсту. Я... я отужинаю в его компании.
— Как скажете, господин, — служанка скрылась, тихо прикрыв дверь.
Я остался один в тишине, снова уставившись в потолок.
«Неравнодушен... — я мысленно передразнил Арона. — Скажет тоже... Просто переживаю за друга. Да. Именно. За друга».