Непосвященная

Спустя мгновение, мы оказались на залитом солнцем пляже. Под ногами вместо холодного камня затрещали мелкие ракушки. Я сделала неуверенный шаг, и песок послушно подался под моими ботинками. Позади нас тянулась полоса незнакомого пляжа, а дальше, по кромке горизонта, маячили изумрудные точки —  непроходимая стена древнего леса. Мы стояли на самом виду, как на ладони, и это чувство беззащитности заставило меня непроизвольно съёжиться.
Мы обернулись к морю одновременно, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу. И тут же заметили. Вода, всего секунду назад бирюзовая и безмятежная, вскипела в сотне метров от берега. Что-то огромное, тёмное и стремительное рассекало толщу, направляясь к нам с пугающей скоростью.
Сердце ёкнуло, и прежде чем я успела что-то осознать, сильная рука Кариона уже обвила мою талию, резко оттягивая за свою спину. Его тело стало напряжённым щитом. В этом жесте была вся его суть — порывистая, ярая, готовность встретить угрозу первым. И это было так на него похоже, так дорого моему сердцу, что я на мгновение растерялась. Но лишь на мгновение.
Я мягко, но уверенно положила свою ладонь на его руку, останавливая порыв.
— Помнишь, что говорил Аксель? — мой голос прозвучал тише, но твёрже, чем я ожидала. — Здесь женщины не слабые. Нужно показать, что ты доверяешь мне. Что я могу постоять за себя.
Он замер, и я почувствовала, как дрожь напряжения медленно отступает от его мышц. Он разжал пальцы, переплетя их с моими, и шагнул не передо мной, а рядом. Рядом, как равный с равной. Его ладонь была сухой и горячей, сжимая мою с такой силой, будя хотел через это рукопожатие передать всю свою тревогу и готовность в любой миг снова броситься в бой.
А угроза тем временем материализовалась.
Из воды, словно рожденные самой пеной, один за другим поднялись они. Сначала лишь мокрые головы с волосами, темными от воды и спутанными в бархатные пряди, падающие на плечи и спины. Затем — могучие торсы, изваянные из мышц и светлой кожи. Их глаза были цвета морской бездны и смотрели на нас с холодным, бездушным любопытством, которое заставляло кровь стынуть в жилах. В руках каждый сжимал грозный посох с тремя сверкающими наконечниками, напоминающими трезубец.
Один из них, чьи волосы были сплетены из ракушек и темного жемчуга, бесшумно выплыл вперед. Он не вышел на сушу, оставаясь по пояс в воде, его взгляд скользнул по Кариону и остановился на мне.
— Представьтесь и назовите цель вашего нахождения на нашей границе, — его голос был низким, как гул на глубине, и в нем не было ни капли приветствия.
Я ободряюще сжала пальцы Кариона, мысленно умоляя его сохранять спокойствие перед этой толпой полуголых и абсолютно бесстрастных воинов. Я выпрямила спину, подняв подбородок.
— Я Мира, а это моя истинная пара, Карион. Мы прибыли для посещения Двора Воды. Правительница Инела ожидает нас.
Русал, казалось, замер на мгновение, сверяя что-то в памяти, затем медленно, почти величаво, кивнул. Без лишних слов он поднял руку, и его ладонь описала в воздухе сложный знак.
Вода перед ним вздулась пузырем, закипела и... отступила. На поверхности появилось нечто удивительное. Сначала лишь размытые очертания, которые на глазах становились четче, обретая форму. Это была небольшая, изящная капля, целиком сотканная из хрусталя или самого чистого стекла. Внутри угадывались два мягких сиденья, а дверца, столь же прозрачная, была едва заметна.
— Заходите в воду и поднимайтесь в каюту, — пророкотал русал. — Воздуха внутри хватит, чтобы добраться невредимыми до Двора Воды. Вас довезет Дениурам. Эти существа чуют недобрые намерения за милю. Советую не соваться туда, если в сердце вашем таится зло.
— Мы готовы, — я не дала Кариону возможности усомниться, решительно потянув его за собой в набегающую волну.
Вода оказалась прохладной и приятной, мгновенно пропитала брюки и ботинки, тяжело облепив ноги. Мы шли, погружаясь все глубже, и вот уже вода достигла пояса. Именно тогда я разглядела того, кто должен был стать нашим проводником.
Спина Дениурама была подобна полированной броне, темно-синей, почти черной, и усеяна по бокам рядами мощных, костяных шипов. Стеклянная капля-каюта была пристегнута к его мощной спине широкими ремнями из какой-то прочной, переливающейся кожи. Конструкция выглядела одновременно хрупкой и незыблемой, порождением магии, а не ремесла.
— Взбирайтесь на спину и заходите внутрь. Не задерживайте Дениурама, — голос русала не терпел возражений.
Мы сделали, как было велено. Каюта оказалась удивительно просторной внутри. Подушки на сиденьях были мягкими и упругими, словно налитыми водой. Как только мы уселись, дверца захлопнулась с тихим, но финальным щелчком, и пространство вокруг нас наполнилось низким, ощутимым гудением — вибрацией чистой магии, которая заставила кожу покрыться мурашками.
Я невольно вздрогнула и вцепилась в руку Кариона.
— Надеюсь, мы не пожалеем об этом, — прошептала я, глядя, как наш подводный эскорт окружает нас.
— Надеюсь, — его голос был ровным, но взгляд, прикованный к русалам, выдавал все то же напряжение.
Один из стражей приблизился к Дениураму и положил ладонь на его бронированный бок, словно делясь безмолвным приказом. Существо ответило глухой, едва слышной через стекло вибрацией. Русал отступил.
И началось погружение.
Мир за стеклом медленно потемнел, сменив яркую бирюзу на глубокий  синий и, наконец, на почти черный цвет. Каюта плавно пошла ко дну, и лёгкие сдавило от непривычного давления. Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу. Я закрутила головой, глядя то в темноту впереди, то на спокойное лицо Кариона, ища в нем опору.
— Мира, всё в порядке, — его голос прозвучал удивительно спокойно в этом заколдованном пузыре. — Они переправляли не один десяток мирных жителей. Я не припоминаю, чтобы хоть кто-то вот так... утонул в воздушной камере.
— Но, Карион, это так... необычно, — я сглотнула комок в горле. — Здесь так темно и глухо. Кажется, мы сейчас исчезнем в этой пустоте навсегда.
— Здесь всё дышит магией. На самом деле мы помчимся с безумной скоростью, просто не заметим этого. Смотри.
И правда, вглядевшись, я начала замечать изменения. В кромешной тьме то и дело вспыхивали призрачные огни — стаи светящихся медуз, проплывающих подобно сияющим привидениям. Причудливые рыбы с телами-лезвиями и длинными, похожими на перья, плавниками лениво уступали нам дорогу. Где-то вдали угадывались громадные, исполинские очертания подводных скал, увитые фосфоресцирующими лианами и огромными, невиданными цветами, которые пульсировали мягким светом, словно живые сердца океана.
Русалы плыли рядом, и теперь я могла разглядеть их во всей красе. Их мощные хвосты, покрытые чешуей, заканчивались не одним, а двумя широкими полупрозрачными плавниками, похожими на крылья гигантской бабочки. Они не просто плыли — они парили в толще, каждое движение исполненное нечеловеческой грации и силы. Они оттолкнулись от невидимой стены течения, и Дениурам, почувствовав сигнал, ринулся вперед, набирая скорость, которую теперь можно было почувствовать лишь по мелькающим во тьме вспышкам подводного света.
— Интересно, — задумчиво произнес Карион, не отрывая взгляда от этого фантастического зрелища, — куда именно нас доставят? В замок над водой... или в тот, что скрыт в самой глубине?
Я не ответила, завороженная этим миром. Страх отступил, уступив место жгучему любопытству и предвкушению чуда. Я прижалась к стеклу, стараясь не упустить ни одной детали этого завораживающего пути в сердце водной империи.

Слова Кариона замерли в воздухе, не успев долететь до меня, потому что в тот же миг всё вокруг преобразилось. Дениурам, чьё мощное тело до этого лишь глухо вибрировало, замер, и свита русалов расступилась, образуя живые ворота. И перед нами раскрылась панорама, от которой перехватило дыхание и застучало в висках.
Вот он. Двор Воды.
Он возник из бездны не постепенно, а явился сразу, целиком, как самое смелое и прекрасное видение. Казалось, сама тьма расступилась, чтобы явить миру свою сокровенную жемчужину. Сначала лишь огни — миллионы мерцающих точек, синих, изумрудных, серебристых, как рассыпанное по бархату ночи диковинное созвездие. А затем проступили и очертания.
Величественный замок парил в толще, непостижимым образом сочетая хрупкость и незыблемую мощь. Его шпили, словно выточенные из гигантских кристаллов, ловили лучи света, пробивавшиеся с далекой поверхности, и дробили их на миллионы ослепительных радужных зайчиков. Казалось, всё здание было вырезано из цельного алмаза, вечного льда и перламутра. Стены его не были гладкими — они напоминали причудливое, диковинное сплетение кораллов всех оттенков розового, оранжевого и лилового, и при каждом движении нашего скользящего взгляда они переливались, меняя цвет.
От главных аркад расходились белоснежные, ажурные лестницы, уводящие в таинственные гроты и на скрытые площадки. Вдоль них, словно живое серебро, струились ручьи светящегося мха, а между этими живыми реками сновали стайки маленьких голубых рыбок — быстрых, невесомых, как пузырьки смеха.
А сады... Боги, какие это были сады! По обеим сторонам от главной аллеи простирались их подводные рощи, где нежно колыхались, подобно шелковым шлейфам, гигантские анемоны. Их лепестки были тоньше папиросной бумаги и переливались всеми цветами заката. Между ними тянулись к невидимому небу высокие, гордые водоросли глубокого фиолетового и изумрудного оттенков. В тени древних, причудливо изогнутых кораллов, напоминавших окаменевшие деревья, паслись существа, чей вид дышал такой древностью, что время вокруг них, казалось, текло иначе. Ленивые морские существа с панцирем, словно броня, настоящие живые острова. И стаи диковинных прозрачных медуз — их купола пульсировали мягким, фосфоресцирующим светом, а щупальца струились, как живые дымчатые шлейфы.
Я не могла отвести глаз. Где-то у самых величественных ворот, в лабиринте прозрачных мостов и арок, мелькали тени других, незнакомых существ. По дну, покрытому идеальными каменными плитами, медленно, с королевским величием полз огромный моллюск, его раковина была усыпана самоцветами, ловящими и отбрасывающими блики. Над ним, как призрачный балдахин, проплывал косяк серебристых рыб, и когда они поворачивались всем телом одновременно, их чешуя вспыхивала ослепительным зеркальным щитом. А чуть поодаль, на выступе темного рифа, застыли в немом ожидании несколько гигантских рыб. Их чешуя переливалась глубокими, бархатными оттенками — сапфировым, аметистовым, кроваво-рубиновым. Они были похожи на цепь стражей, на живые созвездия, что с бесстрастным спокойствием взирают на течение вечности.
Над всем этим миром царила не просто тишина, а великое, бездонное спокойствие. Спокойствие глубин, которые видели рождение и гибель миров. И мое собственное сердце, зачарованное, начало биться в унисон этому ритму — медленно, глубоко, торжественно. Оно словно сливалось с пульсацией этого дивного дворца, этого сердца водной стихии, в котором, я чувствовала, мне предстоит прожить часть своей жизни.
— Карион... — выдохнула я, и мой голос прозвучал как молитва, полная немого восхищения. — Это место... оно поражает. Нет, это слишком слабое слово. Оно пленяет. Оно как живая сказка. Я никогда, никогда не видела ничего более прекрасного и величественного.
Он молчал секунду, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мои. Его взгляд был прикован к тем же чудесам, но в его глазах я читала не детский восторг, а напряженную оценку воина.
— Мира, оно не только прекрасно, — произнес он тихо, и его голос, приглушенный магией кабины, прозвучал как предостерегающий звон стального лезвия. — Оно еще и не менее опасно. Не забывай об этом. Красота глубин часто бывает обманчива и смертоносна.
Его слова обожгли меня, как струя ледяной воды. Я смущенно потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец. В его словах не было упрека, лишь забота и трезвость, от которых моя наивная восторженность вдруг показалась мне такой же хрупкой и беззащитной, как те самые анемоны за стеклом. Я уже собиралась что-то пробормотать в оправдание, что-то вроде «я просто не ожидала...» или «конечно, ты прав...», но не успела.
Наш Дениурам плавно взмахнул своими мощными плавниками, и капля-каюта, послушная его движению, начала медленный, величавый подъем навстречу сияющей поверхности.

Сердце в груди сжалось от непривычного перепада, пропустив болезненный, но быстрый удар. Давление, давившее на уши и виски все это время, наконец-то ослабло, оставив после себя лишь легкий, призрачный звон. И тогда случилось это. Из темноты индиго и черного бархата, в которых мы тонули последние минуты, внезапно родился ослепительный, пронзительный свет. Сперва это были размытые пятна, похожие на призрачные облака, а затем — яростное, не знающее жалости солнце. Оно ударило прямо в глаза, заставив меня сильно зажмуриться.
Я заморгала, пытаясь привыкнуть к этому новому, огненному миру. И когда зрение наконец прояснилось, я ахнула, забыв дышать.
Если подводная часть Двора Воды была завораживающим, таинственным сном, то то, что открылось нам на поверхности, было его торжествующим, ликующим пробуждением. Величественный замок парил над водой, и казалось, он был соткан не из камня, а из самого света. Из бирюзового сияния неба, из миллиардов сверкающих капель росы, повисших на резных балконах и шпилях. Башни, невероятно высокие и изящно стройные, устремились ввысь, а их кристальные стены были настолько чисты, что в них, как в гигантских зеркалах, отражались проплывающие облака — казалось, они спускаются по невидимым лестницам прямо в лазурные объятия залива.
Каждый арочный мост, переброшенный между башнями, был ажурным и легким, как кружево, сплетенное из морского бриза и солнечных лучей. На прозрачных, будто стеклянных, галереях играл и плясал свет, отбрасывая на мраморные стены живые, переливающиеся узоры. Купола, покрытые чешуей из настоящего перламутра и ракушек, ловили солнце и швыряли его обратно — ослепительными, слепящими бликами, рассыпавшимися по гладкой поверхности бесчисленных каналов. Воздух был напоен мелодичным шепотом фонтанов, что били среди изумрудных садов и тихих морских бухточек, запуская в небо тонкие, дрожащие радуги.
Но больше всего поражала не архитектура, а жизнь, кипевшая здесь. Она была диковинной, многоцветной и невероятно гармоничной. На пристани, вырезанной из белого коралла, изящные эльфы с кожей цвета морской пены и русалки с волосами, заплетенными из жемчужных нитей и водорослей, непринужденно беседовали с высокими, словно высеченными из текущей воды, существами. Их формы были зыбкими, постоянно меняющими очертания, и сквозь них просвечивало солнце. Рядом замерли, словно ожившие статуи, загадочные женщины-эльфийки с глазами глубокого изумрудного цвета, а в их волосах, переплетенных с живыми лилиями и нежными веточками коралла, путались крошечные светлячки-капельки.
В воздухе, словно ожившие драгоценности, порхали светящиеся феи. Их крылья переливались сапфировыми и аквамариновыми искрами, а за их полетом тянулся серебристый шлейф магии. А у самой воды, по стенам, покрытым влажным блеском, мелькали темные, стремительные силуэты с серебряной чешуей на гибких плавниках.
Все здесь — каждое существо, каждый изгиб арки, каждый лепесток невиданного водного цветка — было частью одного огромного, дышащего полной грудью организма. Все было пронизано невыразимой словами гармонией. Я, не в силах вымолвить ни слова, в изумлении коснулась руки Кариона. Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я читала то же потрясение. Мы действительно добрались.
В этот момент Дениурам плавно подплыл к массивному мраморному мосту, чьи ступени, покрытые резьбой, уходили прямо вглубь морской пучины, и замер. И тут произошло новое чудо. Русалы, что сопровождали нас, один за другим стали подниматься из воды. Их мощные хвосты, только что режущие толщу, на глазах преображались. Чешуя сжималась, светлела, превращаясь в подобие плотных, блестящих штанов из кожи и перламутра, а из под них появлялись сильные, мускулистые ноги. Вода стекала с их торсов, и теперь они стояли перед нами на двух ногах, такие же властные и бесстрастные.
Дверь нашей хрустальной каюты с тихим щелчком открылась. Ворвался поток свежего, соленого воздуха, пахнущего цветами, морем и чем-то незнакомым, сладковатым — запахом самой магии. Мы с Карионом глубоко вдохнули полной грудью, освобождая легкие от ощущения замкнутого пространства.
Один из русалов, тот самый, с жемчужными сплетениями в волосах, сделал шаг вперед и повелительным жестом указал на ступени.
— Выходите и следуйте за нами, — его голос на воздухе звучал чуть грубее, но все так же властно. — Я провожу вас в ваши покои. Ваша задача — ждать, пока за вами не придут.
Мы молча поднялись с прохладных сидений, и я сделала первый шаг на влажные, отполированные водой и ступнями бесчисленных существ мраморные ступени. Камень был прохладным даже сквозь подошву ботинок, и по нему струились тонкие, почти невидимые ручейки, словно лестница сама по себе дышала влагой. Моя рука сама нашла ладонь Кариона, и наши пальцы переплелись — мои, еще дрожащие от пережитого чуда, и его, твердые и надежные. Так, единым целым, мы и пошли за нашими безмолвными провожатыми.
Ступив на прозрачный, как хрусталь, мост, я почувствовала, как под ногами упруго прогнулась живая магия, а не мертвый камень. И я не смогла удержаться, чтобы не замедлить шаг, жадно впитывая все вокруг. Воздух звенел от непривычных звуков: мелодичного перезвона каких-то стеклянных колокольчиков, смешавшегося с шепотом воды и далекого, заливистого смеха.
Жители Двора действительно рассматривали нас с нескрываемым интересом, но в их взглядах не было враждебности — лишь любопытство к незнакомцам. Эльфийки с волосами цвета морской пены и глазами, как глубинные озера, встречали мой растерянный взгляд дружелюбными, лучистыми улыбками. Некоторые из них, совсем юные, с гирляндами из живых ракушек в волосах, застенчиво кивали мне, и мне хотелось улыбнуться им в ответ. Но их взгляды, скользнувшие на Кариона, тут же менялись — в них появлялась тень опаски, мимолетный, но заметный холодок. Местные мужчины, высокие и статные, не пялились открыто, но я ловила на себе их короткие, оценивающие взгляды, полные скрытого недоверия. Мы старались идти быстро, не выказывая ни страха, ни излишнего любопытства, но быть незамеченными в этом месте было невозможно.
И я чувствовала каждое напряжение в руке Кариона. Его пальцы сжимали мои с почти болезненной силой всякий раз, когда мимо нас, бесшумно, словно скользя по мосту, проходил очередной русал или эльф из стражи. Это было единственной уликой, выдававшей бурю внутри него. На его лице застыла бесстрастная, почти отрешенная маска воина, который просто следует за проводником, но я-то знала каждую его черту. Я видела легкую складку у губ и едва заметную напряженность в скулах, которые он так старательно скрывал.
Но несмотря на эту настороженность, сама атмосфера Двора Воды медленно, но верно топила лед в душе. Воздух, напоенный соленым бризом, ароматом экзотических цветов и сладковатым запахом морских водорослей, заполнял легкие, действуя как успокаивающий бальзам. И тут мимо нас, вихрем пронеслись несколько местных ребятишек с чешуйчатыми плавниками на щиколотках и перепонками между пальцами. Они радостно кричали друг другу о том, что в лавку у причала наконец-то привезли сладкие водоросли, и их звонкие голоса звучали как сама беззаботность. Они наперегонки перебирали маленькими ножками, обгоняя друг друга, а прохожие лишь ласково улыбались, провожая их взглядами, полными нежности.
Я не смогла сдержать глубокий, счастливый вздох.
— Как же здесь хорошо... — прошептала я, обращаясь к Кариону и сжимая его руку. — Посмотри, как здесь красиво. И все они кажутся такими... безмятежными. Такими счастливыми.
Карион приподнял брови, и на его губах дрогнула едва заметная, скептическая улыбка.
— Тебе уже нравится здесь? Все тревоги ушли, испарились вместе с морским туманом?
— И да, и нет, — покачала я головой, пытаясь выразить смешанные чувства. — Тревоги никуда не делись. Но здесь так спокойно, так... безопасно. Словно всех проблем и правда не существует. Словно война и предательство остались где-то в другом мире.
— Я рад, Мира, — его голос смягчился, а улыбка стала по-настоящему теплой, растопив лед в его глазах. Он приблизился ко мне, и на мгновение мне показалось, что он хочет меня обнять, но лишь сильнее сжал мою руку. — Я рад, что ты можешь чувствовать себя здесь в безопасности. Хотя бы на время.
Мы шли дальше, и вот перед нами выросли исполинские, устремленные в самое поднебесье башни замка. Они сияли и переливались в лучах заходящего солнца, казалось, сложены из застывшего света и живой воды. Они выглядели такими же приветливыми и безмятежными, как и все вокруг. Но стража у массивных, украшенных резьбой в виде волн дверей мгновенно вернула ощущение реальности. Два рослых русала в доспехах из отполированной раковины и перламутра стояли недвижимо, их лица были каменными масками, а взгляды — острыми, как трезубцы.
Наш проводник подошел к одному из них и молча коснулся его плеча. Тот лишь кивнул, не меняя выражения лица, и его голос прозвучал гулко и формально, нарушая чарующую тишину:
— Госпожа Мира и её спутник Карион. Вас проводят в ваши покои. Ожидайте, за вами придут.
Второй стражник вышел вперед и молча, повелительным жестом, поманил нас следовать за собой. Мы обменялись с Карионом короткими, полными понимания взглядами — момент безмятежности закончился. Настало время осторожности.
Высокий русал повернулся, и тяжелые двери замка бесшумно отворились, впуская нас внутрь. И нашему взору, замершему в предвкушении, открылось убранство замка.
Переступив порог, мы замерли на мгновение, ослепленные не яркостью, а утонченной игрой света. Мы оказались в просторном холле, где не было ни одного ослепляющего луча. Свет струился мягко и рассеянно, рождаясь где-то свыше и отражаясь от высоких колонн, сплошь покрытых слоями перламутра. Он переливался нежными радужными отсветами, бросая на стены живые, танцующие зайчики. Под ногами волновался целый океан, застывший в камне — пол был выложен изумрудным мрамором с причудливыми разводами, так точно имитировавшими морскую волну, что мне на мгновение показалось, будто я ступаю по самой воде. По обеим сторонам зала на изящных кованых подставках стояли фонари, обитые зеленоватым и голубым морским стеклом, и когда мимо проносилась легкая воздушная струя — а они проносились постоянно, словно само здание дышало, — стеклышки тихо позванивали, наполняя пространство тонкой, хрустальной музыкой.
Нас повели дальше, и это было похоже на путешествие по великолепной галерее чудес. Стены были затянуты гобеленами невероятной работы. Они не просто висели — они жили. На одном из них сквозь сине-зеленую ткань проскальзывала мифическая русалка, и мне почудилось, что ее длинные серебряные волосы шевельнулись. На другом виднелись лишь скользящие в глубине хвосты причудливых рыб, мерцающие жемчужной чешуей. В арочных нишах, словно выточенных из гигантских раковин, замерли статуи диковинных морских существ — то ли рыб, то ли духов воды. Возле одной из таких ниш журчал искусственный ручей, выложенный гладкой галькой, и по нему лениво плавали крошечные золотые рыбки, вспыхивая в лучах света, как живые самоцветы.
Затем мы начали подниматься. Винтовая лестница была вырезана из цельного кораллового камня, ее ступени, отполированные бесчисленными шагами, были на удивление теплыми и гладкими под ногой. На каждом пролете ажурные балюстрады, украшенные вставками из солнечного янтаря и перламутровых раковин, казалось, плели кружево из света и тени. Воздух здесь был еще более насыщен морской свежестью, а тихое эхо наших шагов смешивалось с постоянным, приглушенным плеском — словно само сердце замка билось в ритме прибоя.
На третьем этаже атмосфера сменилась. Коридор стал уже, уютнее. Стены, выложенные из светлого, полированного известняка, излучали мягкий, матовый свет. Здесь почти не было пышных украшений — лишь лаконичная красота натурального камня и тончайшая, ювелирная резьба по обрамлению дверей. На деревянных створках были вырезаны замысловатые символы: спирали волн, стилизованные трезубцы, лики древних морских божеств, чьи глаза, казалось, следили за нами с молчаливым любопытством.
Одна из дверей легко подалась под рукой стража. И мы вошли.
Я невольно ахнула, остановившись на пороге. Это была не комната, а воплощение самой морской мечты. Пространство было залито светом, льющемся отовсюду: из огромных панорамных окон открывался захватывающий вид на бескрайнюю бирюзовую гладь, уходящую к самому горизонту, где небо сливалось с морем в ослепительной сияющей линии. Интерьер был выдержан в светлых, воздушных тонах: белые стены, акварельные ковры с размытыми узорами, напоминающими морскую пену, мебель из светлого дерева с изящными инкрустациями из перламутра.
Но главным украшением комнаты была диковинная чаша в самом центре. Она была вырезана из цельного куска узорчатого стекла и наполнена чистейшей водой, на дне которой лежали светящиеся морские камни . Они источали мягкий, мерцающий синий свет, который колыхался на стенах и потолке, создавая иллюзию подводного грота.
В центре этого сияния стояла широкая кровать с белоснежным бельем и струящимся балдахином цвета морской волны. Рядом — изящные прикроватные столики из светлого дерева. По бокам комнаты располагались большой резной белый шкаф и туалетный столик с зеркалом в раме из морских раковин и небольшим креслом.
Стражник, нарушив наше молчаливое оцепенение, произнес глуховатым голосом:
— Отдыхайте. На ужин с правительницей Инелой вас пригласят. В шкафу вы найдете чистую одежду разных размеров. Подберите себе что-нибудь удобное. Дверь в конце комнаты ведет в уборную и небольшую купель.
— Спасибо вам, — мой голос прозвучал тихо и немного сдавленно, я едва смогла вымолвить эти слова, всё еще находясь под властью этого места.
Он лишь коротко кивнул, развернулся и вышел, притворив за собой дверь беззвучным, но окончательным движением. Щелчок замка прозвучал как точка, отделяющая все тревоги пути от этого неожиданного убежища. Мы остались одни в этом сияющем, тихом пространстве, залитом светом заката и мягким голубым сиянием волшебных камней.