Непосвященная

Время текло тягуче и безжалостно, каждая секунда отзывалась ноющей болью в висках. Вместе с магами и Ароном мы обходили ряды стражников, вливая в пересохшие губы противоядие. Руки сами помнили движения, но ноги были ватными, готовыми подкоситься в любой миг. А сердце... Сердце сжималось в ледяной комок от одной-единственной, навязчивой мысли: Карион там. Один. Во вражеском логове, где каждый камень дышит ненавистью, а каждый встречный может оказаться монстром.
Я пыталась гнать прочь эти образы, сжимала кулаки до белизны в костяшках, убеждая саму себя: «Он сильный. Он могущественный. Никакие твари не смогут его одолеть. Он вернется. Он обязательно вернется». Но страх — коварный противник. Он шептал на ухо картины поражения, заставляя кровь стынуть в жилах.
— Мира, ты в порядке? — Голос Арона прозвучал как будто издалека. Его рука легла на мое плечо, и я вздрогнула, вынырнув из пучины своих кошмаров.
Я попыталась улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие улыбки, больше похожее на гримасу боли.
— Я... в порядке. Просто... боюсь за него.
— С ним все будет хорошо, — его голос прозвучал увереннее, чем выглядело его уставшее лицо. — Пойдем с нами. Нужно обсудить, что делать дальше. Ужин принесут.
— Да, — кивнула я, с благодарностью принимая это предложение. — Пойдемте. Сейчас мне... невыносимо оставаться одной с моими мыслями.
Мы поднялись в зал для совещаний. Обычно величественный и строгий, сейчас он казался таким же опустошенным и вымотанным, как и мы. Я почти рухнула в кресло, чувствуя, как каждая мышца кричит от напряжения и усталости.
Валаал и Аксель переглянулись. В их взгляде читалась та же тяжесть, что давила и на меня.
— Мира, — тихо начал Валаал, его голос был хриплым. — Нам нужно подумать... что будем делать, если... Карион не вернется.
Эти слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как лезвие кинжала. Они вонзились прямо в мое сердце, и я уже готова была закричать, заплакать, отрицать...
И в этот миг пространство в центре комнаты взвыло.
Порыв невиданной магии, дикой и необузданной, пронесся по залу, сдувая со столов бумаги и заставляя пламя светящихся шаров бешено заплясать. Воздух затрепетал, и прямо перед нами, из ничего, материализовались три фигуры.
Карион. Он стоял, как скала, его лицо было искажено нечеловеческим усилием. В одной руке он сжимал руку стражника Зораха, а в другой...
Сначала я не поняла. Изможденное, исхудавшее тело, покрытое грязью и запекшейся кровью. Одежда висела лохмотьями. И волосы... длинные, спутанные пряди, среди которых резко и неестественно выделялись белые, будто выжженные сединой. И глаза... пустые, потухшие, смотрящие в никуда.
И сердце мое остановилось.
— Терас... — это имя сорвалось с моих губ беззвучным шепотом.
— КАРИОН! ТЕРАС!
Я сорвалась с места, забыв про усталость, про все на свете. Карион, увидев меня, тут же разжал руки. Стражник и Терас, грузно осели на пол. А Карион шагнул мне навстречу, его руки обхватили мою талию и прижали к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он дрожал. Вся его мощная фигура была напряжена до предела, будто его вот-вот разорвет изнутри.
— Я выпил вторую склянку, Мира, — он проскрежетал зубами прямо у моего уха. Его голос был хриплым, чужим, полным боли. — Чтобы перенести их обоих... Меня... меня разрывает. Помоги.
Его слова были полны отчаяния, которого я никогда не слышала от него. В его глазах, совсем близко, я увидела не победу, а агонию. Бушующую бурю магии, которую он едва сдерживал.
— Давай уйдем отсюда, — зашептала я, прижимаясь к нему, пытаясь своим прикосновением хоть как-то его успокоить. — Сейчас, только поможем Терасу и... — я бросила взгляд на второго пленника.
— Это Карст. Его дружок, — Карион выдавил сквозь стиснутые зубы. — Мой брат отказался уходить без него. Пришлось тащить и этого щенка.
Валаал и Аксель уже были рядом, осторожно поднимая Тераса и того юношу — Карста. Их лица были серьезны.
— Двойная доза того зелья безумно опасна, Карион, — глухо произнес Валаал, осматривая его взглядом, полным тревоги. — Тебе чертовски повезло, что ты смог совершить переброс с двумя пассажирами и не размазаться по межмирью. После такого всплеска... ты мог навсегда потерять контроль над своей силой.
Арон, сидевший все это время в стороне, на удивление выглядел спокойным и даже довольным. Он лишь склонил голову в нашу сторону, и в его глазах читался холодный расчет.
— Идите. Мы приведем их в порядок, накормим, дадим отдохнуть. Но сразу скажу, — его взгляд упал на Тераса и Карста, став жестким, — к ним будет приставлена охрана. Рисковать я не буду. Особенно с теми, кто слушался Зораха. Хотя... — он перевел взгляд на Карста, — ты можешь оказаться нам очень полезен, юноша. Если, конечно, будешь сотрудничать...

Я не стала тянуть ни секунды. Обхватила Кариона за плечи, почувствовав, как он весь напряжен, будто из раскаленного металла. Его магия билась изнутри дикими, неуправляемыми волнами, словно обжигая мне кожу даже через одежду.
— Держись за меня, — прошептала я, и мир вокруг нас изчез, но буквально через мгновние мы оказались в нашей спальне.
Здесь пахло нами — тишиной, покоем и легким ароматом сушеных трав. Не было посторонних глаз, не было давящего веса ответственности. Здесь мы могли быть просто мы.
Карион едва стоял на ногах, его дыхание было прерывистым и хриплым.
— Присядь, — мягко сказала я, подводя его к нашей широкой кровати. — Давай сюда.
Он послушно опустился на край, его плечи были сгорблены под невидимой тяжестью. Я села рядом, и тогда он, без слов, сделал то, что не делал никогда  — медленно склонился и опустил свою тяжелую голову мне на колени. Он глубоко вздохнул, и в этот миг его огромные, кожистые крылья, источавшие дымку тьмы, сжались, втянулись в его спину, растворяясь без следа, оставляя лишь память о напряжении в мышцах.
Я не стала ничего спрашивать. Просто легонько, почти невесомо, коснулась его висков кончиками пальцев, а затем погрузила пальцы в его густые, темные волосы. Начала гладить медленными, успокаивающими движениями, расчесывая пряди, слегка царапая ногтями кожу головы снимая напряжение.
Через несколько минут его дрожь начала понемногу стихать. Тело, бывшее сжатой пружиной, начало расслабляться под моими пальцами.
— Он был... как тень, — тихо, уткнувшись лицом в мои колени, заговорил он. Его голос был глухим, лишенным привычной твердости. — Забытая, изможденная тень, ни капли от веселого и болтливого Тераса. Увидев его в том подземелье... — он замолчал, и его горло содрогнулось от сглатывания. — Внутри все сжалось в комок. Захотелось рычать, крушить все вокруг, рвать на куски тех, кто посмел... Но я не мог. Не мог показать ему ничего, кроме уверенности. Он и так был на грани.
Мои пальцы не останавливались, продолжая свой нежный, монотонный путь.
— А потом пришел Дорок. Со стражей. — Его голос стал жестче, в нем снова зазвенела сталь. — Пришлось выпить ещё зелье. Оно... оно горит изнутри. Заставляет все кипеть. Мысли становятся острыми, как лезвия, а магия... магия кричит, чтобы ее выпустили.
Он замолчал, и я почувствовала, как по его спине пробежала судорога. Я знала, что сейчас он видит это снова.
— Они обнажили мечи. А я... я просто поднял руки. И тьма... она сама рванула из меня. Не я управлял ею. Она просто... выполнила то, чего я хотел. Абсолютно точно. Беззвучно. — Он сделал паузу, и в комнате повисла тишина, которую нарушал лишь его сдавленный шепот. — Их головы... покатились по полу. К его ногам. Он смотрел на них с таким... ужасом. А я смотрел на Дорока. Я видел врага, но старался помнить, что он мой брат и тогда, я попытался помочь ему, я сосредоточил силу внутри себя и воззвал к магии моей матери, чтобы она освободила его от влияния Миады, но я не знаю, получилось ли у меня...
Я наклонилась и губами коснулась его виска, шепча слова утешения, которых не было слышно, но которые, я надеялась, он чувствовал.
— И этот мальчишка... Карст, — в голосе Кариона снова появилось раздражение, отголосок той ярости. — Я хотел оставить его. Не доверяю я ему. Любой, кто носил их форму, для меня предатель. Но Терас... — он покачал головой у меня на коленях. — Он встал на его защиту. Выпрямился весь израненный и заявил, что не уйдет без него. Пришлось тащить и его. Ради Тераса.
— Ты все сделал правильно, — тихо сказала я, продолжая гладить его по голове. — Ты спас своего брата и постарался помочь Дороку. Ты доставил его в безопасное место. И ты не стал убивать невинного, даже если не доверяешь ему. Это и есть сила, Карион. Не та, что рубит головы, а та, что позволяет проявить милосердие.
Он тяжело вздохнул, и наконец его тело полностью обмякло, отдаваясь моим рукам и тишине нашей комнаты. Буря внутри него понемногу утихала, сменяясь глухой, выматывающей усталостью. И я была готова сидеть так всю ночь, чтобы он хоть ненадолго смог забыть о том, что творится у него внутри...