Непосвященная

Я вышла из таверны, и холодный ветер обжег мое разгоряченное лицо. Леама бросила на меня сочувствующий взгляд, но промолчала — словно понимала, что сейчас любые слова будут лишними. Мы зашагали вперед, и с каждым шагом я чувствовала, как адреналин постепенно уступает место глухой, ноющей пустоте.
Мы дошли до дерева жизни, и у меня перехватило дыхание. Здесь, у этого древнего исполина, Дорок хотел меня придушить. Ветви шелестели над головой, будто шептали предостережение. Я резко отвернулась, стараясь не смотреть на то место, где его пальцы впивались в мою шею...
— Хозяйка?
Леама осторожно тронула мою руку. Я вздрогнула.
— Расскажи мне про духов леса, — попросила я, стараясь заглушить неприятные воспоминания. — И как быть, если встретишься с ними?
Леама задумалась, её большие глаза засияли в лучах пробивающегося сквозь листву света.
— Вам помогут знания, что спрятаны в вашем подсознании, — сказала она. — Но я могу рассказать о некоторых.
Она улыбнулась, и в её голосе появились теплые нотки.
— Есть добрые духи. Они следить за порядком в лесу, защищать его. Например, Чулы.
Я представила крошечных созданий, и в голове будто что-то щелкнуло — смутное воспоминание, словно отголосок сна.
— Они любить пить нектар и заботится о цветах, — продолжала Леама. — Их трудно увидеть, только если они сами захотеть показаться. Но вы их сразу узнать!
Она оживилась, размахивая руками.
— Они похожи на маленьких эльфов, размером с ладонь. Глазки — как бусинки, а крылышки... Она взмахнула пальцами, изображая мерцание. — Они переливаться на солнце, словно крылья бабочек! У них маленькие ручки, тоненькие босые ножки...
Я невольно улыбнулась.
— Их тельце покрыто мягким мехом, — Леама прижала руки к груди, будто представляя одного из них. — Они петь песенки цветам, чтобы те распускаться и давать им нектар...
Но затем её выражение изменилось. Глаза стали серьезными.
— А есть темные духи. От них... лучше держаться подальше.
Ветер внезапно стих, и лес будто замер.
— Один из самых опасных — Негуль.
Её голос стал тише, словно она боялась, что его услышат.
— Он проникать в сознание. Заводить путников в глубь леса... и убивать.
По спине пробежал холодок.
— Негуля может одолеть только ищейка, когда обретать истинную силу... Она посмотрела на меня. ...или могущественная ведьма, которая уметь блокировать своё сознание.
— То есть... она просто не пойдет за ним в лес?
Леама кивнула.
— Да. Но... Она замялась. — Если дух уже войти в разум... тогда только сила может его изгнать.
Я вздохнула, оглядывая лес.
— Надеюсь, нам не придется это проверять.
Леама улыбнулась, но в её глазах читалась тревога.
— Леама, — я остановилась, раздвигая ветку перед собой. — А почему ищейка может одолеть Негуля? Они что, тоже блокируют сознание?
Леама задумалась, её ушки нервно подрагивали, пока она подбирала слова.
— Нет, хозяйка. Всё сложнее. — Она оглянулась, будто боялась, что лес подслушивает. — Когда ищейка обретать свою пару, его сила умножаться в десятки раз. В нём просыпаться сильная магия. Тогда... он давать Негулю телесную оболочку.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— И убить его... как смертного?
Леама кивнула. — Да. Но только в этот момент Негуль уязвим.
Я закусила губу, размышляя. — А эльфы, ведьмы и ищейки... они бессмертны?
Леама рассмеялась, но звук был скорее нервным, чем весёлым.
— В каком-то смысле — да, хозяйка. Они стареть очень медленно и их раны заживать быстро и могут жить тысячи лет... если повезёт. — Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень. — Но убить можно всех.
Я резко остановилась. — А Ведающая? Кто она?
Леама замерла. Её пальцы сжали край платья.
— Никто не знать, хозяйка. — Она понизила голос до шёпота. — Она жить в этом мире с тех времён, что никто не помнить из простого народа. Говорят... ей не меньше тысячи лет.
Ветер внезапно стих, будто и сам лес притих, слушая.
— Но в народе ходить слухи... — Леама оглянулась ещё раз, затем придвинулась ближе. — Что её родителями были могущественная ведьма... и высший эльф.
Я почувствовала, как сердце замерло.
— Эльф, обладавший огромным запасом магии... — прошептала она.
На мгновение я задумалась о вечности. Как это — жить тысячи лет? Неужели не наскучит бесконечная череда дней, когда все вокруг рождаются и умирают, а ты остаешься? Я провела рукой по своему лицу — коже, которая казалась такой молодой... Сколько же мне на самом деле?
Звуки леса мягко обволакивали мысли: шелест листьев, щебет невидимых птиц, жужжание крыльев крошечных существ, сновавших между ветвей. Они выглядели безобидно — пушистые комочки с переливающимися крылышками, но их названия упорно выскальзывали из памяти.
Мы шли уже несколько часов, когда ноги начали предательски гудеть. Я уже собиралась предложить Леаме передышку, как вдруг...
— Хозяйка, смотрите!
В просвете между деревьями замаячили очертания города.
— Мы почти прийти! — Леама оживилась, указывая вдаль. — Вон там рыночная площадь. Хорошо, что успеть до темноты...
Её ушки нервно дёрнулись.
— Ночью в лесу небезопасно. Хотя... Она понизила голос. ...и днём можно встретить тёмного духа, если он почувствует слабость путника.
Дорога расширилась, и мы вышли на каменистый тракт. Леама тут же потянула меня за рукав:
— Надеть капюшон, хозяйка. И... постараться не разговаривать с прохожими. Пока не дойти до Норана.
Я послушно натянула ткань на голову, но тут же замерла, заворожённая.
Замок.
Он возвышался над городом, будто вырезанный из самого неба. Центральная башня устремлялась ввысь, а вокруг, словно верные стражи, стояли другие — поменьше, но не менее величественные. Серый камень стен проглядывал сквозь густой плющ, который, казалось, дышал вместе со зданием.
— Хозяйка... — Леама дёрнула меня за рукав. — Нельзя так явно пялиться на Лундарову обитель.
Но я едва слышала её.
Рыночная площадь оглушила нас сразу:
Гомон голосов, крики торговцев, звон монет. Запахи — сладкие, пряные, резкие — ударили в нос. Какой-то маленький эльф пронёсся мимо, толкая тележку с горой сладостей: леденцы, мерцающие, как драгоценности, пирожки, от которых поднимался пар, фрукты в карамели...
— Хозяйка, не отвлекаться! — Леама прижалась ко мне, нервно озираясь. — Сначала — к Норану. Потом — дела.
Она потянула меня в сторону узкого переулка, но я на секунду обернулась...
Вдруг перед нами выросла пышная эльфийка, перекрывая дорогу. Руки в боки, взгляд, полный укора, она пригнулась к Леаме, и её длинные серебряные волосы рассыпались по плечам, как водопад.
— Леама! Маленькая негодница! — её голос звенел, как колокольчик, но в нём явно читалось недовольство. — Совсем забыла про меня, ни стыда ни совести! Я уж думала, ты померла там в своей таверне!
— Марла! — Леама пискнула от радости и, не раздумывая, подскочила к эльфийке, вцепившись в неё своими маленькими ручками. — Как я рада! Как детки? Как Норан?
Она оглянулась на меня, затем прижалась к уху Марлы и прошептала:
— Ты не поверить, но нам... нужно решить пару вопросов. И негде остановиться. Мы могли бы переночевать у вас?
Марла нахмурилась, но в её глазах мелькнуло понимание. — Тссс, негодница... — Она поднесла палец к губам, оглядываясь по сторонам. — Следуйте за мной.

Мы пробирались через самую гущу толпы, стараясь не потерять из виду её пышные серебряные волосы. Я оглянулась в сторону леса — и в тот же миг что-то твёрдое врезалось в меня.
— Ай! Как нехорошо!
Передо мной стоял эльф, растерянно разглядывающий рассыпанные по земле фрукты. Он даже не посмотрел на меня, будто я была невидимкой.
— Если Правитель узнает, что я уронил фрукты для его двора... накажет. Ай, как накажет!
Я уже наклонилась, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся дары, но Леама резко дёрнула меня за руку.
— Хозяйка, нет! — её шёпот был резким, почти испуганным. — Он служить Лундару. Может узнать вас... Идти дальше!
Мы поспешили дальше, оставив эльфа причитать над его корзиной.
Дома горожан выглядели скромно — одноэтажные, с покатыми крышами, но каждый старался придать своему жилищу уют. Кто-то разукрасил ставни затейливыми узорами, кто-то подвесил к стенам горшки с цветами, от которых веяло медовым ароматом.
Мимо нас с визгом промчались дети, играющие в догонялки. Их смех звенел в воздухе, такой беззаботный... Так непохожий на шум таверны.
Здесь не было пьяного веселья, только тихая, умиротворяющая жизнь.
— Вот и наш дом, — наконец объявила Марла, останавливаясь перед одним из таких скромных жилищ.
Дверь скрипнула, и на пороге появился эльф.
Широкие плечи, мощные руки, темные волосы, слегка растрепанные, будто он только что оторвался от тяжелой работы. Щетина на резко очерченном подбородке придавала ему суровый вид, а карие глаза, глубокие и проницательные, казалось, видели насквозь.
Но потом он заметил Леаму.
И всё его лицо преобразилось.
Губы растянулись в широкой, искренней улыбке, глаза засветились теплом, и он раскрыл руки, будто готов был обнять весь мир.
— Ну здравствуйте! — его голос, низкий и бархатистый, прозвучал так радушно, что даже воздух вокруг, казалось, стал теплее. — Как я рад! Такие гости у нас нечасто!
Он наклонился к Леаме, и его огромная ладонь легла на её маленькую головку, словно он хотел убедиться, что она настоящая.
— Леама! Маленькая проныра... — он рассмеялся, и в его смехе было столько нежности, что у меня невольно дрогнуло сердце.
Затем он выпрямился и взгляд его упал на меня.
На мгновение в его глазах промелькнуло что-то — узнавание? уважение? — но он лишь понизил голос и протянул руку.
— Рад вас видеть, госпожа Моргат. — Его пальцы, грубые и сильные, сжали мою ладонь осторожно, почти бережно. — Что привело вас к нам?
Леама, сияя, уже подпрыгнула, чтобы что-то сказать, но Марла резко перехватила инициативу.
— Заходите в дом! — Она оглянулась через плечо, её глаза метнулись по улице, будто выискивая что-то... или кого-то. — Что встали на пороге? Хотите, чтобы весь город вас услышал и к вечеру у нас была стража?
Норан мгновенно понял супругу.
Его улыбка не исчезла, но глаза стали серьёзнее.
— Конечно, конечно. — Он шагнул назад, широким жестом приглашая нас внутрь. — Проходите.

Мы переступили порог, и меня сразу окутало тепло домашнего уюта.
Комната была небольшой, но в каждой детали чувствовалась забота - мягкий диван с подушечками, вышитыми цветами, напротив - камин, в котором потрескивали дрова, наполняя воздух ароматом смолистого дерева. Два окна, занавешенные светлыми шторами с цветочным узором, пропускали мягкий свет.
На стенах висели картины - нет, скорее, детские рисунки, но выполненные с такой любовью, что они казались настоящими произведениями искусства.
Марла любезно предложила чаю, и мы, удобно устроившись на диване, начали разговор.
Я решила первой нарушить тишину:
- Норан, - начала я, обращаясь к эльфу, - нам нужен ночлег на сегодня. Сможете ли вы разместить нас с Леамой?
- Конечно, госпожа Моргат! - его лицо озарилось искренней улыбкой. - Какие могут быть вопросы? Дом у нас скромный, но есть свободная комната. Детей мы отправили к сестре Марлы погостить, так что их кровати свободны.
Он посмотрел на меня с благодарностью:
- Я рад помочь вам. После всего, что вы сделали для нашей семьи...
Его слова тронули меня, хотя я и не помнила, чем именно помогла.
- Кому чая с моим фирменным печеньем? - весело перебила Марла, внося в комнату большой поднос с дымящимся чайником и тарелкой ароматного печенья.
Запах ванили и корицы наполнил комнату, и напряжение сразу спало.
Мы улыбнулись друг другу, устроились поудобнее и приступили к чаепитию.
Леама с удовольствием хрустела печеньем, а я, отхлебывая горячий напиток, чувствовала, как усталость постепенно отступает.
- Это просто восхитительно! - не удержалась я, доедая второе печенье.
Марла сияла от удовольствия:
- Это мой секретный рецепт!
Норан рассмеялся:
- Она всех им потчует!
— Очень вкусно, Марла! — воскликнула я, смакуя очередной кусочек печенья, которое буквально таяло на языке. — Что за волшебный рецепт? Хрустящие, сладкие, пряные... Просто восхитительно!
Мои пальцы сами тянулись за следующим, пока я с наслаждением облизывала крошки с губ.
Марла рассмеялась, её глаза сверкнули теплым светом, когда она перевела взгляд на Норана.
— Это любовь, — просто сказала она, и в её голосе звучала такая нежность, что у меня ёкнуло сердце. — Я готовлю это печенье с большой любовью ко всем моим близким.
Норон улыбнулся в ответ, и между ними пробежала такая тёплая, живая искра, что я невольно опустила глаза.
Марла тем временем пристроилась на диване рядом с Леамой, обняв её за плечи, и, откинувшись на спинку, начала рассказывать смешные истории про своих детей.
— А вот однажды мой младший, Талин, решил, что может летать, как дух леса! — заливаясь смехом, поведала Марла. — Взял простыню, залез на крышу дома и... бух! Свалился прямо в розарий нашей соседки!
Леама захлопала в ладоши, потом схватилась за живот, корчась от смеха.
— И-и что? — еле выдохнула она сквозь хохот.
— А ничего! — Марла развела руками, сияя. — Вылез весь в шипах, как ёжик, и говорит: «Ма, я просто неправильно разбежался!»
Их смех звенел в комнате, такой искренний и заразительный, что я невольно улыбнулась.
— Норан, — я аккуратно положила печенье на блюдце, стараясь, чтобы голос звучал ровно, непринужденно, словно это просто светская беседа. — Скажи, а горожане часто ходят к Ведающей?
Тишина.
Трое пар глаз уставились на меня с таким шокированным выражением, будто я только что предложила пойти искупаться в котле.
— Я... что-то не то спросила? — мои брови поползли вверх от искреннего недоумения.
Норан первым пришел в себя. Он кашлянул в кулак, словно давая себе время подобрать слова.
— Госпожа, — начал он осторожно, — вы же прекрасно знаете...
Он переглянулся с Марлой, та сжала губы, а Леама беспокойно заёрзала на диване.
— Ведающая живет за замком Правителя, — продолжил Норан, — в самой чаще леса.
Его пальцы нервно постукивали по колену.
— Она принимает только в полнолуние... и то, если гость её чем-то заинтересует.
Марла не выдержала:
— Мало кто из горожан рискнет идти ночью через лес! — её голос дрогнул. — Темные духи так и ждут, чтобы заманить кого-нибудь...
Она не договорила, но в комнате вдруг похолодало.
Норан глубоко вздохнул:
— Да и поговаривают... что за свои услуги она просит непомерную цену.
Он посмотрел на меня испытующе, словно пытался прочесть что-то в моих глазах.
— Я сам у неё не был... — он пожал плечами, — но слышал, что вы были частой гостьей.
Пауза.
— Хотя... насколько это правда — не знаю.
Я медленно кивнула, переваривая информацию.
— Интересно... — пробормотала вполголоса, отводя взгляд в сторону окна.
— Ну что же мы сидим? — Марла вдруг вскочила, словно вспомнив что-то важное, и ловко поправила складки своего лёгкого платья. — Давайте я покажу вам вашу комнату и уборную!
Её движения были лёгкими, почти воздушными, когда она повела нас по узкому коридору, освещённому тёплым светом маленьких ламп.
Детская.
Когда дверь распахнулась, я замерла на пороге.
Комната оказалась ещё уютнее, чем гостиная.
Стены нежно-голубые, словно само небо, а на них — ручной росписью — плыли пушистые облака. В углу, будто выглядывая из-за них, светилось нарисованное солнце, такое тёплое и живое, что казалось — вот-вот осыплет комнату золотыми лучами.
Две аккуратные кроватки с мягкими покрывалами, тумбочки, на которых стояли глиняные фигурки — то ли детские поделки, то ли семейные реликвии. И два сундучка, каждый из которых был украшен с любовью — один расписан ромашками, другой — васильками.
— Возможно, здесь не так, как вы привыкли... — Марла замялась, нервно теребя край платья.
Я тут же положила руку ей на плечо, стараясь передать всю свою благодарность в одном прикосновении.
— Что ты, здесь чудесно, — улыбнулась я, и голос мой прозвучал теплее, чем я ожидала.
Марла расслабилась, её глаза блеснули.
— Мы с Леамой немного отдохнём, — добавила я, — а ближе к закрытию рыночной площади пойдём договариваться с торговцами о поставках.
Марла кивнула, ещё раз окинула взглядом комнату, будто проверяя, всё ли в порядке, и затем тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Мы остались одни.
Леама тут же плюхнулась на ближайшую кровать и зарылась лицом в подушку.
— Ох, хозяйка, — её голос был приглушён тканью, — как же тут хорошо!
Я медленно провела пальцами по стене, ощущая шероховатость красок под подушечками.
— Да... — прошептала я. — Очень.
Но внутри что-то сжималось.
Как же странно...
Чувствовать себя гостем в чужом доме.
В чужой жизни.
Я подошла к окну, раздвинула лёгкие занавески и уставилась на улицу, где уже сгущались сумерки.
Где-то там был лес.
Где-то там ждала Ведающая.
И где-то там...
— Хозяйка?
Леама приподнялась на локте, настороженно глядя на меня.
— Всё в порядке?
Я глубоко вдохнула и улыбнулась.
— Всё в порядке.
Но окно отражало моё лицо — и в глазах читалось совсем другое.
— Хозяйка! — Леама вскочила с кровати так резко, что подушка слетела на пол. — Вы что, собраться ночью к Ведающей?!
Её голос дрожал, хотя дверь только что закрылась, и шаги Марлы ещё отдавались в коридоре.
Я медленно присела на край кровати, разглаживая складки одеяла.
— Что? Почему ты так решила?
Леама заломила руки, её большие глаза расширились от ужаса.
— Хозяйка, сегодня полнолуние! И вы специально завести этот разговор, потому что мы рядом с ней!
— Полнолуние... — Я замерла.
За окном луна, полная и холодная, уже поднималась над лесом.
— А ведь и правда... — Я подняла голову. — Давай я схожу к Ведающей, пока мы здесь. После разговора с торговцами сделаю вид, что я просто горожанка, которая направляется домой. Норан сказал, я часто к ней ходила — значит, это не составит проблем. Там же есть тропинка, да?
Леама застыла, как будто я предложила прыгнуть в пропасть.
— Хозяйка, вы же ничего не помнить! Как вы пойти?! Её голос сорвался на визг. — Это опасно! Я не смогу идти с вами — к Ведающей ходить строго по одному, иначе она отказать! А если тёмные духи...
Она начала метаться по комнате, её маленькие ножки топотали по полу, а уши дёргались в такт паническим мыслям.
Я встала и перехватила её за плечи.
— Леама, не переживай так. — Мои пальцы сжали её тёплые плечики. — Я сосредоточусь перед самым входом в лес, обращусь к своей памяти. Ты же сама говорила — ведьмы сильные. Я сильная!
Я приподняла подбородок.
— Зато я смогу спросить её, кто убил Тасио и как наказать убийцу. Разве это не стоит того?
Леама замерла. Её дыхание выровнялось, но глаза всё ещё блестели от страха.
— Оооох... — Она выдохнула, и напряжение немного спало. — Так вы хотеть к Ведающей из-за смерти Тасио?
— Конечно, — я улыбнулась. — А зачем же ещё?
Леама на секунду задумалась, затем её плечи наконец расслабились.
— Я не знать, хозяйка... — Она потёрла лоб. — Просто устать, наверное. Давайте отдохнуть и идти на рыночную площадь...
С этими словами она плюхнулась на кровать и закрыла глаза.
Но я видела, как её пальцы всё ещё сжимают край одеяла.
Я сидела, уткнувшись лбом в холодное оконное стекло, пытаясь вытянуть из глубин памяти хоть что-то о Ведающей. В голове вспыхивали обрывки видений - я в тёмном одеянии, скрывающем лицо, иду по едва заметной тропинке...
Внезапно сознание поплыло, и я очутилась в своём же воспоминании.
Ночь.
Я шагаю мимо мрачного силуэта замка, затем мимо какого-то здания с тускло горящими окнами. Тропинка в лесу оказывается не такой длинной, как я думала - светлячки и ночные существа освещают путь, их мягкое свечение создаёт волшебную, почти уютную атмосферу.
И вот он - каменный домик с дымящейся трубой.
Сердце бешено колотится, когда я поднимаюсь к двери. Она открывается сама...
На пороге - женщина.
Лицо молодое, но все волосы седые, а глаза... Совершенно белые, будто покрытые молочной пеленой. Но в них - бездонная глубина и знание.
Я раскрываю руки для объятий:
— Ну здравствуй, Веда!
Её губы растягиваются в тёплой улыбке:
— Ну здравствуй, моя...
Видение обрывается.
— Хозяйка... Хозяйка!
Леама осторожно толкает меня в плечо. Я вздрагиваю - оказывается, я уснула, прислонившись к окну.
— Какой... реалистичный сон... — бормочу я, потирая виски.
Ведающая... Веда.
Почему она назвала меня "моя"? Что связывает нас?
Леама смотрит на меня с беспокойством, но я уже твёрдо решила:
— Мне нужно к ней. Сегодня же.

Мы вышли на рыночную площадь, где царила умиротворенная вечерняя суета.
Шум дня уже утих, и лишь легкий шепот ветра играл среди опустевших прилавков. Здесь и там мелькали одинокие фигуры эльфов, неспешно перебирающих остатки товаров, будто последние гости на покидаемом пиру. Торговцы, усталые, но довольные, складывали свой нераспроданный товар в тележки, перекидываясь шутками и прощальными взмахами рук.
Леама уверенно шагнула вперед, её голос звонко разрезал вечернюю тишину:
— Оруэл! Не спеши сворачиваться, старина! Есть дело!
Торговец, коренастый эльф с бородой, в которую, казалось, вплетены истории десятков лет, обернулся, и его глаза расширились от удивления.
— Леама? — его губы растянулись в широкой улыбке. — Вот уж не думал, что встречу тебя здесь! А кто это с тобой?
Его взгляд скользнул на меня, и он прищурился, пытаясь разглядеть лицо под глубоким капюшоном. Я слегка откинула ткань, и его реакция была мгновенной.
— Госпожа Моргат! — воскликнул он, почтительно склонив голову. — Простите, не сразу признал вас в этом наряде! Чем обязан такой чести?
Я улыбнулась, чувствуя, как вечерний воздух ласкает кожу.
— Мы пришли обсудить поставки для таверны, — объяснила я. — Нам нужен надежный человек, который сможет привозить товары дважды в неделю. Оплата — сразу, без задержек.
Оруэл задумчиво почесал бороду, его пальцы вязли в густой щетине, будто в поисках ответа.
— Хмм... — протянул он, затем озорно блеснул глазами. — У меня как раз есть двое, что ищут работу. Да они же у вас в таверне отдыхали!
Он кивнул в сторону двух эльфов, что лениво переговаривались у соседнего ларька, явно не торопясь никуда идти.
— Передай им, — сказала я, — что мы оплатим и товар, и их труд.
Лицо Орла озарилось.
— О-о-о! — воскликнул он, потирая руки. — Это же прекрасные новости! А то они тут без дела слоняются, будто листья на ветру.
Он снова задумался, почесывая бороду, но тут же махнул рукой.
— Ну что ж! Детали Леама с ними обсудит. А мне еще дела ждут. Леама! — подозвал он, отходя в сторону. — Подойди-ка на минуту...
— Хозяйка, — шепнула Леама, наклонясь так близко, что я почувствовала цветочно-пряный запах её масляных духов— Главное — не попасться на глаза страже. Держитесь в потоке горожан, а потом — сбоку от замка увидите длинное строение. Там держат каулов для стражников-наездников. Пройдите прямо за ними, в сторону леса... Там будет тропинка. Она приведёт вас к дому Ведающей.
Я кивнула, сжав края плаща чуть крепче, и попрощалась с Оруэлом и Леамой. Их лица растворились в сумерках, а я шагнула в поток людей, будто тень, прилипшая к их спинам.
Площадь медленно оставалась позади. Я шла, пригнувшись, сливаясь с толпой, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее с каждым шагом. Уже совсем стемнело, и мой чёрный плащ стал моим лучшим союзником — в нём я была всего лишь ещё одним тёмным пятном в вечернем городе.
А потом я увидела замок.
Вблизи он оказался огромным, подавляющим, его башни впивались в небо, словно клыки исполинского зверя. У главного входа, по обе стороны, стояла стража — эльфы в блестящих доспехах, их глаза холодно скользили по прохожим. Я задержала дыхание, обходя их широкой дугой, стараясь даже не смотреть в их сторону.
И тогда я услышала этот звук.
Свист.
Тонкий, почти змеиный, он заставил меня вздрогнуть. Я обернулась — и у меня перехватило дыхание.
Эльф в доспехах вёл под уздцы... существо.
Оно было великолепно.
Массивное, как скала, тело на четырёх мощных лапах, каждая из которых заканчивалась когтями, способными разорвать землю. Длинная, изящная шея, гордо изогнутая, а на конце — морда, одновременно лошадиная и драконья, с высоко поднятыми ушами, чутко дрожавшими в воздухе. Но больше всего поражали крылья. Огромные, перепончатые, они слегка трепетали, будто существо то и дело вспоминало, что может взлететь в любой момент. А хвост... Боги, хвост! Длинный, гибкий, с заострённым концом, словно наконечник копья.
Оно было выше двух метров, и каждый его мускул дышал силой.
— Так вот они какие... каулы... — прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
Теперь я понимала, почему стража так гордилась своими наездниками. Кто угодно почувствовал бы себя богом, оседлав такое создание.
Длинное строение позади них, видимо, было местом — где каулы отдыхали. Значит, мне нужно обойти его, выйти к лесу... и найти ту самую тропинку.
-Эй, ты!
Голос прозвучал резко, как удар хлыста.
Я замерла.
Сердце пропустило удар, а в висках застучало так громко, что, казалось, его слышно на всю округу. Медленно, будто сквозь густой сироп, я повернулась в сторону голоса.
— Почему так долго? — буркнул один из стражников, раздраженно скрестив руки на груди. — Я тебя заждался уже! Скоро полнолуние, а я тут торчу с самого обеда. Нужно накормить каулов и закрыть ставни на замок!
-Да иду я иду...-Неторопясь ответил ему второй.
Я облегченно выдохнула.
Он всего лишь обращался к своему сменщику!
Я прибавила шагу, быстро уходя прочь, пока он не увидел меня . Сердце все еще колотилось, но теперь уже от смеси страха и торжества.

Добравшись до края поляны, я увидела узкую тропинку, уходящую вглубь леса.
А в небе...
О, в небе поднималась луна.
Огромная, яркая, она заливала все вокруг призрачным серебристым светом. Мои опасения насчет темноты рассеялись — дорога была видна так четко, будто кто-то провел по ней светящейся кистью.
Я двинулась вперед.
Тропинка петляла между деревьями, ветки то и дело хрустели где-то в кустах — то ли зверек, то ли ночной дух пробежал. Светлячки мелькали, как крошечные звезды, то вспыхивая, то гаснув, будто подмигивая мне.
Становилось прохладно.
Я поёжилась, кутаясь в плащ, но не сбавляла шаг. Нужно дойти.

Долгий путь
Час.
Может, больше.
Ноги гудели, спина затекла, но я не останавливалась.
Ни одного духа.
Ни одной тени.
Только лес, луна и я.
И вот...
Он.
Дом.
Тот самый, как в моем сне.
Небольшой, уютный, с теплым светом в окнах. Дымок вился из трубы, будто кто-то только что затопил печь.
Я почти рассмеялась от облегчения.
Вот он. Конец пути.
Я сделала последний шаг к порогу...
И тут услышала шепот.
Тихий. Чужой.
Прямо за спиной.
"Моооооргат... я ждал тебя..."
Голос прокатился по моей спине ледяными мурашками. Знакомый. Слишком знакомый.
Я резко обернулась, впиваясь взглядом в темноту.
Никого.
Только черные силуэты деревьев, пронзенные лунным светом, да шелест листьев под холодным ветром.
— «Иди ко мне»...
Шёпот не звучал в ушах — он вился прямо в голове, как змея, обвивающая сознание.
Ноги сами двинулись вперед, будто кто-то невидимый тянул меня за ниточки.
Щелчок двери.
Я вздрогнула.
Дверь дома распахнулась сама, и из глубины полился голос — странный, глубокий, будто говорили двое:
— Кто пришёл ко мне в ночь полнолуния?..
Он звучал и молодо, и древне, как весенний ручей, бегущий сквозь руины забытого храма. Пугал и манил одновременно.
Я сделала шаг внутрь.
Тепло камина обожгло кожу после ночного холода.
— Здравствуй, Ведающая. Я — Моргат. Пришла за ответами.
Тень у камина не шевельнулась.
— Моргат, говоришь?.. — женщина усмехнулась, и в этом смешке зазвенели колокольчики и заскрипели старые доски. — Интересно...
— Что-то я не чувствую здесь никакой Моргат, неразумное дитя... Зачем врешь мне?.. Подойди ближе.
Я не могла ослушаться.
Я обошла кресло... и увидела Ее.
Ту самую женщину из моего сна.
Седые, как лунный свет, волосы.
Белесые глаза — без зрачков, но видящие сквозь тебя.
Лицо — одновременно древнее, как само время, и юное, как первый весенний росток.
Она сидела, закутавшись в покрывало, сотканное из теней и огня камина, и смотрела сквозь меня.
— Дай мне свою руку, дитя...
Голос ее был мягким, но в нем чувствовалась сталь.
Я механически протянула руку, даже не осознавая, почему подчиняюсь.
-Ну, посмотрим, что натворила моя сестра...
Ее пальцы впились в мою ладонь, а большой палец резко прижался ко лбу.
И мир — рухнул.
Тело окаменело.
Глаза закатились.
Сознание провалилось куда-то в черную пустоту.
Я не могла пошевелиться, не могла крикнуть. Только слышала голос Ведающей — глухой, будто доносившийся из-под толщи воды.
— Ох, моя дорогая Моргат... что ты натворила в этот раз?.. — ее слова звучали как причитание, как плач по чему-то безвозвратному. — Твоя любовь к людям до добра не доведет...
Пауза.
— Откуда же ты притащила это дитя?..
Ее пальцы впились сильнее, будто вырывали правду из самой глубины моего существа.
— Хммм... скрыла всё от неё мощным заклятьем... Даже я никак не могу пробить твои чары...
Еще мгновение — и что-то щелкнуло.
— Ммм... непосвященная... Чувствую твою ауру... скрытую под телом Моргат...
Я очнулась.
Дыхание рвалось из груди, сердце колотилось, как пойманная птица.
Ведающая отпустила меня и кивнула на кресло.
— Присядь.
Я послушно опустилась в кресло, но мозг отказывался понимать.
"Я — не настоящая Моргат?"
"Это ошибка. Должно быть, ошибка..."
Но глубоко внутри уже шевелился червь сомнения.
А что, если нет?
-Садись и слушай внимательно, дитя...
Ее голос прозвучал как колокол, от которого дрогнул воздух.
Я прижалась к креслу, чувствуя, как холодная правда уже подбирается к горлу.
Ведающая заговорила, и каждое ее слово вбивалось в сознание, как гвоздь.
— Во времена, когда ведьмы и высшие эльфы только научились делать разломы между мирами...
Ее белесые глаза вспыхнули в полумраке, будто в них отражались те самые древние времена.
— Они проникали в мир людей. И были среди них те, кто... «развлекался».
Губы ее искривились в чем-то похожем на усмешку.
— От таких связей рождались дети. А у тех детей — свои дети. И так... до бесконечности.
Она наклонилась ближе, и я увидела в ее взгляде что-то жалостливое и беспощадное одновременно.
— Даже если в твоих жилах осталась всего капля нашей крови... даже если с тех пор прошли тысячи лет...
Ее пальцы сжали подлокотники кресла.
— Ты будешь тосковать по нашему миру. По магии. Ты не сможешь это объяснить. Не сможешь это заглушить.
Меня передернуло.
— Одни из вас пишут книги, думая, что все это — сказки. Другие ищут магию в старых обрядах, в шепоте трав, в снах...
Она резко выдохнула.
— Таких, как ты, называют непосвящёнными.
-Моргат искала вас...
Голос Ведающей стал тише, но каждое слово било, как молот.
— Она находила таких, как ты, в мире людей. Предлагала перейти в наш мир. Давала работу в своей таверне...
Пауза.
— Но вот что я не понимаю...
Ее брови сошлись.
— Зачем она стерла тебе память? Зачем сбежала? Поменялась с тобой телами?
Я сглотнула.
— Моргат ничего не делает просто так. Значит, была причина...
Ведающая вдруг протянула руку и прикоснулась ко мне.
— В тебе течет кровь ведьмы. Я чувствую ее. Вот почему она выбрала тебя.
Меня будто ударило током.
— Ты подошла для ее телесной оболочки...
Тишина.
Ведающая отпустила меня и откинулась в кресло, переплетая пальцы.
Она молча раскачивалась, а я сидела, цепенея, пытаясь осознать:
Кто я?
Почему Моргат забрала мое прошлое?
И что она собиралась со мной сделать?..
-Но я не понимаю...
Мой голос дрожал, слова застревали в горле, будто я пыталась говорить сквозь пелену горячего пара.
— Вы хотите сказать, что я не Моргат? Я — человек? Душа человека, запертая в теле ведьмы?
Глаза Ведающей сверкнули, как лезвие в лунном свете.
— Да, дитя. Ты — непосвященная. И да, ты заточена в теле моей сестры.
Она прищурилась, изучая меня.
— Скажи... у тебя получалось использовать магию?
— Да... — прошептала я. — Я прятала вещи в межпространстве... варила зелья... если это считается...
Голос сорвался. Ничего больше не имело смысла.
-Интересно...
Ведающая постучала ногтем по ручке кресла, ее взгляд углубился куда-то внутрь меня.
— Видимо, твоим предком была сильная ведьма... или верховный эльф. Иначе ты не смогла бы оседлать силу этого тела.
Она резко вскинула голову, будто уловила нить.
— Значит, Моргат не смогла перенести всю свою мощь в иной мир... Или...
Пауза. Тяжелая, как свинец.
— В этом мире начала просыпаться твоя собственная сила.
Ее слова обожгли.
— Одно я знаю точно: ты — из мира людей, дитя. Просто... не в своем теле.
-А мне-то что делать?!
Я вскочила, пальцы впились в подол платья.
— Как узнать, кто я?!
Ведающая не ответила.
Она раскачивалась в кресле, напевая себе под нос странную, звенящую мелодию — будто ветер в пустых черепах.
Потом взгляд. Пронзающий.
— Тебе нужно обрести здесь свою силу. Принять ее. Только так сорвешь чары с сознания.
Ее голос стал резким:
— А как вернуться в свое тело... спроси у тех, кто ходит между мирами.
Палец взмахнул — предостерегающе.
— И не вздумай открываться, что ты не Моргат. Сделаешь себя мишенью. Да и тело сестры покалечишь. — Губы дрогнули. — А я все же надеюсь, что эта дура приползет сюда и не оставит меня одну.
Холод.
Я слушала, но мысли путались, как змеи в ярости.
Меня украли.
Подменили.
Заставили играть роль.
И теперь... нужно заново учиться магии?
Но воспоминания Моргат были моими. Ее знания — моими. Разве они не помогут...?
-Дитя, спрашивай и уходи.
Голос Ведающей разрезал раздумья.
— Я и так слишком добра сегодня.
Я вздрогнула.
— Я... даже не знаю, важен ли теперь тот вопрос, с которым пришла... — прошептала я. — Мне казалось, погиб человек, который был мне дорог... а теперь я и сама не знаю, кто я.
-Ты про мальчишку?
Ее губы искривились.
— Духи шептались о нем. Нет тут подстроенной смерти. Его выманил темный дух. Поиграл... и убил.
Я застыла.
— Вы уверены? Я думала... его убила ищейка.
-Дитя!
Ее голос взревел, как зимняя буря.
— Своим недоверием ты оскорбляешь меня. Уходи.
Рука взмахнула — и дверь с грохотом распахнулась.
Невидимая сила схватила меня за шиворот и потащила к выходу.
Последнее, что я увидела — ее бледные глаза в темноте, горящие ледяным гневом.
А потом — ночь.
Луна.
И бесконечные вопросы, на которые теперь некому ответить...

Я вышла за дверь – и мир перевернулся.
Ноги будто вросли в землю. Я не могла сдвинуться с места.
Всё вокруг – деревья, луна, шепот ночного ветра – казалось теперь чужим, пугающим, словно я смотрела на мир сквозь кривое зеркало. Сначала я думала, что просто забыла этот мир, что память вернется... Но теперь правда била в грудь, как нож.
Я не Моргат.
Я – чужак.
Человек, запертый в теле ведьмы.
Чужая душа в чужом теле.
В чужом мире.
Без прошлого.
Без будущего.
Я посмотрела на свои руки – они дрожали. Эта дрожь растекалась по всему телу, как яд, проникающий в каждую клетку.
Шаг.
Еще шаг.
А потом – я побежала.
Бежала, как загнанный зверь.
Бежала, словно могла убежать от самой себя.
Слезы жгли глаза, застилая мир мутной пеленой. Я не видела дороги – только тени деревьев, хватающие за одежду, корни, норовящие споткнуть.
И вдруг – полянка.
Лунный свет заливал её, как серебряное море.
И тогда – голос.
Тихий.
Нежный.
Знакомый.
«Иди ко мне... Я помогу...»
Он обнял мой разум, как теплая вода, смывая весь ужас, всю боль.
Я замерла.
Оглянулась.
И увидела – его.
Тасио.
Он вышел из-за дерева, весь окутанный лунным сиянием. Его руки распахнулись в жесте, полном любви и тоски.
«Любовь моя... Иди ко мне...»
Мои мысли растаяли.
Сердце замерло.
В мире не осталось ничего – только он.
Только эта улыбка.
Только этот голос.
— Тасио... – прошептали мои губы сами, без воли, без сомнений.
И я пошла.