Непосвященная

Я окинула взглядом полки, уставленные стеклянными баночками всех размеров — от крошечных пузырьков до массивных сосудов с притертыми пробками.
— Так, маленькие сюда... — пробормотала я, расставляя их в ряд на столе.
Затем взяла ступку, насыпала туда желтый мох с Дерева Жизни и нежные лепестки цветов соборника. Начала растирать — медленно, ритмично, пока смесь не превратилась в однородную фиолетовую пыль.
— Воду в котел...
Огонь под сосудом вспыхнул синим пламенем — магия поддерживала идеальную температуру. Как только вода забурлила, я высыпала в нее перетертые ингредиенты.
— И последнее... пыльца цветка Зари.
Прикоснулась к крошечному мешочку с золотистым порошком. Это было редкое сокровище — собирать его можно только на рассвете, когда первые лучи солнца касаются бутонов.
Содержимое котла  заискрилось, а затем покраснело и запузырилось густым фиолетовым оттенком.
— Та-а-ак, готово, Леама! Можно разливать!
Маленькая ненке засуетилась, ловко распределяя зелье по пузырькам.
— Конечно получится, хозяйка, — уверенно сказала она, закупоривая последний флакон. — Вы же ведьма. В вас это заложено.
— Точно! Я же обещала Алии поужинать!
Настроение внезапно поднялось. Я махнула Леаме и вышла из мастерской, направляясь в бар.
— Алия! Вот и я! — весело крикнула я, подсаживаясь к стойке. — Сегодня столько дел — я только освободилась. Ты ждала меня?
Алия заулыбалась, отодвигая в сторону стакан, который усердно натирала.
— Госпожа, конечно ждала! — Её глаза блестели в свете висящих над баром волшебных фонарей. — Что желаете на ужин? Может, любимое запеченное мясо?
— Да! — радостно воскликнула я. — Я очень проголодалась! Давай закажем его.
Пока мы ждали заказ, я прислонилась к стойке и снизила голос:
— Скажи... мы были подругами?
Алия замерла, затем рассмеялась — звонко, как колокольчик.
-Можно и так сказать Хозяйка!
-А расскажи мне про Тасио...
— Ооо... ну, Тасио — это ваш любимчик, — подмигнула она, наливая мне стакан рубинового вина. — Вы держали его всегда при себе. По-моему, он особо и не работал с гостями...
Я взяла бокал, вдохнула аромат — сладкий, терпкий, с нотками спелых ягод.
— Ну, он и вправду хорош... — призналась я, крутя стакан в руках. — И всегда так смотрит на меня... влюбленно, что ли? Не могу понять.
— Правда, куда-то запропастился, — нахмурилась я. — Хотя я ждала его...
Алия загадочно улыбнулась, опершись на стойку.
— Может, он просто готовит сюрприз?
— Ооо... — протянула я, покрутив вино в бокале. — Тогда пусть поторопится. А то я уже заскучала без него.
Алия рассмеялась, а я откинулась на спинку стула, наслаждаясь моментом.
— Госпожа! Госпожа! — их голоса ворвались в шум таверны, резкие, срывающиеся, будто нож, рассекающий привычный гул.
Я даже не успела сделать и глотка — вино так и осталось стоять нетронутым, когда дверь с грохотом распахнулась, впуская двух запыхавшихся парней. Их лица были бледны, как мел, глаза — широко раскрыты, полные немого ужаса, а на лбу блестел холодный пот. Они смотрели на меня так, словно за их спинами гнался темный дух.
— Мы... мы ходили в лес... за травами... — один из них, Сэм, задыхался, словно пробежал через весь лес, — но на тропинке... возле Дерева Жизни... мы нашли Та...
Голос его оборвался, будто язык не поворачивался выговорить страшную правду.
— Что? — я вскочила со стула так резко, что он с грохотом опрокинулся назад. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. — Где Тасио? Что с ним?!
— Он... он мёртв, госпожа...
Эти слова ударили, как обух по голове.
— Но... как?! — голос сорвался, превратившись в шёпот. — Я только сегодня видела его! Он был здоров, смеялся, говорил... В голове проносились обрывки воспоминаний: его улыбка, томный взгляд... — Нет, этого не может быть... Отведите меня туда! Сейчас же! Надо... надо принести его тело... осмотреть... понять...
Но я даже не успела договорить. Один из парней — его имя будто стёрлось из памяти — шагнул ко мне, и в его глазах читалось что-то... жалость? Ужас? Предостережение?
— Вам не нужно туда идти, госпожа... — он покачал головой, голос дрожал. — Мы позовём лекаря... парни всё сделают сами...
— Но я должна знать, что случилось! — вырвалось у меня, голос звучал почти как мольба.
Сэм переглянулся с напарником, затем медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом, произнёс:
— Его... не просто убили, госпожа...
Тишина.
— Ему отрубили обе руки...
Мир сузился до его слов.
— А шею... свернули, как тряпичной кукле...
Кровь застыла в жилах.
— Там... там всё залито кровью... — Сэм сглотнул, его лицо исказилось от воспоминания. — Такое... лучше никогда не видеть... Тот, кто это сделал... он... он не человек и возможно даже не эльф...
Ноги вдруг стали ватными, земля ушла из-под них. Темнота накатила волной, и последнее, что я почувствовала, — чьи-то руки, подхватившие меня, прежде чем сознание поглотила пустота...

— Хозяйка! Хозяйка! Очнуться... Вам нужно поесть!
Голос Леамы пробивался сквозь туман в моей голове, настойчивый, надоедливый. Я едва приоткрыла глаза — свет резал, словно лезвие.
— Я принести пирог, чай... и запеченное мясо. Вы должны набраться сил!
Маленькая ненка стояла рядом, её большие глаза полны тревоги. В её голосе звучало что-то среднее между заботой и приказом.
— Мне не хочется вставать... — мои слова вышли шёпотом, губы казались чужими. — И есть... тоже не хочется...
Я потянула одеяло выше, пытаясь снова спрятаться в темноте, но Леама резко дёрнула его обратно.
— Нет, хозяйка! Вставать, есть и приходить в себя! — её голос звенел, как колокольчик, но в нём не было места возражениям.
Я вздохнула, сдаваясь. — Ладно... я съем пирог и чай...
Но еда была пресной, словно пепел. Я жевала механически, не чувствуя вкуса, просто чтобы наполнить пустоту внутри.
— Что-нибудь узнали... про Тасио? — спросила я, и имя его обожгло горло. — Кто мог это сделать?
В голове снова всплыло его лицо — улыбка, тёплый взгляд... Мы могли бы стать ближе. Я могла бы вспомнить, что нас связывало. А теперь...
Комок подступил к горлу, глаза застилала влажная пелена. Я сжала кулаки, глотая слёзы. Нет. Не сейчас. Кто-то убил его. Кто-то изувечил его. И этот кто-то ещё дышит, ходит, смеётся где-то...
— Я искать ответ, хозяйка, — Леама нахмурилась, — но этим заниматься ищейки. А они... никому ничего не говорить. Как выудить из них информацию — ума не приложить.
Я отставила тарелку. Пирог казался теперь не просто безвкусным — он был ненужным.
— Леама... — я подняла на неё взгляд. — Где вообще проводят время ищейки? Они ведь редко появляются у нас... разве что после моего... инцидента с Дороком.
Леама заёрзала, её уши нервно дёрнулись.
— Они жить на краю леса... между вашей таверной и двором правителя. У них большой дом, но туда никто не ходить... кроме них самих.
Она наклонилась ближе, глаза расширились от беспокойства.
— Вам одной туда лучше не ходить! Если Тасио убить... они и так придут к вам с допросами. Вам нужно думать о другом! Сегодня надо собрать людей, успокоить их, поговорить о работе...
— Да... — мой голос прозвучал тихо, будто не мой собственный. — Ты права. Хотя мне сейчас... очень тяжело, я постараюсь поддержать ребят.
Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как дрожь пытается пробиться наружу. Соберись. Ты должна.
— Когда... когда мне нужно быть готовой?
Леама посмотрела на меня твёрдо, её маленькие глаза горели решимостью.
— Сейчас же. Вы доедаете, а я помогу вам собраться.
— Как? Уже? — я резко подняла голову. — Я даже... мысли толком не собрала...
Но Леама уже встала, её движения были быстрыми и точными, будто она заранее продумала каждый шаг.
— У вас всё получится, хозяйка. — Она подошла к шкафу, её голос звучал непоколебимо. — Вы — ведьма Моргат! Хозяйка таверны и госпожа для нас всех. На вас будет лучшее платье, и вы пойти поддержать своих людей!
Она вытащила из шкафа длинное чёрное платье, и я замерла.
Ткань переливалась, как ночное небо, а кружева, оплетающие рукава, напоминали паутину — тонкую, но нерушимую. Корсет, расшитый кроваво-красными камнями, сверкал, словно напоминая: Ты не сломаешься.
Леама быстро орудовала застёжками, её пальцы ловко справлялись с каждой деталью. Потом — массивные серьги с чёрным обсидианом, холодные и тяжёлые, будто капли застывшей тьмы. Волосы остались распущенными, тёмным водопадом ниспадая до поясницы.
И последний штрих — сурьма. Чёрная, густая, как сама скорбь. Она подчеркнула мои глаза, сделала их глубже, острее.
Я повернулась к зеркалу.
Отражение смотрело на меня с холодной решимостью. Это была не просто я — это была ведьма Моргат. Та, что скорбит. Та, что не сломается. Та, что найдёт ответ.
— Всё готово, — прошептала Леама, гордо кивнув.
Я глубоко вдохнула, ощущая, как красные камни на корсете давят на грудь, напоминая: Ты не одна. Ты должна быть сильной.
— Хорошо. Пошли.
И я вышла — к работникам таверны, к боли, к правде, которую предстояло найти.
— Госпожа, госпожа!..
Гул голосов нарастал, как прибой перед бурей. Я стояла в дверях, чувствуя, как десятки глаз устремились на меня — в них читались страх, боль, ожидание.
Тишина наступила мгновенно.
— Здравствуйте, госпожа. Мы рады вас видеть...
Голоса слились в робком приветствии. Я медленно прошла вперед, ощущая тяжесть платья, будто оно было соткано не из ткани, а из самой скорби.
Комната была полна. В углу, сбившись в кучу, стояли трое парней — их плечи были напряжены, кулаки сжаты. На диване, обнявшись, сидели четыре девушки — все молодые, красивые, но сейчас их лица искажала тревога.
Алия стояла у моего стола, бледная, но собранная. Двое парней рядом с ней переминались с ноги на ногу. А у входа в купальню, прислонившись к косяку, замер эльф — его зеленоватые глаза сверкали в полумраке, как у хищника, почуявшего добычу.
Я глубоко вдохнула.
— Я начну...
Голос дрогнул, но я сжала пальцы и продолжила:
— Всем уже известно, что мы потеряли Тасио.
Имя обожгло губы. В горле снова встал ком.
— Как и вы, я скорблю вместе с вами. Словами не выразить, как тяжела эта потеря. Даже если я... даже если я не помню многих из вас, я чувствую связь с вами. А с Тасио... я успела немного познакомиться заново.
Я закрыла глаза на мгновение, вспоминая его улыбку.
— Сегодня мы проведем поминальный ужин и почтим его память. И я клянусь...
Голос окреп, зазвучал жестко, как сталь.
— Я сделаю всё, чтобы найти того, кто это сделал. И наказать его.
В комнате повисло молчание, затем голоса зазвучали с оглушительной громкостью.
— Госпожа, госпожа!..
Крики слились в тревожный гул. Леама, взобравшись на стул, пронзительно крикнула:
— Ти-ши-на!
И вновь тишина.
Из группы девушек вышла одна — с огненно-рыжими волосами, бледная, но с поднятой головой.
— Госпожа...
Её голос дрожал.
— Я Веста. От лица всех девушек хочу сказать... Нам страшно.
Она сжала руки перед собой, и я увидела, как дрожат её пальцы.
— Нас никогда не обижали. Не трогали без согласия. Мы благодарны вам за этот мир, за ваши дары... но что будет теперь? Как нам не бояться, если даже Тасио...
Голос её оборвался. Слёзы покатились по щекам. Девушки тут же обняли её, и скоро весь диван превратился в рыдающий комок страха и горя.
Парни молча опустили головы.
Я почувствовала, как внутри закипает ярость.
— Я понимаю...
Голос мой звучал тихо, но чётко.
— Вам больно. И страшно. Поэтому пока — никаких походов в лес. Никаких выходов за территорию.
Я окинула всех взглядом.
— Ищейки уже ищут убийцу. Я жду их визита, чтобы выяснить, что они знают. А здесь, в таверне, вы в безопасности. Если появятся новые посетители — докладывайте мне или Леаме. Будем проверять всех. Может, кто-то из гостей знает что-то полезное...
Тут вперёд вышли двое — в запачканных мукой фартуках.
— Госпожа...
Один из них, коренастый брюнет, нервно потер ладонь о фартук.
— Я Маркус, а это Фил. Мы... повара. Из мира людей.
Он мотнул головой в сторону товарища.
— А как же продукты? Мы ходили на рыночную площадь... а тропа туда — через лес. Да и травы для специй собирали там же...
Я сжала губы.
— Это... нужно обдумать.
Мозг лихорадочно работал.
— Я сама схожу на площадь. Попробую договориться с кем-то из горожан — пусть за дополнительную плату привозят нам всё необходимое.
Я посмотрела на них строго.
— Мы не можем рисковать вами. Не сейчас. Не когда убийца... всё ещё на свободе.
Люди и эльфы кивнули в ответ, их лица постепенно начали светлеть от обретенной надежды. Никто не видел, как за спиной, сложенные в замок, дрожали мои руки. Пальцы сжимались так сильно, что ногти впивались в кожу, оставляя красные полумесяцы.
Я и сама не знала, где находится эта проклятая рыночная площадь. Не помнила, как туда идти, с кем говорить, какие слова подбирать. Но сейчас это не имело значения. Главное — чтобы они поверили. Чтобы перестали бояться.
— Тогда решено, — сказала я, и голос звучал куда увереннее, чем я себя чувствовала. —Завтра я займусь всем остальным.
Они снова закивали, некоторые даже улыбнулись — слабо, робко, но улыбнулись.
И только я знала, что за этой уверенностью — пустота.
Но пусть лучше они верят в ложную твердость, чем живут в страхе.