Непосвященная

Остаток пути мы прошли в гнетущей тишине, лишь шуршание листьев под ногами и далекий гром нарушали это напряженное безмолвие. Я чувствовала, как Леама избегает моего взгляда, ее крылышки по-прежнему плотно прижаты к спинке, будто стыдясь собственного существования.
Дойдя до таверны, я резко остановилась и повернулась к ней.
— Ты должна мне рассказать, почему я так поступила. — Мой голос звучал жестче, чем я хотела. — И что значит «забрала»? Я же вижу твои крылья...
Леама вздрогнула, ее глаза метнулись к двери, словно она искала спасения.
— Давайте зайти внутрь... — Она прошептала, едва слышно. — Рядом с комнатой отдыха... ваша мастерская. Там я расскажу... всё, что могу.
Ее голос дрожал, а пальцы беспокойно теребили край платья.

Я шла за ней, всматриваясь в знакомые стены, не понимая, как могла не заметить эту комнату раньше.
«Наверное, я была слишком измотана...»
Мы подошли к небольшому помещению с заваленным бумагами столом. Леама остановилась и указала на подсвечник с черной свечой, вмурованный в стену.
— Хозяйка... нажать на подсвечник и сказать слова, открывающие замок. — Она взглянула на меня, ее глаза были полны какой-то странной смеси страха и надежды. — Обратиться к воспоминаниям... сосредоточится.
Я подошла ближе, положила ладонь на холодный металл и закрыла глаза.
Сначала — ничего.
Лишь тишина, темнота и собственное дыхание.
«Может, это бессмысленно?»
Но вдруг — вспышка.
Видение
Я вижу своими глазами, как моя рука нажимает на подсвечник, а губы шепчут:
— «Сайфо симоре».
Щелчок.
Подсвечник проваливается в стену, и каменная кладка расступается, открывая проход в освещенную комнату.
Видение исчезает.
Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, и без колебаний повторила те же действия.
— «Сайфо симоре».
Щелчок.
Стена бесшумно сдвинулась, открывая мастерскую.
Комната поразила меня с первого взгляда.
Зелень повсюду — цветы в глиняных горшках, плющ, обвивающий книжные шкафы, травы, сушеные и свежие, развешанные под потолком.
Сотни свечей — толстых и тонких, красных, черных, белых — горели ровным пламенем, не тая.
В центре — котел, тихо булькающий темной жидкостью.
Рядом — стол, уставленный ступками, склянками, флаконами с переливающимися зельями.
А в углу — маленький диван, уютный, застеленный мягкими подушками.
Я медленно подошла и села, приглашая Леаму рядом.
Она подчинилась, опустившись на краешек, ее ручки сложились на коленях, а пальцы нервно перебирали ткань платья.
Тишина тянулась невыносимо долго.
— Леама... — Я не знала, как начать.
Она вдохнула глубоко, подняла на меня глаза — полные невысказанной боли.
— Вы... забрать их.
Эти слова упали, как приговор.
— Что? — Я не поняла. Не хотела понимать.
— Мои крылья. — Ее голос дрожал, но она продолжала. — Вы заключить со мной сделка...Что я должна служить вам... всегда.
Я онемела.
— Но... зачем?
Леама пожала плечами, ее губы дрогнули.
— Так положено, если ненке заключать сделка с ведьмой, то крылья не летать пока сделка не выполнена...
— Я... не помню этого.
Леама кивнула, ее глаза стали пустыми.
— Вы теперь многое не помнить, хозяйка.
Леама сидела, сгорбившись, её маленькие ручки сжаты в кулачки на коленях. Глаза упорно смотрели в пол, будто там, среди трещин на деревянных досках, она искала ответы на невысказанные вопросы.
— Хозяйка... — её голос дрогнул, став тише шелеста листьев за окном. — Вы должны понять... я не могу рассказать всего. На меня наложено заклятье.
Я замерла, чувствуя, как что-то холодное сжимает мне горло.
— Могу лишь сказать, что среди Ненки и высших эльфов, или ведьм... есть особая иерархия.
Она подняла глаза.
— Мы служить вам за дары. И чтобы служить хорошо... хозяин часто накладывает чары на наши крылья. Связывает их.
Её пальцы непроизвольно дёрнулись к спине, к тем самым крыльям, что теперь были лишь бременем.
— От этого мы не летать... пока не выполнить долг. Чтобы не обмануть. Чтобы не предать.

— Если мы нарушить клятву... крылья умирать. А Ненке без крыльев...
Она не договорила, но я поняла.
— Тоже умирают.
Леама кивнула, её губы дрогнули.
— Для нас это... очень дорого.
Тишина тянулась, густая, тяжёлая, как дым от погасших свечей.
— Пока я не выполнить долг... заклятье не снять. И я не свободна.
Она вздохнула, и в этом вздохе звучали века немой покорности.
— Иногда хозяева освобождать Ненке... но это так редко, что было всего раз или два за всю историю.
— Ох... мне так жаль...
Мой голос прервался. Рука сама потянулась к её плечу — прикоснуться, утешить... но замерла на полпути.
Как я могу касаться её после этого?
Как она вообще может смотреть на меня?
— Я... совсем не помню, что за заклятье. — Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев — не на неё, а на себя — закипает где-то внутри. — Но если ты скажешь мне... я что-нибудь придумаю. Освобожу тебя.
Я посмотрела на неё, впервые по-настоящему видя — не служанку, не помощницу, а существо, запертое в клетке моими же руками.
— Мне не хочется причинять тебе боль. Ты даже заступилась за меня... когда Дорок хотел навредить.
Леама резко подняла голову, её глаза внезапно вспыхнули.
— Хозяйка, что вы! — Она отмахнулась, будто мои слова обожгли её. — Не нужно благодарить! Вы и так слишком хорошо относиться ко мне...
Её голос сорвался, став тонким, как паутина.
— Я этого не заслуживать.
И тогда она улыбнулась.
Печально.
Покорно.
И резко отвернулась к котлу, будто в его бурлящих глубинах было гораздо проще, чем во всём, что только что прозвучало между нами.
"А ещё нам пора готовить зелье..."
Леама вскочила с дивана, её движения стали резкими, деловитыми, будто она отчаянно цеплялась за эту новую тему, как за спасительную соломинку.
— Вы открывать книгу и делать, я подавать ингредиенты! — её голос звучал неестественно бодро, когда она шаркала к корзинке с цветами и мхом.
Я поняла — она бежит. Бежит от этого разговора.
Но я не собиралась отпускать её так легко.
"Леама, почему Дорок говорит, что я его одурманила?"
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинцовое облако.
Леама замерла, её плечи напряглись.
— Ооох, хозяйка... — она обернулась, и в её глазах читалась целая буря — страх, нерешительность, что-то ещё, более глубокое. — Вы когда-то очень насолить ему...
"Что? Когда? Что я сделала?"
Я вскочила с дивана, не в силах усидеть. Ноги сами понесли меня по мастерской, кругами, будто в бесполезных поисках выхода из этой паутины забытых мной поступков.
— Расскажи мне всё. — Мой голос прозвучал жёстче, чем я планировала.
Леама вздохнула, поставила корзинку на стол и сжала в руках пучок жёлтого мха, будто ища в нём опору.
— Хозяйка... когда Дорок стать старшим из ищеек, он прийти в таверну. — Она говорила медленно, взвешивая каждое слово. — Так сказать... показать себя. Обозначить свой статус.
"Вот чёрт... и что я сделала?"
Я остановилась, впиваясь в неё взглядом.
Леама вздохнула, её глаза потускнели от воспоминаний.
— Вы пригласить его за стол... говорить о ваших правах. — Она скрестила руки, будто защищаясь от собственных слов. — Но он не хотеть считаться с вами. Вы немного поругатьсяь... а потом...

— Потом вы согласиться с ним и уйти за выпивкой.
Я замерла, чувствуя, как лёд ползёт по спине.
— Лично.
Леама опустила глаза, её пальцы беспокойно перебирали край платья.
— И подлить ему зелье желания.
— Когда вы оба выпить вино... — Леама покраснела, её голос стал тише, но от этого слова звучали ещё отчётливее. — Он не мог держать себя в руках. От желания.
Я зажмурилась, уже предчувствуя развязку.
— Вы предложить ему... ублажить вас.
Леама замолчала, её щёки пылали.
— Сначала руками. Потом... ртом.
Я сжала кулаки, ногти впивались в ладони.
— А когда он... спуститься под стол...
Леама взглянула на меня, и в её глазах читалось что-то между ужасом и... восхищением?
— Вы дёрнуть шторку.-Вся таверна увидеть.
— В этот момент эффект зелья пройти.
Я застонала, схватившись за голову.
— Он был... в ярости.
— А вы... — Леама закусила губу, борясь с улыбкой. — Смеяться. Громко. И сказать...
Она сделала паузу, имитируя мой голос:
— «Так вот что за работа у ищеек! Не сильно вы отличаться от нас!»

— Тогда он схватить вас за горло... — Леама вдруг посерьёзнела, её глаза потемнели. — И пообещать вам смерть.
Я чувствовала, как кровь отливает от лица.
— А затем выйти из таверна...
— И с тех пор мечтает посадить меня в подземелье. — Я завершила за неё, голос хриплый от осознания.
— Вот чёрт... ЧЁРТ! — Я снова зашагала по комнате, руки в волосах. — Как же так? Зачем я это сделала?!
Леама пожала плечами, её выражение говорило яснее слов:
«Вы всегда так делаете.»
Что делать?
— Я, к сожалению, не знать, хозяйка... — Леама вздохнула. — Но в таверне он не может вас трогать. Здесь нейтральная территория. Мы не относится ко двору правителя.
Я остановилась, впиваясь в неё взглядом.
— Мы находится за его пределами, на самой окраине, ближе к потерянным землям.
— Ищейки могут ходить где хотят... — Леама продолжала, её голос приобрёл наставительные нотки. — Они следить за балансом. Все дворы знать ищеек...
Она сделала паузу, глядя на меня значительно.
— У них тоже проявляться дары и магия. Как у ведьм.
Я нахмурилась.
— Но... никто не знать, когда. Всё зависить от их внутренней силы. У многих дары не проявляться, пока они не встретить свою пару.
— Пара?
— Только пара может сдержать их внутреннюю борьбу... с собой и с миром.
Я задумалась, переваривая информацию.
— Но про ищеек надо спрашивать не у меня... — Леама добавила быстро. — Лучше у Ведающей. Она знать всё.
— А где она?
— Чтобы до неё добраться... — Леама снова вздохнула. — Нужно пересечь лес... и двор нашего правителя.
Она посмотрела на меня с сожалением.
— Он вас, кстати... не очень жаловать.
— И может специально погубить.
"Да что ж такое?!"
Я взвыла, схватившись за голову.
— Я что, всем успела насолить?! — закричала я, размахивая руками. — И правителю, и ищейкам, и ещё, наверное, кому-то!
Леама молчала, её глаза говорили:
«Да.»
— Как разобраться во всём этом?! — Я упала на диван, опустив лицо в ладони. — Голова шла кругом...
Леама осторожно подошла, села рядом и... погладила меня по спине.
— Хозяйка, я понимаю, вы устать... — Леама коснулась моей руки, её глаза были полны заботы, но и лёгкого нетерпения. — Но нам нужно сделать настойки...
Я вздохнула, потирая виски. Голова гудела от слишком многих мыслей, слишком многих воспоминаний.
— Если хотите, мы перенести на вечер... — она предложила, слегка наклонившись, чтобы поймать мой взгляд. — А пока я попросить Тасио набрать вам ванну. Немного отдохнуть...
Я закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть наваливается на плечи.
— Я не знаю... наверное... — промямлила я, отмахиваясь. — Попроси его. Я пока почитаю книгу про зелья... Какая из них? Покажи мне и ступай.
Леама кивнула, быстро перелистнула страницы тяжёлого фолианта и открыла нужное место.
— Вот.
Её палец указал на рецепт.
— Спасибо.
Она улыбнулась и исчезла, оставив меня наедине с книгой... и своими мыслями.
Страницы пестрели рецептами — от нежелательной беременности, от болей, от болезней...
А потом...
— Вот и оно.
Зелье желания.
То самое.
Мои ладони вспотели.
Я представила...
Дорока.
Такого грозного.
Смотрящего на меня не с ненавистью, а с желанием.
Его руки, сжимающие мои бёдра...
Его губы, скользящие вниз...
Его голову между моих ног...
Я вздрогнула, осознав, что задержала дыхание.
— Чёрт...
— Госпожа, всё готово...
Тасио.
Я даже не заметила, как он вошёл.
— Может, мне стоит немного расслабиться... — подумала я, отрываясь от книги. — А не только искупаться...
Я подошла к купели, где вода искрилась ароматными маслами.
Тасио медленно приблизился сзади, его пальцы скользнули по шнуровке платья, развязывая её медленными, точными движениями.
Ткань соскользнула с плеч, лёгкая, как шёпот.
Он аккуратно снял его и разложил на столике, рядом с кушеткой.
— Ваша рука, госпожа...
Я положила ладонь в его, и он провёл меня в воду, тёплую, расслабляющую.
Я села на ступеньку, откинула голову назад, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.
Его пальцы окунулись в воду, затем — в душистое мыло.
Они начали массировать мою голову, медленно, круговыми движениями, разминая виски, шею...
Потом спустились ниже, к плечам, снимая зажимы, усталость, стресс...
Я застонала, закрыв глаза.
— Ммм...
Его движения замедлились, затем совсем остановились.
— Госпожа... — он наклонился, его губы коснулись моего уха, горячие, нежные.
— Вы подождете меня здесь? Я сбегаю за цветами для купели и осыплю вас душистыми лепестками?...-Мечтательно произнес Тасио.
Я лишь кивнула в ответ на вопрос Тасио, позволив ему продолжить, но его пальцы так и не вернулись к моим плечам. Вода в купели постепенно остывала, а я все прокручивала в голове рассказ Леамы, пытаясь осмыслить все, что узнала.
Где-то за стенами слышались глухие шаги, смех девушек, звон бокалов — таверна жила своей обычной жизнью, пока я варилась в собственных мыслях.
Я уже собиралась выходить, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Леама.
— Хозяйка, нам пора готовить настойки для работниц! — её голос звучал звонко, словно колокольчик.
Я нахмурилась, оглядываясь вокруг.
— Леама... я ждала Тасио. Он так и не вернулся. Где он?
Она замялась, её крылышки дрогнули — едва заметно, но я уловила это движение.
— Я не знать, хозяйка... — она отвела взгляд, перебирая складки платья. — Но видеть, как он спешно выходить из таверны, когда я спускаться в бар к Алие...
— Странно... — я прикусила губу, чувствуя, как лёгкая тревога змеёй пробежала по спине. — Куда он запропастился?
Леама пожала плечами.
Я вышла из воды, крупные капли стекали по коже, оставляя мурашки на остывающем теле. Грубое полотенце впитывало влагу, а я механически натягивала платье, не сводя глаз с Леамы.
— Ну что ж... пойдём готовить.
Но в голове уже роились вопросы:
Куда исчез Тасио?
Почему он ушёл, не предупредив?
Что-то было не так...