Непосвященная

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже на улице. Я спускалась по лестнице медленно, словно шла на смерть. Каждая ступенька казалась выше, чем на самом деле, ноги подкашивались, а коленки предательски дрожали, будто пытались выбросить меня вниз головой.
Храбрая? Ха. Если бы они знали, какая паника сжимала мне горло.
Зал таверны...
Я остановилась на последней ступеньке, впитывая атмосферу этого места.
Зал был небольшим, но уютным — если, конечно, считать уютом полумрак, пропитанный ароматами алкоголя, кожи и чего-то... сладковато-пряного.
Вдоль стен стояли низкие диваны, отгороженные друг от друга деревянными перегородками — для тех, кто хотел уединения. В центре — высокие столики, за которыми гости стояли, перекусывали, выпивали, бросали друг на друга двусмысленные взгляды.
Но главное — это свет.
Тусклый, приглушенный, будто сама таверна стыдилась того, что происходило в её углах. Основной поток падал на барную стойку — массивную, темную, отполированную до блеска тысячами локтей.
За ней стояла эльфийка.
Крепкая, гибкая, как клинок. В кожаных штанах, обтягивающих каждую мышцу, и в блузке с глубоким вырезом, оставляющем мало для воображения. Её пальцы ловко перебирали бутылками, наливая золотистый напиток юноше у стойки.
Я перевела взгляд на стены.
Полки с бутылками перемежались с полотнами, на которых голые мужчины и женщины смеялись, догоняли друг друга, застывали в объятиях.
На одной из картин внизу была подпись, но я не успела разглядеть —
Голос.
Твёрдый. Звонкий. С лёгкой хрипотцой.
— Моргат!
Я вздрогнула.
Эльфийка за стойкой сверкнула глазами, её губы растянулись в улыбке, теплой, заботливой.
— Хозяйка, рада вас видеть! — её голос звенел, как разбитый бокал. — Слышала, вы сильно ударились головой... Мы все тут извелись без новостей!
Она швырнула тряпку на стойку, скрестила руки.
— Проклятая Ненке и двух слов нам не сказала! Твердит: «Мне дорог язык». А нам как быть? Никого к вам не пускают! Мы с ребятами и девами всю душу измотали от переживаний!
Её слова висели в воздухе, будто обвинение.
Я сжала кулаки.
Что ответить?
Как вести себя с теми, кто знает тебя лучше, чем ты сама?
"Ооох..." — только и вырвалось у меня, глухой, сдавленный стон. Я сделала шаг вперед, потом еще один, будто плыла сквозь густой туман, ноги едва слушались.
Голова.
Да, она болела. Горячая, тяжелая, словно налитая свинцом. Я действительно ударилась — но как? И почему? Память была пустой, как вычерпанный кувшин, и от этого становилось еще страшнее.
Я подняла глаза на эльфийку.
"Я... даже не помню, как тебя зовут..." — прошептала я, и голос предательски дрогнул.
И тут...
Запах.
Резкий. Сладковато-горький. Как дым от костра, в котором жгли что-то запретное. Он вполз в ноздри, обжег горло, разлился по телу — и вдруг...
Мурашки.
Тысячи острых игл побежали по коже. Сердце заколотилось, будто пыталось вырваться из груди.
Что это было? Страх? Или... эйфория?
Я не понимала.
В голове зашумело, в висках застучало.
Что со мной?
Почему этот запах...
...так знаком?
Голос прорвался сквозь шум в голове, низкий, глухой, словно рычание зверя.
Я медленно обернулась — и застыла.
Он стоял в двух шагах.
Он.
Высокий.
Слишком высокий.
Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Боги, он на целую голову выше меня... нет, на две! Ростом за два метра, точно. Широкие плечи, заполняющие собой все пространство, будто он вытесан из скалы.
И его взгляд...
Пристальный. Голодный.
Раздутые ноздри — он вдыхал воздух, будто ловил мой запах, как хищник. Что он чует? Страх? Ложь?
Четкий подбородок с лёгкой щетиной, короткие волосы, словно серебряного оттенка, будто припорошенные инеем.
И глаза...
Темно-синие.
Глубокие, как океан в полночь. В них хотелось нырнуть, утонуть... но по выражению его лица, он бы с радостью помог мне в этом.
"Моргат..."
Повторил он уже тише, но от этого стало ещё страшнее.
— Будь так любезна, пройди к нам за стол...
Пауза.
— Хотя нет.
Губы искривились в холодной ухмылке.
— Пошевеливайся, сколько можно тебя ждать.
Его пальцы сжались в кулак, сухожилия резко выделились.
— Мне нужно допросить тебя.
Но он не успел договорить.
Я поняла — он ищейка.
Но почему в моих обрывках памяти я смотрела на него с презрением, а сейчас...
Сейчас я не чувствую отвращения.
Только холод по спине.
И дрожь.
— Д-да... конечно... идём... — мой голос предательски дрогнул.
Я всё ещё нервничала в его присутствии.
Нет, не нервничала.
Боялась.
Чёрт!
Я не могла вспомнить его имя, не могла сосредоточиться — мысли путались, как пьяные мотыльки.
А потом он схватил меня.
Его ладонь впилась в моё предплечье, пальцы обхватили его так плотно, что кожа тут же побелела от давления.
— А-ай!
Но он уже тащил меня через зал, расшвыривая посетителей взглядом.
К диванчику.
В дальний угол.
Где никто не услышит, если я закричу.
"Садись!"
Его голос прорвался сквозь шум в голове, резкий, как удар кнута. Он толкнул меня на диван так, что я едва не отлетела к стене.
— Я вообще-то могу и сама прекрасно справиться с этим! — вырвалось у меня, но голос дрогнул. — Можно было и поаккуратнее...
Дорок замер.
Его глаза расширились, будто он увидел призрак.
— Что?...— он медленно наклонился ко мне, и я почувствовала, как его дыхание обжигает кожу. — Ты какая-то... не такая.
Его ноздри вздрагивали, словно он ловил мой запах, как зверь.
— Что-то не так... и твой запах... он изменился.
Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия выступили резкими линиями.
— Не забывай, что у меня усиленное обоняние. Я чувствую любые изменения в ауре.
Он приблизился еще ближе, так что я утонула в его темно-синих глазах.
— И что бы ты ни задумала — я пойму это раньше, чем ты снова вытворишь какое-нибудь дерьмо.
Запах.
Он наклонился к моей шее, вдохнул глубоко — так, что мурашки побежали по спине.
Потом отстранился, но его взгляд не отпускал меня.
— Дьявол... почему так сладко?...
Он потряс головой, будто пытаясь стряхнуть чары.
— Что ты сделала, ведьма?
Его руки впились в мои плечи, встряхнули меня так, что зубы щёлкнули.
— Отвечай!
"Эй, Дорок, остынь!"
Голос слева — спокойный, но твёрдый.
Я отвела взгляд и увидела другого эльфа — того, что пытался утихомирить ситуацию.
Его черты были мягче, чем у Дорока. Голубые глаза, светлые короткие волосы.
Он положил руки на плечи Дороку, оттягивая его от меня.
— Мы на её территории. На вас уже вся таверна глазеет.
Его губы приподнялись в лёгкой улыбке, но в глазах читалось предупреждение.
— Мы должны действовать хладнокровно, но осторожно.
Дорок очнулся.
Он резко повернул голову к эльфу, потом снова ко мне.
— Я тебя услышал, Терас.
Его плечи дёрнулись, сбрасывая руки, удерживающие его.
— А теперь отвали. Быстро.
Он сел напротив меня, уставившись так, будто пытался прожечь дыру в моём лбу.
Я сложила руки на столе, сплетая пальцы в замок.
Где воспоминания? Почему они исчезают, когда они нужны больше всего?
— Значит так, ведьма...
Его голос понизился, стал опасно-тихим.
— Сначала ты расскажешь мне, почему рядом с твоей таверной один из моих людей засёк вспышку тёмной энергии?
Его пальцы постукивали по столу, отбивая ритм моего учащённого пульса.
— Ты нарушила запрет и снова ходила за жертвой в мир людей?
Он наклонился ближе, и я увидела в его глазах что-то...
Ярость?
Жажду?
— Говори... иначе мы обыщем твою таверну и перевернём всё вверх дном.
Я открыла рот, но он снова перебил:
— И ещё, ведьма...
Его голос дрогнул, будто он боролся с собой.
— Чем ты одурманила меня опять? Почему я ощущаю твою ауру по-другому?
Его кулак обрушился на стол с глухим ударом.
— Отвечай!
Воспоминания.
Картинки мелькали в голове:
Вспышка тёмной энергии.
Портал.
Молодой парень, идущий за мной, как зомби.
Ветер, поднимающий наши одежды, когда мы переступаем черту...
Но я уверенна, это старое воспоминание.
— Я не знаю, о чём ты.
Я улыбнулась, но уголки губ дрожали.
— Никого я не приводила. Можешь быть уверен.
— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.
Этот эльф...
Он будоражил меня.
Раздражал.
Притягивал.
Я не могла решить — ненавижу его или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всём.
"Ты лжёшь. Всегда лжёшь."
Его голос звучал так, будто он перегрызал слова.
— Но из-за новой вспышки Правитель дал мне задание.
Он достал что-то из кармана — шар, мерцающий тусклым светом.
— Принести Шар Правды.
Моё сердце упало.
— И прямо на месте разобраться с тобой.
"Шар Правды... Как интересно."
Я заставила себя рассмеяться, но внутри сжималось от страха.
Как отвечать, если я ничего не помню?
Но потом осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать.
— Я согласна.
Я бросила ему вызов взглядом.
— Доставай свой шарик.
"Ненавижу тебя, мразь."
Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих.
И когда-то эти слова кольконули бы меня в сердце.
Но сейчас...
Сейчас я чувствовала только пустоту.
Он отодвинулся, поближе к своим прихвостням.
Терас и ещё один грозный эльф —  седели напротив.
А Дорок — рядом со мной, грубо пихнув меня бедром, чтобы я прижалась к стене.
Я была окружена.
Тремя ищейками.
Тремя мужчинами, которые смотрели на меня так, будто я уже висела в кандалах.
Карио-третий брат.
Я вспомнила его.
В обрывках памяти я насмехалась над ним:
"Любезный Карион, может, тебе подарить поводок, чтобы твоему хозяину было удобнее таскать тебя за собой?"
И мой гортанный смех, и его проклятия в спину...
Но сейчас не до смеха.
Дорок дёрнул шторы, отрезав нас от любопытных глаз.
Теперь мы остались в полумраке.
Только мерцание Шара Правды освещало наши лица.
— Начинаем.
Его голос звучал как приговор.
И я понимала — игра только начинается.
"Правила знаешь, ведьма..."
Голос Дорока прозвучал как ледяной ветер, пронизывающий до костей. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что суставы хрустнули.
— Кладешь руку на шар. Я задаю вопросы. Красный — врешь. Голубой — говоришь правду.
Его глаза, темные и бездонные, сверлили меня, словно пытались вырвать ответы еще до начала допроса.
— Начинаем.
Я медленно вытерла ладонь о бархат юбки, пытаясь скрыть дрожь. Пальцы дрожали, когда я поднесла их к шару.
Прикосновение.
Моя кожа коснулась холодной поверхности — и разряд боли, словно тысячи игл, пронзил руку.
Ток побежал по венам.
От кончиков пальцев — к запястью.
От запястья — к локтю.
От локтя — прямо в сердце.
Я вздрогнула, но не отдернула руку.
— Я готова... — прошептала я, чувствуя, как воздух вырывается из легких.
Они.
Терас сидел напротив, лениво вертя в пальцах карманный ножик. Его голубые глаза скользили по лезвию с таким равнодушием, будто происходящее его совершенно не касалось.
А вот Карион...
Он смотрел на меня так, будто хотел прожечь дыру в груди.
Первый вопрос.
Дорок неожиданно схватил мою руку, прижав ее к шару еще сильнее. Я попыталась вырваться — но его пальцы впились в мою кожу, словно когти.
— Мне больно... — прошипела я сквозь зубы.
— Мне плевать, ведьма. — Его голос был тихим, но от этого еще страшнее. — Мне нужна связь с тобой и шаром. Чтобы ты не смогла нас одурачить.
Он наклонился ближе, так что его дыхание обожгло щеку.
— Ответь: ты одурманила меня сегодня любым из способов?
Я замерла.
— Нет.
Мой голос не дрогнул.
И шар вспыхнул голубым.
Реакция.
Терас подавился воздухом, закашлявшись.
— Брат, что за вопрос...
— Не мешай! — прорычал Дорок, сжимая мою руку до хруста.
Второй вопрос.
— Моргат, ты использовала портал для перехода в мир людей, что вызвало вспышку темной энергии?
Я вдохнула глубже.
— Нет.
Шар замер.
Сначала — голубой.
Потом...
Белый.
Яркий, ослепительный, заливший наш стол призрачным сиянием.
Ярость.
— Не может быть... — Дорок вскипел, его глаза полыхнули яростью. — Что за магию ты используешь, чертова ведьма?!
Он рванул меня к себе, пальцы впились в плечи.
— Я тебя уничтожу.
Его голос звучал как предсмертный шепот.
— Не сегодня. Но ты будешь сидеть за решеткой и гнить, мерзкая тварь.
Уход.
Он швырнул мою руку, вскочил, чуть не сорвав шторы.
Шар исчез за складками его плаща.
Терас ухмыльнулся, поднимаясь вслед за ним.
— До встречи, Моргат. Мы наблюдаем за тобой.
Карион  вышел, не сказав ни слова.
Я сидела, прижавшись к стене.
Тишина звенела в ушах.
Ноги стали ватными, руки дрожали.
"С какой ненавистью он говорил... Неужели я действительно такая?"
Мне хотелось убежать.
Закрыться.
Плакать.
Но вдруг...
Шторы раздвинулись.
И в проеме показалась улыбающаяся фигура эльфийки-бармена.
"Ух... Хозяйка..."
Алия стояла передо мной, её глаза блестели как два изумруда, залитых лунным светом. Она нервно перебирала подол своего фартука, словно пыталась стряхнуть с него невидимую пыль.
"Как вы их... Вся таверна словно замерла, пока вы тут общались!"
Её голос дрожал от возбуждения, а пальцы непроизвольно сжимали край стола так, что костяшки побелели.
"Я времени даром не теряла и побежала к Ненке узнать, что делать, если вас схватят..."
Алия сделала паузу, её губы искривились в странной улыбке — смесь ужаса и восхищения.
"Но она просто шокировала меня!"
Эльфийка закатила глаза, будто вспоминая что-то невероятное.
"Вы значит частично потеряли память... А я-то думаю, почему вы смотрели на меня, как в первый раз увидели..."
Её смех прозвучал неожиданно громко в тишине опустевшего зала, эхом отражаясь от деревянных балок потолка.
С грацией, которой позавидовала бы любая придворная дама, Алия внезапно сделала глубокий реверанс, её рыжие локоны рассыпались по плечам.
"Ну это не так плохо! Рада буду снова с вами познакомиться, Хозяйка!"
Когда она подняла голову, в её глазах танцевали озорные искорки.
"Я значит быть ваша покорная слуга, отвечаю за бар и порядок — Алия!"
Возвращение в реальность
Я медленно вышла из оцепенения, ощущая, как камень тревоги понемногу сползает с моей груди. Моя рука сама потянулась к её ладони — кожа Алии оказалась удивительно мягкой, но в то же время я почувствовала мозоли от постоянной работы с бутылками и бокалами.
"Рада знакомству, Алия..."
Моя улыбка была усталой, но искренней. Губы всё ещё дрожали после встречи с ищейками.
Алия вдруг закатила глаза и обняла себя за плечи, будто от внезапного холода.
"Эти ищейки... У меня от них мороз по коже, Хозяйка!"
Но затем её выражение резко сменилось — губы растянулись в мечтательной улыбке, а пальцы начали нервно теребить край фартука.
"Хотя Карион, конечно... неплох..."
Её голос стал низким, почти шёпотом, полным тайного восхищения.
"Гора мышц, грозный взгляд как у хищного зверя... Эти его волосы— чёрные, как вороново крыло... А бёдра..."
Алия зажмурилась, будто представляя себе картину.
"Он просто огромен... Мечта..."
Внезапно она встряхнула головой, как бы прогоняя грезы, и всплеснула руками.
"Ох, Хозяйка, что это я разболталась, как наивная девчонка!"
Её щёки вспыхнули румянцем, сравнимый разве что с цветом лучшего вина в её же баре.
"Пойдёмте, я провожу вас в комнату отдыха. Там вы сможете расслабиться..."
Алия бережно взяла меня под руку, её прикосновение было одновременно твёрдым и заботливым. В её движениях читалась профессиональная привычка поддерживать тех, кто перебрал за барной стойкой — только сейчас вместо пьяного посетителя ей требовалось провести свою потерявшую память хозяйку.
Когда мы пошли по коридору, её волосы пахли корицей и чем-то сладковатым. А я думала о том, как странно — в этом мире, полном опасностей и тёмной магии, иногда самое тёплое, что можно найти — это искренняя улыбка простой эльфийки-бармена.
Алия бережно взяла мою руку, её пальцы были тёплыми и уверенными. Я позволила ей вести себя, словно куклу на расшатанных нитках. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом — будто я шла не по деревянному полу, а по зыбкому песку, который вот-вот уйдёт из-под ног.
Мы прошли через зал, но я ничего не замечала вокруг. Голова была тяжёлой, мысли — мутными. Лишь смутные тени мелькали по краям зрения: приглушённый свет ламп, чьи-то взгляды, скользящие по мне, тихий шепот за спиной...
Перед нами возникла массивная деревянная дверь, уходящая в самый потолок. Тяжёлая металлическая ручка холодно блестела в полумраке.
Алия толкнула её, и створки бесшумно распахнулись, впуская меня в...
Тишину.
Первое, что я ощутила — абсолютную тишину.
Ни гула голосов, ни звона бокалов, ни скрипа половиц. Только моё собственное дыхание, чуть сбивчивое, и тихий стук сердца где-то в висках.
Я медленно повернула голову вправо — и замерла.
Огромная комната, вся устеленная коврами цвета тёмного шоколада, настолько мягкими, что ноги слегка утопали в них.
В центре стоял массивный деревянный стол, покрытый кипами бумаг, перьями, маленькими склянками с разноцветными жидкостями.
Рядом — кресло, обитое мягкой тканью, с высоко спинкой, словно трон.
На каменных стенах висели металлические светильники — внутри них мерцали маленькие шарики света, будто пойманные звёзды.
По краям от стола — тяжёлые шкафы, доверху забитые книгами в кожаных переплётах. Между ними — странные бутылочки с жидкостями, то мутными, то переливающимися всеми цветами радуги.
А прямо напротив...
Диван.
Широкий, роскошный, обитый кожей цвета слоновой кости, явно рассчитанный не на одного человека.
Я подошла к столу, провела пальцами по древесине — и вдруг...
Вспышка.
Я вижу себя, восседающую в этом кресле, как королева. Передо мной — гость, склонивший голову. Его губы шевелятся, он что-то просит...
Я поднимаю руку — решаю его судьбу.
Помочь?
Или...
Голос.
— "Хозяйка..."
Тихий. Спокойный.
Он разорвал поток воспоминаний, как острый нож — шёлковую ткань.
Я вздрогнула, обернулась...
"Госпожа, я приготовил вам горячую ванну..."
Его голос прозвучал мягко, как шелест шелка, и я медленно открыла глаза.
В дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, стоял молодой человек — высокий, стройный, одетый в простые хлопковые штаны и белую рубашку, слегка приоткрытую у горла. Он облокотился о косяк плечом, и его губы растянулись в теплой улыбке.
Я вздохнула, чувствуя, как что-то внутри сжимается — я не помнила его.
— Я не помню тебя... — прошептала я, но улыбнулась в ответ, глядя в его карие глаза с золотистыми крапинками, словно искорками затерянными в темноте.
Воспоминания мелькали, как тени:
Он улыбается.
Говорит что-то ласковое.
Смотрит на меня с преданностью.
Он высокий, смуглый, с черными короткими волосами, худощавый. Обычный человек — не эльф, не маг, не чудовище.
— Скажу кратко... я слишком устала. — Я провела рукой по вискам. — Я ударилась головой и частично потеряла память... поэтому пока даже не представляю, что от меня требуется.
Он шагнул ко мне, и его лицо дрогнуло — не от разочарования, а от заботы.
— Госпожа... Я Тасио. — Его пальцы осторожно коснулись моей руки. — От вас ничего не требуется в этой комнате. Со мной.
Он взял меня за руку и повел за собой в другую комнату.
Я замерла на пороге.
Купель.
Глубокая, с широкими ступенями по краям, на которых можно было прилечь, откинувшись на каменные борта. Вода искрилась в свете свечей, наполняя воздух ароматом лаванды и сладкой ванили.
Рядом — широкая кушетка с резными деревянными бортиками, украшенными узорами из цветов.
Свечи.
Растения.
Лианы, спускающиеся по стенам, горшки с пышной зеленью на полу.
Комната дышала покоем, словно укрывала от всего мира.
Я не успела осмотреться, как его пальцы коснулись моей спины.
— Я помогу вам раздеться, госпожа... Доверьтесь мне.
Его голос звучал как обещание — тихим, тёплым, без требований.
Я не сопротивлялась.
Слишком много случилось за этот день.
Я подошла к кушетке, закрыла глаза, запрокинула голову, вдыхая ароматы лаванды и ванили.
Его пальцы скользнули по шнуровке корсета, развязывая узелки один за другим.
Ткань ослабла, грудь вздохнула свободно.
Он снял платье медленно, касаясь кожи — провёл рукой от шеи вниз, по позвоночнику, до поясницы.
Затем наклонился, и его губы коснулись точки над ягодицами — лёгкий, почти невесомый поцелуй.
Платье сползло на пол.
Я осталась только в кружевных трусиках.
Он приблизился вплотную, его грудь прижалась к моей спине.
Руки обхватили бёдра, пальцы скользнули по внутренней стороне.
— Я делаю только то, что вы скажете... и так, как вы скажете, госпожа...
Его шёпот обжёг ухо.
Пальцы двигались медленно, нежно, исследуя.
Я закрыла глаза.
Расслабилась.
Отдалась ощущениям.
-Для начала я хочу искупаться и расслабиться...-
Мой голос прозвучал томно, сонно, будто пробиваясь сквозь ватное одеяло усталости. Я сжала бёдра, чувствуя, как тянущее тепло где-то внизу живота напрягается, пульсирует — но сил поддаться этому не было.
Тасио улыбнулся мне в шею — губы скользнули от мочки уха до плеча, оставляя за собой горячий след.
— Как пожелаете, госпожа...
Его голос звучал как мёд — густой, сладкий, обволакивающий.
Его большие пальцы поддели кружевную ткань трусиков, мягко зацепившись за край.
Я вздохнула, чувствуя, как воздух стал тяжёлым, насыщенным ароматом лаванды, ванили... и чего-то ещё — тёплого, мужского, что исходило от него.
Он потянул ткань вниз, медленно, будто разворачивая драгоценный свиток.
И опустился вместе с ней — сгибая колени, скользя ладонями по моим бёдрам, останавливаясь на уровне моих ягодиц.

Я стояла перед ним — голая, уставшая, но уже не такая потерянная.
Его дыхание обжигало кожу.
— Тасио... — мой голос прозвучал томно, почти шёпотом, губы пересохли, а внутри разливалось сладкое, мучительное жжение. — Мне... хочется пить...
Он встрепенулся, словно ждал этого момента, и чуть склонил голову, тёмные глаза сверкнули в мягком свете фонарей.
— Одну секунду, госпожа... — его голос, низкий и бархатистый, обволок меня, как тёплый шёлк. — Вино? Молоко? Вода?
Я прикрыла веки, чувствуя, как капли влаги скатываются по шее, смешиваясь с ароматным паром от купели.
— Воды... затем вино... — губы сами растянулись в ленивой улыбке.
Он подал стакан, и я жадно приникла к нему, ощущая, как прохлада растекается внутри, утоляя жажду, но не ту, другую — ту, что глубже, что пульсирует под кожей. Потом — вино. Алый, как закат, напиток коснулся губ, и первый глоток обжёг сладостью, будто спелые ягоды, раздавленные на языке. Не приторное, не кислое... Идеальное. Оно согревало, разливаясь по жилам мягким огнём, расслабляя мышцы, делая тело податливым, а мысли — лёгкими, как дым.
Я допила бокал до дна, капля за каплей, чувствуя, как тепло разливается по животу, а потом... потянулась, выгибаясь всем телом, руки раскинулись по краю купели, вода ласкала грудь, а прохладный воздух касался мокрой кожи, заставляя соски налиться, стать твёрдыми, чувствительными...
И тогда я посмотрела на него.
Тасио замер. Его взгляд, словно прилип к моей груди, к каплям, скатывающимся между грудями, к тому, как кожа розовеет от жара. Он сглотнул — я услышала этот звук, глухой, напряжённый. Потом его глаза медленно поднялись к моим, и в них горело что-то... ненасытное.
Я улыбнулась. Хищно. И опустила взгляд ниже...
О боги.
Его свободные брюки не смогли скрыть то напряжение в ширинке. Член напрягся так, что ткань едва сдерживала его, выгибаясь отчётливым, мощным рельефом. Ещё мгновение — и он порвёт её.
Я облизнула губы. Непроизвольно.
-Тасио, расскажи, как ты помогаешь мне расслабиться...
— Может... я лучше покажу? — его голос прозвучал глубже, хриплее, и по моей спине пробежали мурашки.
Он двинулся вперёд, не спеша, словно давая мне время передумать. Но я не хотела.
Одежда упала на пол — сначала пояс, потом рубаха, обнажая тело, с красивым рельефом. Мышцы играли под кожей, а между бёдер... о да, он был великолепен.
Тасио вошёл в воду, сел на ступеньку рядом и без слов взял мои ноги, уложив их себе на колени. Его пальцы начали движение — сначала лёгкое, едва касающееся, как перо, скользящее от пальчиков вверх, к лодыжкам, к икрам... Потом сильнее. Твёрже.
Я закрыла глаза, погружаясь в ощущения, но вдруг — рывок. Он притянул меня к себе, развернув так, чтобы моя спина прижалась к его груди, а его руки обвили меня, как цепи.
— Расслабься... — его шёпот обжёг ухо. — И ни о чём не думай.
Губы коснулись шеи. И всё внутри дрогнуло.
— Тасио... — мой голос дрожал, прерывистый и влажный, как будто само воздух между нами был наполнен электричеством.
Его руки — большие, тёплые, с шероховатыми подушечками пальцев — медленно скользнули по моим бёдрам, обжигая кожу даже сквозь воду. Он начал массировать внутреннюю часть, так близко к тому месту, где пульсировало желание, но... не приближался дальше. Нарочно. Мучительно.
— Ммм... — я бессильно закатила глаза, ноги сами раздвинулись чуть шире, приглашая, умоляя. Но он лишь усмехнулся в ответ, чувствуя мою дрожь, и продолжил свои пытки — неспешные, методичные.
Пальцы поползли выше, к животу, лаская каждый сантиметр, будто запоминая рельеф моего тела. Каждое прикосновение оставляло за собой огненный след, и я уже не могла думать ни о чём, кроме его рук, его дыхания на своей шее, его...
— Ах... — вырвалось из груди, когда его ладони наконец обхватили мою грудь, сжав её с такой уверенной нежностью, что всё внутри перевернулось.
Мы застонали одновременно — он, чувствуя, как соски наливаются под его пальцами, я — от этого сладкого, почти болезненного давления. Он крутил их, слегка зажимая между пальцев, и я выгнулась, чувствуя, как поясницей упираюсь в его член — твёрдый, горячий, будто выкованный из стали.
— Тасио... я больше не выдержу... — прошептала я, голос срываясь на хрип.
Его губы коснулись шеи, поцелуи лёгкие, как крылья мотылька, но каждый из них прожигал кожу.
— Не спеши, моя госпожа... — он провёл языком по чувствительному месту под ухом, заставив меня содрогнуться. — Я так наслаждаюсь твоим телом... что просто схожу с ума от твоей близости.
Его руки снова поползли вниз, на этот раз — решительно, без игр. И я задышала чаще, уже зная, что сейчас...
Но он снова остановился. В сантиметре.
— Та-си-о... — я простонала, почти рыча, хватая его за запястье.
Он рассмеялся — низко, глубоко, и этот звук вибрировал у меня в груди.
Мои стоны стали громче, влажными, прерывистыми — я уже не могла сдерживаться. Каждое прикосновение его языка, каждый шёпот его голоса сводили меня с ума. И тогда... он не выдержал.
В одно мгновение его руки обхватили мои бёдра, он приподнял меня, перевернул и прижал грудью к прохладному краю купели. Камень был гладкий, почти ледяной на фоне моего раскалённого тела. Я впилась пальцами в него, пытаясь удержаться, но мои ноги дрожали, а между ними...
Он опустился на колени.
Его дыхание обожгло мою кожу, прежде чем я почувствовала первое касание языка.
— Оооо, да... — его голос прозвучал низко, почти животно, и в тот же миг он вошел в меня — не пальцами, не намеком, а всей плотью своего языка, вылизывая, впитывая, с наслаждением, будто вкушал самый сладкий нектар.
Я вскрикнула, спина выгнулась, но его руки крепко держали мои бёдра, не давая вырваться. Он сжимал мои ягодицы, вдавливая пальцы в плоть, а его рот... Боже, его рот...
Каждый раз, когда кончик языка скользил по тому самому чувствительному месту, меня трясло, ноги подкашивались, а в животе сжималось что-то горячее и тягучее.
— Я не могу... Тасио... пожалуйста... — я задыхалась, мои пальцы скользили по камню, но он не останавливался.
И только когда я уже готова была закричать от переизбытка, он оторвался от меня — медленно, словно нехотя.
Я обернулась, губы дрожали, а в глазах стояла мольба.
Он стоял надо мной, его член — твёрдый, влажный, готовый — и облизывал губы, смакуя мой вкус.
— Как же я люблю это тело... — его голос звучал хрипло, с одержимостью. — Здесь всё... идеально.
Он приблизился, раздвинул мои ягодицы руками, и я почувствовала, как головка его члена скользит между ними, вверх-вниз, смазывая себя моей же влагой.
— Ты готова, госпожа? — он наклонился, его горячее дыхание обожгло ухо.
Я не ответила.
Я просто протянула руку назад, схватила его за бедро и притянула к себе.
Этого было достаточно.
Он вошёл — медленно, неумолимо, заполняя меня целиком.
И мир взорвался.
Звуки заполняли пространство — мои стоны, его хриплое дыхание, громкие, влажные шлепки плоти, всплески воды, выплескивающейся на камни. Мне было невероятно хорошо, но этого было мало. Мне нужно было больше.
Я опустила руку вниз, провела пальцем по своему клитору — и всё внутри вздрогнуло.
— Я хочу, чтобы ты кончила... — его голос прорывался сквозь зубы, сдавленный, почти звериный. — Мне уже сложно сдерживаться...
Я не отвечала. Я не могла. Мой взгляд был затуманен, губы приоткрыты, а пальцы нажимали, кружили, доводили себя до края.
— Я... я... Даааааа... — мой стон вырвался длинным, дрожащим выдохом, и в тот же миг мои мышцы внутри сжали его член с такой силой, что он ахнул.
Спина выгнулась, ноги затряслись, и мир на секунду перестал существовать.
— Как... хорошо... — прошептала я, обмякнув, но он не остановился.
Его пальцы впились в мои ягодицы, он наращивал темп, его движения стали резче, глубже, отчаяннее.
И через мгновение он вынул член, крепко сжал его в кулаке — и горячие капли пролились мне на спину.
— Я так счастлив, Госпожа... — его голос был хриплым, прерывистым. — Надеюсь, вам было так же хорошо, как мне... Я так люблю доставлять вам удовольствие...
Очень много слов.
В голове пронеслось: «Просто секс... Хочется прилечь и поспать...»
Но вслух я лишь лениво протянула:
— Мне было очень хорошо... Но мне нужно отдохнуть.
Он тут же засуетился, словно боялся нарушить моё спокойствие.
— Да-да, конечно, Госпожа... Я помогу вам одеться и провожу в вашу спальню.
Я кивнула, не открывая глаз.
Удовольствие закончилось.
Теперь хотелось только тишины.