«Братья»

Хёнджин проснулся с тяжестью в голове. Всё плыло — потолок, шторы, звук за окном. Он поморщился, повернувшись на бок. В теле чувствовалась усталость, а внутри — какая-то странная пустота. Он не сразу понял, где находится, пока взгляд не упал на знакомые стены своей комнаты.

Он сел, держась за виски.

— Что за... — прошептал он и потянулся за телефоном.

Сообщений почти не было. Только одно от Минхо: «Я уехал по делам. Позавтракай.» Хёнджин хмуро уставился в экран. Вчера был выпускной, это он точно помнил. Помнил, как пил, как смеялся, как возвращались домой…

Но дальше — провал. Лишь обрывки: свет в комнате, чей-то голос, прикосновения. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Всё смешивалось.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянул Феликс. Он был в домашнем, с чашкой кофе в руке. Улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он мягко.

— Угу… — Хёнджин потёр лоб. — Голова трещит.

Феликс подошёл ближе и поставил кофе на тумбочку.

— Ну, не удивительно. После вчерашнего.

— Что… вчерашнего?

Феликс посмотрел на него, чуть склонив голову.

— Ты не помнишь?

Хёнджин посмотрел на него внимательно, и в этот момент в голове вспыхнуло: приглушённый свет, тепло тела, дыхание у уха, его собственный голос, тихий, неуверенный… Прикосновения, которых он не ожидал — но не оттолкнул. Он замер.

— Подожди... — голос его дрогнул. — Ты про… ночь?

Феликс ничего не ответил. Лишь смотрел. Этого хватило.

Хёнджин резко встал с кровати, отбросив одеяло. Сердце билось с какой-то паникой. Он прошёлся по комнате, как будто пытаясь сбросить с себя воспоминания. Но они уже возвращались — обрывками, слишком яркими.

— Чёрт, — прошептал он, опуская лицо в ладони.

Феликс молчал. Только наблюдал. Слов было не нужно — всё и так уже произошло.

Феликс сидел на краю кровати, наблюдая за Хёнджином, который метался по комнате, будто стены становились всё уже. Он шагал туда-сюда, то замирая, то хватаясь за голову, то снова обрывая движение. Взъерошенные волосы, сбитое дыхание и глаза, в которых читалось всё — растерянность, злость, страх.

— Чёрт... чёрт, чёрт, чёрт! — выругался он, пнув стул. — Какого хрена я… как я мог… — он зарычал, будто на себя самого.

Обрывки всплывали безжалостно: губы на шее, тяжёлое дыхание, прикосновения, на которые он не сказал «нет». Не сказал ничего. И это бесило его пуще всего.

— Я даже… не оттолкнул. Ни слова, ни… — он снова выругался, яростно сжимая кулаки.

Феликс не вмешивался. Только сидел, скрестив руки, будто знал — любое его слово сейчас подольёт масла в огонь. Он молчал, но его взгляд не отрывался от Хёнджина.

— Я не хотел этого! — почти выкрикнул тот. — Я не помнил! А теперь… — он остановился, будто язык запутался в горле. — Господи…

Он провёл рукой по лицу и сел на пол, уронив голову на колени. Казалось, весь его мир рушится прямо сейчас. А Феликс, спокойный и молчаливый, был немым свидетелем этой внутренней катастрофы.

Он мог бы что-то сказать. Мог бы попытаться оправдаться. Но не стал.

Потому что знал — Хёнджин всё понял. И уже ненавидел себя за это.

Комната звенела от тишины, пока Хёнджин стоял, сжав кулаки. Его лицо было бледным, губы — напряжённой линией. Он смотрел на Феликса, как будто не узнавал его. В голове всё ещё крутились отрывки прошедшей ночи, но теперь вместе с ними поднималась ярость. Ярость на себя. И на него.

— Это всё из-за тебя, — хрипло сказал он. — Ты знал, что я пьян. Ты знал, что я не в себе!

— Я… я не думал, что ты… — начал было Феликс, но Хёнджин перебил его, голос срывался на крик:

— Ты не думал? Серьёзно?! Ты вломился в мою комнату и… чёрт! — Он прошёлся по комнате, потом резко остановился. — Ты воспользовался моментом. Мне плевать, что ты чувствуешь, это было низко. Это было подло!

Феликс поднялся, сжав кулаки:

— Я не заставлял тебя! Ты сам не остановился! Ты…

— Потому что я был не в себе! — перебил Хёнджин. — Я даже не понимал, что происходит. Я бы никогда… чёрт, никогда этого не допустил в трезвом уме!

Феликс молчал, стиснув зубы, но потом не выдержал:

— Ну конечно. Ты бы побежал к Минхо, да?! К своему «брату»! Только вот ты даже не знаешь, кто ты, Хёнджин!

Наступила гробовая тишина.

Хёнджин медленно повернулся к нему, его взгляд застыл.

— Что ты сейчас сказал?

Феликс сглотнул. Он уже понял, что сболтнул лишнего, но было поздно.

— …Я… — он отступил на шаг. — Я не хотел… Это не моё дело было…

— Повтори, — голос Хёнджина стал ледяным. — Что значит «не знаешь, кто ты»?

— Ты приёмный, Хёнджин. — выдохнул Феликс. — Ты не родной брат Минхо.

Мир будто замер.

Хёнджин смотрел на него, как будто видел впервые. Потом рассмеялся — коротко, без радости.

— Потрясающе. — Он медленно покачал головой. — Не хватает только фейерверков.

Он молча пошёл к двери, но у самого выхода остановился.

— Я тебя больше не хочу видеть. Ни в своей комнате.  Ни в своём доме. Ни в своей жизни.

И вышел, не оглянувшись.

Хёнджин резко закрыл за собой дверь и оказался в коридоре. Он не знал, что делать с собой, куда идти. Он чувствовал, как внутри что-то ломается. Его мир вдруг перевернулся. Приёмный. Он был приёмным. То, что Феликс сказал, не выходило у него из головы. Он стоял, прислонившись к стене, чувствуя, как его грудь сжимает паника.

Его жизнь, казалось, рушилась, и всё из-за одного слова, одного открытия. Он не был родным, не был частью этой семьи. Минхо никогда не знал, кто он на самом деле. Это была ложь, и теперь вся жизнь стала одной большой ложью.

Далеко позади он слышал, как Феликс бормочет что-то, но Хёнджин не хотел слышать его. Ему не хотелось ничего слышать.

Он просто шёл, не замечая, как его шаги отдаляются от дома. Он не думал, куда идти, просто двигался вперёд. Без цели, без мысли, но с чувством, что он потерял всё.

Минхо вернулся домой раньше. Он сразу заметил, что что-то не так. Тишина в доме была странной, и он почувствовал, как напряжение висит в воздухе. Он прошёл по комнатам, но Хёнджина не было. Он нашёл Феликса, сидящего на диване, с пустым взглядом, как будто он только что пережил бурю.

— Где Хёнджин? — спросил Минхо, его голос был тяжёлым.

Феликс поднял глаза, но не мог ответить. Его сердце сжималось от вины.

Минхо заметил это. Он подошёл к Феликсу, склонившись к нему.

— Ты что-то сказал ему, что его так выбило?

Феликс молча кивнул. Он не мог найти слов, чтобы объяснить. Всё произошло слишком быстро, и он не ожидал, что это приведёт к таким последствиям.

— Я… Я случайно сказал, что он приёмный… — Феликс закрыл лицо руками, не выдержав. — Это всё моя вина. Я хотел всё исправить, но…

Минхо застыл, не зная, что сказать. Его глаза наполнились беспокойством, и сердце сжалось от мысли о том, что произошло. Он знал, что Феликс не хотел сказать это, но слова уже были сказаны.

— Где он? — спросил Минхо, его голос теперь был твёрдым.

Феликс опустил руки, посмотрев в пол.

— Он ушёл. Не знаю, куда. Сказал, что не хочет меня видеть.

Минхо встал, решительно направляясь к двери.

Хёнджин всё шёл по улицам, не понимая, куда он направляется. Его разум был затуманен, мысли путались. Всё, что он знал, это что он не был тем, кем думал, что он был. Всё, что было важно, теперь казалось ложным.

Он шёл по пустынной улице, зная, что Минхо его найдёт, но не знал, хочет ли он этого. Что будет дальше? Что он скажет? Он чувствовал себя чужим, но не знал, что делать, чтобы это изменить.

Вдруг он услышал шаги позади себя. Он не обернулся. Знал, что это Минхо.

Минхо подошёл к нему и встал рядом, молча. Тишина была напряжённой, но не хотелось нарушать её.

— Хёнджин, — наконец сказал Минхо. — Я не знаю, что сказал Феликс, но…

— Не начинай. — Хёнджин выдохнул, не поворачиваясь к нему. — Мне не нужно ничего объяснять. Я не хочу этого. Мне не нужно знать, кто я.

Минхо почувствовал, как его сердце сжалось. Он шагнул ближе, но Хёнджин отступил.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал Хёнджин. — Я — приёмный. Я не принадлежу этому дому, я не часть этой семьи.

Минхо стоял рядом с ним, но не знал, что сказать. Он не знал, как утешить Хёнджина. Все слова казались пустыми, беспомощными.

— Ты… ты не изменил ничего, — сказал Хёнджин. — Ты для меня всегда был братом, но теперь я даже не знаю, кто я сам.

Минхо вздохнул и повернулся к нему, не зная, как подойти. Он не знал, как исправить то, что разрушилось.

— Ты всё для меня, — сказал он наконец, не выдержав. — Ты — часть моей жизни. Неважно, кто ты. Ты мой брат, и я тебя люблю, Хёнджин. Всё, что я хочу, это чтобы ты был счастлив.

Хёнджин молчал, всё ещё не веря его словам. Он не был готов это принять.

— Я не знаю, что делать, — сказал Хёнджин, немного повернувшись к Минхо. — Я не знаю, как быть дальше.

Минхо подошёл ближе, положив руку ему на плечо.

— Ты не один. Мы с тобой, Хёнджин. Ты — часть нашей семьи.

Хёнджин молчал, не зная, что ответить, но вдруг почувствовал, как его сердце успокаивается. Возможно, в его жизни всё ещё была надежда.