Чипы
Коридор процедурного блока.
Спустя неделю после камеры, после того как Даниэлла стала Софией, а Стивен и Сэм превратились в Томаса и Ньюта, всех детей с номерами А1 по А10 собрали снова. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь сдавленным всхлипыванием кого-то сзади и шорохом ног по линолеуму. Они были чужими друг другу, но сейчас их связывала общая безысходность. Они потеряли не только прошлое, но и имена, став подопытными. И теперь их ждало что-то еще.
София стояла между Томасом и Ньютом. Ее маленькая рука вцепилась в рукав серой футболки Томаса, она чувствовала его дрожь и видела, как его свободная рука непроизвольно потирает шею, там, где скрывались следы ожогов от электрошокера. Его «принятие» имени тоже прошло через боль, хоть и другую. Но боль была болью. А страх перед белыми дверями процедурных кабинетов был теперь самым большим страхом среди остальных.
– Не хочу, – прошептала София и вцепилась в руку Томаса сильнее. – Там опять будет больно, да? Как в той комнате.
Томас наклонился к ней, его дыхание было неровным.
– Не знаю, Софи...– прошептал он в ответ и сжал ее пальцы на своем рукаве, пытаясь передать хоть каплю уверенности, которой у него у самого не было. – Но бежать поздно.– он окинул взглядом длинный коридор: на обоих концах стояли охранники, камеры под потолком следили за каждым движением. Побег здесь был чистой воды безумием.
Ньют, стоявший с другой стороны, молча положил свою руку поверх их сцепленных пальцев. Они были единственной опорой друг друга. Бежать было поздно. Их загнали в ловушку.
Грохот разорвал гнетущую тишину. Все дети вздрогнули, София вскрикнула от неожиданности, крепче вцепившись в Томаса, Ньют забегал взглядом. Одна из белых дверей в конце коридора с треском распахнулась, ударившись о стену. На пороге кабинета бушевал хаос. Внутри, под ярким светом операционной лампы, десятилетний мальчик – отчаянно дрался с медсестрой. Он был диким, как загнанный звереныш: кусался, царапался, вырывался из ее цепких рук. Его лицо было багровым от ярости и страха, глаза безумными. Он кричал что-то, но слова тонули в звуках собственной борьбы против системы.
– Держи его! – крикнул кто-то из кабинета.
– Нет! Отстань! – выкрикивал мальчик в ответ.
София увидела то, что происходило внутри кабинета: белая комната, большая кушетка с ремнями, яркая лампа. И что-то блестящее, металлическое, похожее на шприц, но больше и страшнее, лежало на инструментальном столике.
Прежде чем охранники с концов коридора успели ринуться на помощь, прежде чем медсестра смогла полностью его скрутить, мальчик, вывернувшись, умудрился высунуть голову в проем двери. Его взгляд метнулся по коридору и он выкрикнул, вложив в слова всю свою отчаянную силу, прежде чем его затолкали обратно и дверь начала захлопываться:
– Чипы! В шею! Сзади! Ставят чипы! Всем!
Чипы? В шею? Для чего?
Медсестра, наконец, зажав рот мальчика рукой и с помощью подоспевшего охранника грубо втащила его обратно в кабинет. Дверь захлопнулась, заглушив его приглушенные крики и протесты. София почувствовала, как ледяная волна страха смывает остатки ее хрупкого самообладания. Чип? Как...метка? Как еще один способ контроля? Больше боли? Больше потери себя? Ее свободная рука потянулась к задней части шеи, туда, где кожа казалась вдруг уязвимой и тонкой.
Медсестры, стоявшие вдоль стены двинулись, как тени. Их лица оставались бесстрастными, словно масками. Они двинулись бесшумно, как хорошо отлаженные механизмы. К испуганным детям, к тем, кто начал плакать или метаться. В их руках блеснули маленькие шприцы-автоматы.
– Тише, тише, малыш, – проговорила одна, подходя к рыдающей девочке. Быстрое движение руки – легкий укол в плечо. Девочка ахнула, больше от неожиданности, чем от боли, и ее плач начал затихать, сменяясь внезапной вялостью.
– Все хорошо, просто успокоительное, – сказала другая, уже приседая перед мальчиком, который пытался отползти к стене. Шприц мелькнул – и мальчик обмяк, его испуганные глаза стали стеклянными.
София почувствовала прикосновение к руке. Она дернулась, пытаясь отпрянуть, но было уже поздно. Резкая, колющая боль в плечо. Сначала – укус осы. Потом – волна тепла, тяжести, накатывающая на мозг, как густой туман. Мир поплыл перед глазами. Она увидела, как Томас рядом с ней тоже вздрогнул от укола, его глаза начали слипаться. Ньют, пытавшийся оттолкнуть медсестру, получил укол в шею и медленно сполз по стене на пол.
– Все...будет хорошо, Софи... – прошептал Томас, глядя мутнеющим взглядом на Софию, чье лицо расплывалось. Он хотел сказать что-то еще, но его тело уже не слушалось.
«Обещаю...» – мысль, так и не произнесенная вслух, оборвалась. Обещание рассыпалось, как песок.
Сила покинула ноги. София почувствовала холод пола под щекой, последнее, что она осознала перед тем, как черный туман поглотил ее целиком – это жгучее предательство собственного тела и сладковато-химический запах успокоительного.