Сыворотка жизни
Стук.
Ритмичный стук ножа по разделочной доске – тук-тук-тук – стал для меня почти медитативным. Рядом суетился Фрайпан, шинкуя овощи и подкидывая их в котел.
– Так значит, совсем ничего? – переспросил он, шинкуя морковь куда менее ловко, чем я картошку. – Пустота? Как и у всех нас? – он бросил мне сочувствующий взгляд, перемешанный с обычным глэйдерским любопытством к новичку.
Я аккуратно сгребла горсть идеальных кубиков картофеля в миску.
– Пустота, – подтвердила я монотонно, глядя на лезвие ножа. Подтвердила, повторяя официальную ложь. – Только имя. – я взяла новую картофелину, сдирая кожуру длинной спиралью. – А здесь, – я пожала плечами, – Страшно. Немного. – выдохнула. – Но я привыкну, здесь тепло, да и в принципе неплохо. И бульон пахнет… – я чуть сморщила нос, пытаясь подобрать слово, – …вкусно.
Фрайпан расцвел от комплимента его бульону.
– Ага, стараюсь! Хоть и из того, что… – он не успел договорить.
Тишину вечера разорвали быстрые шаги.
Я подняла голову ровно в тот момент, когда мимо стола под навесом, срывая пыль с земли, промчался Томас. Не бежал – летел. И спасибо, что не лицом вниз. В его руке, сжатой в кулак, поблескивала небольшая стеклянная ампула, заполненная ярко-бирюзовой жидкостью. Не может быть...
– Томас! Подожди!
Рев Ньюта, заставил меня вздрогнуть. Нож со звоном выпал из руки на стол. Блондин бежал за ним, прихрамывая, но развивая невероятную для своей хромоты скорость.
За ними, едва поспевая, бежала Тереза. Ее лицо было мокрым от слез и пота, дыхание сбивалось, а ноги подкашивались. Она выглядела так, будто вот-вот рухнет, но какая-то невидимая сила гнала ее вперед.
– Томас! Пожалуйста!
Они пронеслись мимо столовой, как вихрь, и свернули прямо к Хомстеду. Я замерла, пытаясь понять для чего им там сыворотка. Неужели кто-то был укушен? Но кто?
Фрайпан остолбенел, половник замер в воздухе над котлом.
– Что за черт?
Я очнулась первой. Адреналин, только что, казалось бы, утихший, ударил с новой силой. Я резко вытерла руки о свою потрепанную футболку, смахивая остатки картофельной кожуры. Глаза метнулись к котлу, где бульон начал бурлить, грозя перехлестнуть через край.
– Бульон вскипел, Фрай, – бросила я ему как единственное объяснение и предупреждение.
– Эй! – крикнул мне вслед ошарашенный парень, беспомощно размахивая половником над котлом.
Но я уже рванулась с места. Я легко набрала скорость, догоняя ребят. Я обогнала едва двигающуюся Терезу, нацелившись на хромающего Ньюта и мелькающую впереди спину Томаса, несущегося к Хомстеду как торпеда.
Пробегая мимо кузницы, я зацепилась взглядом за Минхо. Он точил свои ножи и общался с другими бегунами. Но когда он увидел промчавшегося Томаса с ампулой, Ньюта и Терезу, он нахмурился, вставая с пня. Я чувствовала его взгляд на себе, как в Спринге чувствовала приближение Шейда по вибрации льда. Его брови дернулись от удивления, п: он видел, как бегают люди в Глэйд, видел скорость Томаса, выносливость бегунов и я была где-то наровне с ними.
***
Я замерла в дверном проеме Хомстеда. Глаза мгновенно адаптировались к полумраку после ослепительного солнца Глэйда. Посреди комнаты, на одной из коек, дергался и выл темнокожий парень. Его лицо было искажено гримасой нечеловеческой боли и злобы, вены на шее набухли. Клинт и Джефф, обливаясь потом, изо всех сил удерживали его, прижимая к матрасу, на котором уже были видны кровавые разводы от его борьбы. Томас стоял рядом, в дрожащей руке он сжимая ту самую ампулу с бирюзовой жидкостью. Ньют стоял перед ним.
– Томас, мы не знаем, что это. Это может сделать хуже! – Ньют жестом указывал на ампулу, его глаза метались между Томасом и корчащимся парнем.
Тереза стояла чуть поодаль, прижавшись к стене, ее глаза были огромными от ужаса, а пальцы впились в деревянные балки. Она была бледной и выглядела так словно вот-вот упадет.
Минхо, ворвавшийся следом за мной и грубо оттолкнувший меня плечом, чтобы пройти, тут же оказался в центре событий
– Что это? – вырвалось у него, когда он заметил сыворотку.
Ньют, не отрывая взгляда от Томаса, протянул вторую ампулу Минхо.
– Мы не уверены. Похоже на сыворотку. Она была у Терезы в кармане. – он кивнул в сторону девушки. – Две штуки.
Минхо схватил ампулу, поднес ее к глазам. Его пальцы сжали холодное стекло. Бирюзовая жидкость переливалась зловещим светом в полумраке. На корпусе была четкая, знакомая по маркировке на припасах гравировка: W.C.K.D.
– Как на припасах… – прошипел он, словно само имя организации было ядом. – Откуда у нее это?
Я, отступив на шаг от толчка Минхо, привстала на цыпочки, заглядывая ему за плечо. Мое сердце упало, а потом сжалось в ледяной комок. Это действительно была сыворотка, которую я уже видела раньше. В Спринге. Ее привезли вместе с Арисом, единственным мальчиком, доставленным в женский лабиринт последним. Ее ввели раненой девушке после стычки с Шейдом, когда инфекция от их когтей-сосулек начинала пожирать тело. Это была их сыворотка, от WCKD. Значит ли это, что Тереза...? Что если она та же переменная, что и Арис?
Спор вспыхнул с новой силой:
– Мы не можем просто смотреть, как он мучается! – кричал Томас, его рука с ампулой дрожала над корчащимся парнем. – Алби умирает!
– А если это убьет его быстрее? Или превратит в нечто еще хуже? – парировал Ньют, пытаясь перехватить руку Томаса.
Минхо сжимал вторую ампулу, его взгляд метался от Томаса к Терезе, затем к Алби. Недоверие кипело в нем. Клинт и Джефф едва сдерживали Алби, чей вопль достиг нового, животного тона. Он вырвал руку и потянулся к Томасу с явным намерением причинить боль.
– Хуже явно уже не станет! – отрезал Томас, его терпение лопнуло. Он сделал рывок, сел сверху, пытаясь поднести иглу к шее Алби. Тот сильно извивался. Медбратья больше не могли удерживать его.
Тереза среагировала быстрее. Она рванулась вперед, выхватила ампулу из руки Томаса и не колеблясь ни секунды, не глядя на спорящих парней, она поднесла иглу к обнаженному плечу Алби и с силой вдавила поршень. Бирюзовая жидкость исчезла в его теле.
– Тереза, что ты! – удивился Ньют.
Дикий вопль Алби оборвался, сменившись глубоким вдохом. Его тело резко обмякло. Он упал обратно на койку: его грудь тяжело вздымалась, глаза закатились, а потом закрылись.
Я стояла в дверях, не понимая, что только что произошло. Я видела, что Тереза это сделала.
«Порок – это хорошо» теперь эти слова обрели новый смысл в виде бирюзовой жидкости и решительных рук Терезы.