Томас
Общая детская комната в блоке Альфа.
Напоминала картинку из какого-то жутковатого каталога: яркие пластиковые пастельные игрушки, низкие столики с пазлами, плакаты с буквами и цифрами,и стены окрашенные в веселые цвета.
Даниэлла? Нет. София вошла, едва переставляя перед собой ноги. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте внутри. Слова Авы Пэйдж висели в воздухе, царапая сознание. Шесть лет она была Даниэллой, а теперь? София. Чужое имя. Она чувствовала себя так, будто ее вывернули наизнанку, а потом снова собрали, но уже неправильно.
София прижалась спиной к прохладной стене у входа, наблюдая, как Стив и Сэм возятся с кубиками, собирая башенку. Какой-то мальчик сидел в углу, как всегда, уставившись в стену, панически обхватив колени. Мир вокруг казался ненастоящим, как гипнотический мультик на экране в столовой.
Девочка не плакала. Слезы казались предательством по отношению к той, кого «больше не существовало». Она просто смотрела в пол, видя не пластиковый линолеум, а лица родителей, отраженные в блестящем железном кейсе.
– Эй, Дан! – Стив отвлёкся от башни из кубиков, заметив её. Мальчик подбежал к подружке, Сэм следом, словно хвостик. – Где была? Ты в порядке? Ты что плакала? – Стив прищурился, пытаясь разглядеть следы от слез.
София заставила свои мышцы работать. Уголки губ медленно потянулись вверх. На щеках проступили глубокие, чёткие ямочки. Она натянула эту улыбку, пытаясь казаться собой.
– Всё хорошо, Стив, – ответила она, – Просто… проверяли. Как бегаю и думаю. Скучно. – София пожала плечиками и кивнула в сторону башни из кубиков: – А вы тут башню строили?
Она не сказала им про новое имя. Даже и не собиралась говорить. Сэм молча смотрел на неё. Он ничего ей не сказал, но слегка нахмурился. Он чувствовал ложь. Стив же, облегчённый её улыбкой, засмеялся.
– Хочешь помочь? Мы её до потолка дотянем! – он схватил её за руку, таща ее к кубикам.
«Дани… меня зовут Дани…»– пронеслось в голове малышки.
***
Неделя прошла в серой череде одинаковых дней: завтраки под странные мультики на экранах, «образовательные» занятия, тесты на выносливость и логику, сон в маленьких серых комнатах. Имя «София», в жизни малышки, теперь звучало всё чаще. Медсёстры и охранники во время переклички называли ее Софией, но она до последнего боролась, отказываясь отзываться на "свое" имя. Каждый раз оно ударяло по ушам. София ломалась внутри всё сильнее, но улыбалась, пряча свою боль за глубокими ямочками.
Утром, во время переклички в столовой, случилось то, чего София боялась больше всего. Они добрались и до мальчиков.
– A-2! – рявкнул медбрат, сверяясь со своим списком на планшете. – Явиться для коррекции имени!
Стив, ждавший своей очереди за кашей, замер. Все остальные в столовой повернулись к нему. Коррекция имени? Такая же как и у нее? София сидевшая за столом вместе с Сэмом, кинула на друга испуганный взгляд.
«Он тоже?» пронеслось в ее голове и ложка с пресной кашей застыла у рта.
Стив, крепко вцепившись в свой поднос, кинул ошеломленный взгляд на медбрата. Он выдохнул, поставил поднос и вытерев потные руки о штаны, двинулся в сторону работника, не желая спорить. Попасть в изолятор за неподчинение не входило в его планы.
Процедура «коррекции имени» для Стива была куда короче, чем у Софии. Его привели не в кабинет Авы Пэйдж, а в стандартный процедурный кабинет медбрата по блоку. Там его ждал незнакомый мужчина в белом халате, а рядом был привычный охранник. На случай если Стив окажется буйным «пациентом».
– A-2, Стивен... – начал мужчина, глядя на экран.– Анализ показал неоптимальность вашего текущего идентификатора. Он не соответствует протоколу нейтральности и потенциала объекта. – его голос был монотонным.
Стив, всегда готовый к дерзкому и саркастичному ответу в своем стиле: «А что с ним не так? Мне папа дал это имя!», замер, так ничего и не сказав. Слово «папа» застряло комом в горле. Воспоминания о родителях были уже очень смутными и болезненными.
– Стивен – неподходящее имя. – продолжил мужчина, явно читая какое-то техническое руководство. – Для твоего потенциала требуется идентификатор, отражающий… универсальность и адаптивность.
Он перевернул планшет, показав Стивену экран. Там крупными буквами, рядом с его фотографией и другой информацией, было написано:
НОВЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР: ТОМАС
SUBJECT A-2
– Томас, – мужчина произнес имя четко, глядя на мальчика. – Это твое имя. Повтори.
– Нет! – вырвалось у Стива и голос сорвался на визг. – Я Стивен! – он отступил на шаг, наткнувшись на охранника.
–A-2, ты не в позиции обсуждать, – голос мужчины стал угрожающим и доктор, нахмурившись, приподнялся со стула. – Томас. Повтори. Или будут применены меры по адаптации.
Стивен знал о «мерах». О тёмной и холодной комнате, в которую его уже сажали. Страх смешался с яростью. Сжатые кулаки дрожали. Он чувствовал, как предательские слёзы жгут глаза. Стив стиснул зубы так, что заныли челюсти. Взгляд уперся в надпись на планшете: ТОМАС. Каждая буква казалась чужой. Это имя было не его. Оно было лишено всего, что делало его им.
– То… – начало имени вырвалось хрипло, он закусил губу, чувствуя вкус крови. – …мас.
– Громче и четче, – потребовал мужчина. – Томас.
– Томас… – повторил Стив (Томас?), уже громче, ненавидя каждый звук этого нового имени. Он сдался, под дулом пистолета собственного страха. Он был просто ребенком. Маленьким мальчиком.
– Хорошо, Томас. Стивена больше не существует. Это имя запрещено к использованию. Теперь можешь идти.
Охранник открыл дверь. Стив вырвался из комнаты, даже не оглядываясь. Он бежал по коридору, пока не уперся в стену у их общей комнаты. Он скользнул по ней вниз, прижавшись спиной к прохладному бетону, и закрыл лицо руками. Ярость против всего кипела внутри него. Он ненавидел себя за то что сдался и произнес это чужое слово. Но сильнее ярости было чувство глубочайшей потери. Они украли часть его души.
Стив вытер лицо рукавом комбинезона и встал. Он вошел в общую комнату. Бледный, как стена за его спиной. На щеках горели два ярких пятна румянца от сдерживаемой, кипящей ярости и унижения. На них же были подтеки слез, которые он вытер рукавом своего комбинезона. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, будто он вот-вот расплачется навзрыд прям тут.
Он прошел мимо Сэма, который сразу же насторожился, мимо Софии, не глядя ни на кого из них. Он дошел до центра комнаты, где яркий пластиковый ковер имитировал траву, и просто рухнул на пол. Подтянул колени к груди, руки сжал в кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Он уткнулся лбом в колени, его спина вздымалась от прерывистых, глухих всхлипов, которые он отчаянно пытался заглушить.
Сэм сразу же подошёл и аккуратно сел рядом. София отложила пластиковую лошадку, которую вертела в руках, и тоже подошла к другу.
– Стив? – тихо начал блондин, нежно прикоснувшись к плечу мальчика. – Что случилось? Что они сказали?
– У тебя теперь тоже...другое имя? – София присела на корточки рядом со Стивом, положив руку на его колено.
Стив резко вскинул голову, заставляя девочку убрать руку с его колена от неожиданности. Слезы вновь текли по его щекам, оставляя грязные дорожки в пыли.
– Да, – он кивнул и сглотнул, пытаясь протолкнуть ком. – Теперь я Томас. Но я ведь не Томас! Я Стивен! – его шепот превратился в выкрик, эхом отразившийся от ярких стен. Он замолчал, задыхаясь от набегающей к нему паники.
Сэм сжал плечо Стива, пытаясь оказать подддержку.
– Томас… – начал он осторожно, пробуя новое звучание.
– Нет! – Стивен(Томас?) взревел, резко дернувшись и сбрасывая руку ни в чем не виноватого Сэма. Каждое «Томас» ощущалось им как пощечина, – Не зови меня так!
– Они сказали почему? – София вновь положила свою руку на колено мальчика и закусила внутреннюю часть щеки, заставляя ямочку проявиться на свет, – Почему у тебя теперь такое имя?
– Да, – Стив кивнул, поднимая свои голубые глаза на подружку, – Они сказали, что Стивен неподходящее для меня имя. Что Томас звучит лучше.
– Неужели у всех заберут их имена? – Сэм переглянулся с друзьями,– И у меня тоже? Я могу быть следующим?
– Мне плевать, что они там сказали. Я Стивен! – громко произнес Стив.
София закусила губу. Стив снова уткнулся лицом в колени, но теперь его тело сотрясали уже не только рыдания, а настоящая дрожь от страха, что его прошлое специально пытаются стереть. София видела его дрожащие плечи. Внутри всё перевернулось. Пустота заполнилась чем-то жгучим, чем-то что хотело поддержать Стива или Томаса. Неважно, как его звали, важно было то кем он стал для малышки за это время. Она села рядом со Стивеном на пол и скрестила руки на коленях, точь-в-точь как он. Потом подняла голову и посмотрела на подошедшую к ним медсестру, которая уже хмурилась, видя неповиновение дитишек.
Медсестра удивленно подняла бровь.
– Томас? Что происходит? Тебя слышно за пределами комнаты.
Ноль реакции. София медленно опустила подбородок на свои колени и уставилась в пространство перед собой. Сэм замер, оценивая последствия. Он понимал, что он будет следующим, кто лишится своего имени. Потом, с едва заметным вздохом, он тоже скрестил руки на груди и упёрся взглядом в тот же участок пола.
– Томас? Я к тебе обращаюсь, молодой человек, – медсестра нахмурилась, – А-2! Отвечай.
– Я не Томас, – пробубнил мальчик в ответ.
– Чего?
– Я не Томас! – уже громче отозвался Стив, поднимая глаза на медсестру, – Я Стивен!
– Нет, малыш. Теперь ты Томас. И будь добр отвечать на свое имя, когда я тебя зову. Не создавай неприятностей. Хорошо? Томас?
Ноль реакции в ответ. Стив уткнулся в коленки обратно. Медсестра заколебалась. Один проблема он был проблемой, довольно быстро решаемой. Но его друзья сидевшие вокруг – были уже началом мятежа.
София чувствовала, как страх сжимает горло, но под ним бушевало странное, новое чувство и тепло от плеча Стивена, сидящего рядом. Они были не одни. Они помнили свои имена. Это был их первый шаг против W.C.K.D.
Шаг, за который, они знали, придется платить.