Первые коньки
Полгода.
Уже прошло полгода в Спринге, которые превратили вечный холод в фон существования. Но этот холодный, хрустально-ясный день был другим.
Солнце, бледное и далекое, как забытое обещание весны, все же пробилось сквозь свинцовую пелену облаков и упало на небольшой пруд – огромный, идеально гладкий лед в самом центре Спринга, неподалеку от Лифта.
София стояла на краю льда, чувствуя, как дрожь волнения пробегает по ее спине. В руках она сжимала свои коньки-поножи.Деревянная колодка, к которой ремнями из жесткой кожи крепилось выгнутое, остро заточенное лезвие из переплавленного металла. Оружие и инструмент. Символ статуса и пропуск в ад.
– Не бойся, София! – голос Сони был теплым. Она уже стояла на льду и ее движения были уверенными, словно она уже родилась с лезвиями на ногах. Ее карие глаза светились мягкой ободряющей улыбкой. – Первый раз все падают. Главное – научиться падать правильно. И вставать. Всегда вставать.
– Соня, я боюсь, – честно призналась София, стоя на краю озера. Она не ступила на заснеженный лед, боясь упасть и что-нибудь повредить себе, – Может быть не надо?
– Но ты ведь хочешь стать айсером?
– Хочу! – прохныкала София, неуверенно пытаясь встать на лед, словно олененок, который только-только учился ходить. – Помоги мне.
Она протянула руку к Соне. Блондинка же в ответ крепко схватила ее за обе руки.
Девочка сделала неуверенный шаг. Лезвие скользнуло по гладкой поверхности с жутким, шипящим звуком. София ахнула, вцепившись в руки Сони мертвой хваткой. Колени подкосились, тело налилось страхом. Она не упала только потому, что Соня держала ее крепко, как скала. София попыталась скопировать ее стойку. Ноги предательски разъезжались. Она вскрикнула, но крепкие руки Сони удержали ее.
– Мне страшно!
– Не бойся, Софи. Я же поймала. – она засмеялась, легкий парок вырвался из ее губ и растворился в морозном воздухе. – Теперь... маленький шажок. Не поднимай ногу, подведи ее. Давай, левой... вот так!
София, напрягая каждую мышцу, осторожно подвела левую ногу вперед. Лезвие скользнуло по зеркалу льда с тихим шуршом. Восторг вспыхнул у нее в груди. На лице выступила глупая улыбка своему небольшому успеху. Ее движения были неуклюжими и робкими. Она скользила на сантиметры вперед, все еще вцепившись в Соню. Но каждый толчок, каждое крошечное движение вперед рождало искру чего-то нового – неуверенной радости, смешанной с адреналином.
– Молодец! Теперь правой! – блондинка двигалась задом, лицом к Софии, ее руки были якорем. – Т-ш-ш... Вот видишь? Ты уже катаешься!
– У меня получается, да?
Они медленно двигались по краю пруда. София сосредоточилась на каждом движении, на ощущении скольжения, на доверии к рукам Сони. Смех, редкий и звонкий, вырывался из ее горла. На мгновение она забыла о стенах, о шейдах, которые поджидали их внутри лабиринта, о вечном холоде вокруг. Была только хрустальная гладь, морозное солнце в лицо и Соня – ее старшая сестра по льду и несчастью, ведущая ее в этом первом, шатком танце выживания.
– Колени! Не выпрямляй! – раздался резкий голос с берега.
Бет стояла, прислонившись к каменной глыбе, закутанная в толстую шкуру до самых глаз. Ее лицо было непроницаемо. Глаза – узкие щелочки – наблюдали за девушками без тени какого-либо одобрения. Бет была главной среди айсеров.
– Это не фигурное катание, София! – крикнула она, и ее слова повисли в воздухе ледяными сосульками. – Каждая мышца на вес жизни! Согнись! Чувствуй лед. Он твой друг и враг одновременно. Расслабишься и он тебя убьет. Шейд добьет. Через неделю ты там, – она резко ткнула пальцем в сторону гигантских Врат, темневших вдалеке. – И твои ушибы будут не от падений на пруду, а от когтей.
Радость Софии померкла, словно солнце снова скрылось за тучами. Она напряглась, стараясь согнуть колени еще больше, почувствовать ту самую пружину. Движение стало резче и скованнее. Соня почувствовала изменение и крепче сжала ее руки.
– Не слушай ее сердитое ворчание, – прошептала та, чтобы слышала только София, но ее улыбка уже не была такой беззаботной. – Она права, да. Но и радость – тоже оружие. Без него тут с ума сойдешь. Смотри на лед! Видишь, как он сверкает? Как огромное зеркало! Ты будешь готова в выкатке. Я научу.
И Соня вновь повела Софию за собой – уже быстрее и увереннее. София, стиснув зубы, пыталась повторять движения: толчок, скольжение, баланс. Падала. Больно стукалась коленом о лед, слышала фырканье Бет с берега. Но каждый раз блондинка поднимала ее, смахивала снег с ее куртки, поправляла шапку, и снова ставила на лезвия.
Солнце, бледное и холодное, скользило к вершинам каменных стен. Тени удлинялись, окрашивая лед в синеву. На берегу Бет замерзла, но не уходила. Ее присутствие было постоянным напоминанием: этот пруд – не место для игр. А смех Сони, ее теплые руки и ободряющие слова – редкий, драгоценный островок тепла в ледяном море их существования. Островок, который давал силы учиться не просто кататься, а скользить ради жизни. Ради того, чтобы через неделю, в мраке Лабиринта, ее ноги помнили толчок, а сердце – тепло рук сестры, что учила ее летать над бездной.
Они сделали еще круг. Каждое движение Софии теперь было не просто шагом, а тренировкой. Попыткой почувствовать лед не как площадку для веселья, а как поле боя. Она попыталась представить, что гладкий лед под ногами это неровный, трещащий под ногами лед Лабиринта. Что ветерок, играющий с прядью волос это завывание метели в узком ущелье. Что Соня рядом не просто поддержка, а последняя связь с безопасностью перед лицом невидимого шейда.
– Теперь попробуй оттолкнуться, – сказала Соня, отпуская одну руку. – Боком, ребром конька! Не боись, я рядом!
София, вдохнув полной грудью колючий воздух, осторожно оттолкнулась внутренним ребром левого конька. Ее понесло вперед быстрее. Она вскрикнула от неожиданности и восторга, едва удержав равновесие. Соня скользила рядом, готовая подхватить.
– Вот! Видишь?! – радость Сони была искренней. – У тебя получилось.
– Достаточно на сегодня, – сказала Бет громко, отталкиваясь от камня. – Идите греться. Завтра снова на лед. – она развернулась и ушла, не оглядываясь.
София осторожно остановилась, цепляясь за руку Сони. Эйфория полета сменилась дрожью в коленях и ледяной тяжестью в животе. Через неделю... Врата. Настоящий лед. Настоящие тени за каждым поворотом.
– Я плохо учусь, да? – София разочарованно посмотрела на Соню, когда они сошли со льда на снег вокруг пруда. – Бет недовольна мной...
Соня присела перед ней, помогая расстегнуть ремни коньков.
– Бет... она немного грубая, как ты знаешь. Она лучший айсер, что у нас есть. Она просто хочет, чтобы ты вернулась, – Соня посмотрела Софии прямо в глаза с грустной улыбкой. – Поэтому и кричит. Страх – плохой учитель, но... иногда он единственный, кто может подготовить к тому, что там.
София кивнула. Радость от скольжения ушла, оставляя только суровый голос Бет, напоминающий, что за красотой льда всегда прячется смерть. Что рука Сони не всегда будет рядом. Что умение кататься – это не забава. Это умение не умереть. В их случае. Соня поднялась с корточек и обняла ее за плечи, прижав к себе на мгновение.
– Ты молодец, – прошептала Соня, держа в руках коньки Софии, – Иди, погрейся у очага. Я донесу.
София пошла по утоптанной тропинке к Убежищу, оглянувшись на пруд.
Лед снова был пуст и безмолвен, отражая бледное небо. Но теперь она видела на нем не только солнечные блики. Она видела тень своего будущего, скользящую по тонкому, хрупкому льду над бездной. И знала, что следующие шаги ей придется делать самой. С коньками на ногах и ледяным страхом в сердце, подаренным Бет. И с теплом руки Сони, которую она унесла с собой.
Где-то вдали, за каменными громадами, завыл Шейд. Напоминая, что игра Софии за выживание – только начинается.