Тьме нравится лилии (Shadowlily)

Слова автора: привет, скрипеши. Готовьте платочки и салфетки, возможно, они вам понадобятся. (Оплату у психолога не смогу оплатить)

______________________________________

- Я чувствую, как мои эмоции разгораются... Это убивает, - застонал Шедоу Милк, погружённый в отчаяние и боль, таящуюся где-то глубоко внутри.

Чёрный Сапфир лишь тихо промычал. Он служил своему господину долгие годы и впервые за долгое время не вникал в его терзания. В его голове была лишь одна фигура... Её крылья... Её взгляд. Воспоминание пробежало по его спине холодными мурашками, и крылья, словно у летучей мыши, затрепетали за спиной. Сердце ёкнуло, а пульс стал болезненно быстрым, почти невыносимым.

Шедоу Милк уловил это мгновение - едва заметный дрожащий сигнал. Он приподнял бровь, а затем, словно всё поняв, сухо улыбнулся.

- Неужели твоего слугу тоже терзают подобные чувства? - произнёс Шедоу Милк, прищурившись. - Что-то на тебя это совсем не похоже.

Будто пойманный кот на горячем, тот вздрогнул. Но быстро прочистил горло и нацепил ту самую улыбку, что когда-то дарил своему господину.

- Можно и так сказать... - пробормотал он, отводя взгляд в сторону. Уголки губ слегка приподнялись, и улыбка грозила превратиться в едкую ухмылку. Но затем он покачал головой, делая шаг к Шедоу Милк. - Но сейчас речь о вас, мастер Шедоу Милк.

Зверь Лжи лишь фыркнул и откинул голову назад на спинку кресла напротив камина, развалившись в нём. Огонь потрескивал, из его красного пламени поднимались крошечные искры, танцуя в полумраке. Если бы можно было не ощущать напряжение и невысказанные слова Шедоу Милк, комнату можно было бы назвать тихой и уютной. Но никто не был глуп. Все понимали, что скрывается под этим молчанием.

С момента «притворимся, что ничего не было» прошло несколько месяцев. Полгода - фактически. Да, именно так: шесть длинных месяцев. Поначалу ему было невыносимо пытаться не думать о ней, не следить за каждым её движением, не слушать её смех, который всё ещё отголоском звучал у него в голове. Эта чертова фраза давила на него, словно огромный валун, готовый раздавить грудь. Боль, живущая глубоко внутри, с каждым днём становилась острее, словно жгучее пламя, превращаясь в физическое ощущение - сердце словно сжималось железными тисками.

Мысли о ней преследовали его на каждом шагу. Он сторонился комнаты, где она находилась, едва переступая порог. Он избегал того злосчастного балкона, стараясь не смотреть на него снаружи. Не заходил в собственный сад, где когда-то она оставила свой след.

И эти воспоминания, эти мелкие детали - лёгкий шепот, еле уловимый аромат, отблески света на её волосах - лишь усиливали боль в груди, делая каждый вдох мучительно острым.

Тем временем, Кенди Эпл стояла у двери, снаружи комнаты. На первый взгляд милое лицо, не скрывало коварной улыбки, а в глазах играла едва заметная тень опасности. Конечно, её раздражало, что из-за какой-то дуры её мастер страдает. Зачем эта "Добродетель свободы" если есть она?! Но ещё больше её забавляло, что их «великий телеведущий» - и сплетник к тому же - попался в ловушку одержимости одной интересной личности.

- Как забавно выходит... Две истории любви, будь она проклята, разворачиваются одновременно, - пробормотала она себе под нос, почти шёпотом. - Чем же это всё закончится... Не терпится узнать!

______________________________________

Год. Год, в котором они учились жить заново, шаг за шагом. Дни медленно превращались в недели, недели - в месяцы, месяцы - в год. Но чувства, как незримые тени, продолжали шептать в их душах, не позволяя закрыть глаза на то, что невозможно было игнорировать. Игнорирование становилось только злее, оставляя после себя острые удары в груди, словно напоминание о потерянной близости. И каждый терпел это, как мог, пряча боль за масками повседневности.

Белая Лилия продолжала искать правду о ведьмах, жажда знаний стала её вечным проклятием. Ей нужно было понять их происхождение, разгадать тайны, которые могли изменить всё. Но сердце её, пленённое воспоминаниями, шептало, что закрывать глаза на очевидное - значит обрекать себя на мучение. И оно не ошибалось. Даже Дарк Энчантикс явилась к ней во сне, на десятый месяц после того рокового «давай сделаем вид, что ничего не было», оставив после себя холодное прикосновение памяти и страх, который невозможно было забыть.

- Так... я не поняла, что ты творишь?! - резко заговорила её вторая сторона, голос резкий, словно лезвие. - Я пыталась понять, почему ты сказала эту фразу. Уже десятый месяц - и ни одной логической мысли! Поэтому, когда я, наконец, собрала силы после этого дерьма, я спрошу прямо: какого хрена?!

- Мы... мы не можем быть вместе... - тихо, почти шепотом, с ноткой нерешительности промолвила Белая Лилия. Смотреть на свой внутренний голос с таким раздражённым выражением было... странно. Не по себе.

- Погоди. Погоди, погоди, дорогуша... - снова холодно, с ледяной насмешкой произнесла она, выплёвывая это «дорогуша». - Он спас тебя от мерзкого приворота, который меня едва не сразил, обращался с тобой бережно, не причинял физической боли, которую по логике он должен причинить в десятикратном размере, и, В КОНЦЕ КОНЦОВ, ВЛЮБИЛСЯ В ТЕБЯ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ! Даже учитывая моё существование, а ты... ты его вот так посылаешь?! У тебя мозги есть или ты слепая, глупая курица?!

От гневной тирады своей второй стороны Белая Лилия отшатнулась, словно обожжённая. Её бордовые глаза слегка расширились от слов. Она не отрицала поступки Шедоу Милк... Никогда бы не стала этого делать. Но они не могли быть вместе. Это влекло за собой слишком много проблем и сложностей. Другие древние всё ещё проверяли её состояние, словно ожидая малейшего отклонения, - мало ли, вдруг она решит разделить взгляды Зверей (и теперь уже не только взгляды Шедоу Милк).

Тяжело вздохнув, Белая Лилия закрыла глаза и массировала виски, отстраняясь от Дарк Энчантикс.

- Ты сама видишь, как ко мне относятся... После всего этого. Расспросы, постоянные проверки... Если я предам их...

- Ты предашь свои чувства и, главное, ЕГО, - резко прервала её Дарк Энчантикс, сужая алые глаза и глядя на неё строго. Затем взгляд её немного смягчился, хотя хмурость не исчезла полностью. - Но я могу понять. Страх того, что тебя отвергнут, стоит только тебе открыть свои чувства. Это логично. Это естественно. Но знаешь что? Ты страдаешь. А вместе с тобой страдаю и я.

- Пойми, я не иду против тебя. Я пытаюсь привести тебя в порядок... направить, - продолжала Дарк Энчантикс, осторожно подходя к Лилии. - Я не хочу, чтобы ты страдала. Это погубит тебя, как соль губит лилии. Понимаешь меня?

Лилия подняла голову и встретилась взглядом со своей второй стороной. Да, она понимала. До конца понимала. Но страх сжимал её грудь, а боль жгла изнутри. Она хотела к нему, хотя и сказала, что им стоит притворяться. Она сама заварила эту кашу и теперь страдала от последствий.

Слёзы набежали на её глаза, и одним движением она рухнула в объятия своей второй стороны. И как маленькая девочка, она начала плакать... Нет, не просто плакать - рыдать навзрыд, срываясь всем телом. Прижимаясь к Дарк Энчантикс, в собственном сне, она позволила себе быть полностью уязвимой.

Через мгновения, растянувшиеся в вечность, она почувствовала лёгкие, почти призрачные руки второй себя, обвивающие её, удерживающие.

А потом сон завершился. Лилия медленно открыла глаза, уставившись в пустой потолок, а слёзы всё ещё катились по её щекам, оставляя горький, солёный след.

______________________________________

Тем временем...

В покоях Шедоу Милк царил не просто хаос - сама комната будто стонала от боли. Разодранные обои свисали рваными клочьями, шторы валялись на полу, а разбитое зеркало у стены отражало искажённые, раздробленные тени. Воздух был густ, как смола, - тяжёлый, удушающий, пропитанный металлическим запахом крови и отчаяния.

Шедоу лежал на полу, судорожно хватая ртом воздух, будто задыхался в невидимом пламени. Крик вырвался из его груди - хриплый, звериный, полный такой муки, что стены, казалось, дрогнули. Он изгибался, как сломанная кукла, сжимая руками собственное горло, будто хотел вырвать из себя ту боль, что пожирала изнутри.

Гетерохромные глаза резко распахнулись. Зрачки дрожали, метались, пока взгляд не остекленел от ужаса. Судороги прошли по телу, каждая - как удар молота, который будто ломавший кости изнутри. Из-под его волос, тяжёлых и спутанных, мелькнули множество глаза - те закатились назад, отображая его агонию внутри.

Тьма вокруг начала сгущаться. Она струилась из углов, лилась по стенам, вползала в трещины пола. Воздух вибрировал - низко, едва слышно, словно комната стала дыхать вместе с ним. Всё пространство словно гнулось, расползалось, что любой бы кто увидит это испытает дикий ужас.

Он зажмурился - но даже сквозь веки видел, как клубится эта тьма. Она шептала, шевелилась, дышала. И среди этого шороха, в самом сердце мрака, прозвучал голос.

Ниоткуда. Ниоткуда - и отовсюду. Холодный, искажённый, словно звуки проходили сквозь лёд и чужую плоть.

"Попробуй забыть её."

"Попробуй забыть её."

"Попробуй забыть её."

"Попробуй забыть её."

"ПОПРОБУЙ ЗАБЫТЬ ЕЁ."

Слова разрезали воздух, как нож. И в тот миг вся боль в его теле смолкла - лишь пустота, тяжёлая, ледяная, заполнила всё вокруг.

- Н-нет... - дрожащим, захрипевшим голосом прошептал он. - Нет, нет... чёрт...

Из глубины его горла вырвался тошнотворный звук - и изо рта потекла густая, вязкая чёрная жидкость. Он закашлялся, с каждым разом всё сильнее, а чёрное нечто с хлюпающим звуком вырвалось с его рта. Оно расплескалось по полу, словно пытаясь отползти в сторону теней. Воздух наполнился смрадом и металлическим привкусом. Поистине ужасное зрелище.

Выкашляв последнее, он дрожащими руками вытер рот, оставив чёрные следы на коже, и поднял взгляд. То, что он увидел, заставило его тело застыть в ужасе.

Перед ним сидел он сам.
Точнее - то, что когда-то было им.
Пустые, бездонные глаза, чёрные, как омут без дна, глядели прямо в него. От одного взгляда Шедоу сжался, чувствуя, как холод ползёт по позвоночнику.

- Ты предал наши чувства, - произнёс двойник глухим, эхом отдающимся голосом. - Ты должен был удержать её.

- Что ты... такое... блядь... - выдавил Шедоу сквозь боль.

Существо ухмыльнулось, склонив голову набок. Его губы растянулись в искажённой, почти человеческой усмешке. Он присел на корточки перед лежащим телом, и, хотя его глаза оставались пустыми, в них будто плясали отблески злорадного веселья.

- Я - твои чувства, - прошептал он мягко, почти ласково, но от этого становилось лишь страшнее. - Твоя боль, твой голод, твоя проклятая любовь, принявшая плоть.

Он склонился ближе, и тьма вокруг будто потянулась к его словам.

- Люди зовут таких, как я... Фантомами. - а после этого добавил небрежно. - Назови меня, как хочешь. Но знай - я верну её. Себе. И всё станет так, как должно быть. По моему слову.

- Ты этого не сделаешь, сукин сын... - прорычал Шедоу Милк, и его голос прозвучал, словно скрежет ломающегося металла.
Гетерохромные, синий и голубой, глаза сверкнули в полумраке.

Он не мог позволить этому существу дотянуться до Белой Лилии. Фантом не был им - не был частью того, кем он когда-то был. Это нечто, вырвавшееся из глубин его души, изломанное, искажённое... Он не допустит, чтобы оно коснулось её. Пусть он бессмертен, пусть сам умирает тысячу раз - он снова встанет, если нужно, лишь бы защитить её. Снова. И снова. И снова.

- Мы ещё посмотрим, - холодно бросил фантом.

Мрак вокруг зашевелился, словно живой. Фантом медленно растворился в тенях, оставляя за собой едва ощутимое эхо - и с ним исчезало ощущение чужого взгляда, сжимающего грудь изнутри. Боль понемногу утихла, но вместо облегчения осталась пустота - глухая, вязкая, почти осязаемая.

Шедоу тихо зарычал, звук был низким, звериным. Медленно, опершись о пол, он поднялся. Его тело дрожало, а волосы, спутанные и мокрые, прилипли к лицу.
Он поднял взгляд на распахнутое окно.
Снаружи ночь лежала мёртвая и холодная - ни звёзд, ни ветра, ни движения. Только луна - бледная, безжизненная, висела над Шпилем, как немое око забытого божества.

- Сука... - выдохнул он, почти беззвучно.

Щелчок пальцев прорезал тишину.
Из-под ног потянулись тени - живые, густые, словно чёрная смола. Они извивались, сливались, сплетаясь в кольца, пока перед ним не открылся портал - хищный, мерцающий, как зияющая рана в пространстве.

Он шагнул вперёд, не колеблясь ни мгновения. Тьма сомкнулась вокруг него, приняв обратно своего хозяина.

______________________________________

Жизнь в Королевстве Фей текла своим чередом. Всё постепенно вернулось на круги своя - каждый был занят своими делами, день за днём, без особых перемен. Старейшина, как всегда, погрузился в свои обязанности, а Белая Лилия - в работу и исследования. В редкие минуты покоя она снова и снова возвращалась к записям - исследовательским... и не только.

Солнце медленно клонилось к закату, и последние тёплые лучи мягко скользнули по земле, заливая комнату янтарным светом. Отложив свиток, Лилия глубоко вздохнула, зевнула и потянулась. Позвоночник приятно хрустнул, и по телу прошла лёгкая дрожь - слишком долго сидеть, плохая привычка для живого существа. Нужно движение.

Она лениво поднялась, подошла к окну и посмотрела вдаль - туда, где начинался лес. Листья тихо колыхались в вечернем воздухе, а внизу тянулись длинные тени. Белая Лилия на миг задумалась, позволив себе тихое мычание.

«Может, пройтись к озеру?» - подумала она, вставая с кресла и направляясь к двери. - «Надо подышать свежим воздухом, а то так и превращусь в овощ».

Но едва она приоткрыла дверь, за ней раздался глухой удар. Белая Лилия вздрогнула, а сердце на миг замерло. Осторожно выглянув, она увидела Старейшину - тот, потеряв равновесие, теперь стоял прямо перед ней, прижимая руку к лицу.

Щёки Лилии мгновенно вспыхнули.

- Простите... - смущённо пробормотала она, торопливо шагнув вперёд и помогая ему подняться с пола.

Старейшина с тихим бурчанием принял её руку, тяжело поднялся и потёр нос, будто пытаясь разогнать лёгкую боль. Несколько секунд он просто молча смотрел на Лилию. Его взгляд стал внимательным, чуть прищуренным - не злым, не обиженным, а... настороженным.
И в этом взгляде было что-то, что заставило её внутренне напрячься.
Не раздражение - нет. Что-то другое. Глубже.
То, что касалось только её.

- Белая Лилия... Мне нужно тебе кое-что сказать, - произнёс Старейшина Фей серьёзным, тяжёлым голосом, скрестив руки на груди.

Лилия насторожилась, уловив в его тоне что-то... тревожное.

- А? Что-то случилось? - осторожно спросила она, чувствуя, как напряжение проникает даже в воздух между ними. Этот разговор точно не предвещал ничего лёгкого.

Старейшина уже собирался начать, но внезапно раздался порыв ветра и резкий звук хлопающих крыльев. По коридору в их сторону летел молодой фей, его дыхание было сбивчивым, а крылья дрожали от спешки.

- Сэр! - выдохнул он, едва приземлившись. - Вас хочет видеть генерал. Это... важное дело. Срочное.

Тень промелькнула в глазах Старейшины. Он на миг замер, словно что-то взвешивая, а затем коротко кивнул.
Дело явно было крайне важным. Старейшина тяжело вздохнул и провёл рукой по виску, устало сжимая черты лица. Он словно разрывался между необходимостью поговорить с Лилией и встречей с генералом, каждая из задач тянула его в разные стороны.

И всё же выбор был сделан. Но в нём ощущалось желание закончить одно дело как можно скорее, чтобы вернуться к другому.

- Мы поговорим позже, - твердо сказал он Лилии, бросив короткий, но понимающий взгляд, и, не дожидаясь ответа, последовал за молодым феем, сложив руки за спину.

За ними осталась лёгкая тишина, в которой Лилия почувствовала одновременно облегчение и тревогу - будто важное знание снова отложено, но не потеряно.

______________________________________

С тяжёлым сердцем и с недоумением в мыслях она покинула королевство. Тропинки леса были ей знакомы, но теперь казались чужими. Каждый шорох, каждый слабый скрип ветки отзывался в груди, словно призывая к воспоминаниям, которые она пыталась забыть.

Её сердце сжалось. Эти места хранили воспоминания о нём... о том, что оставило рану глубже, чем она могла вынести. Сжав губы, она остановилась. Нет. Лучше вернуться. Прогуляться в другом месте. Зачем терзать себя тем, что уже прошло? Хотя она уже не была уверена, всё ли прошло...

Она сделала шаг назад, собираясь уйти... и замерла.
Оцепенение охватило всё тело, и из горла вырвался дрожащий, испуганный вздох.

Перед ней стоял он.

Её бордовые глаза расширились, но что-то в глубине души шептало ей, что это не совсем он. Тени вокруг него сгущались, и движения, знакомые ей, выглядели странно, словно отражение в мутной воде. Страх сжался в груди ледяным кулаком, подсказывая одно: бежать. Бежать без оглядки. Бежать пока есть шанс.

Ветер шевелил её волосы, но не приносил облегчения - лишь усиливал ощущение чуждой, гнетущей энергии, исходящей от него... или от того, что он сейчас представлял.
Она сделала шаг назад. Затем ещё один.

- Лилия, дорогая... Надеюсь, ты скучала по мне? - томно проговорил «Шедоу Милк», приближаясь к ней. - Так же прекрасна... Не могу не налюбоваться тобой.

Его гетерохромные глаза скользнули по её фигуре с ног до головы, словно уже присвоили её тело, словно читали её мысли.

Сердце Лилии дрогнуло. Страх пронзил её, острый и ледяной, и она наконец отшатнулась, когда «Шедоу Милк» приблизился слишком близко. Что-то было не так. Он двигался, говорил, дышал - но это точно не был тот Шедоу, которого она знала.

Её инстинкты кричали: это фальшь. Гнилая, скользкая фальшь, пронизанная опасностью.

Не думая ни секунды, она бросилась прочь. Ноги сами несли её сквозь лес, сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди. Она не понимала, что происходит, но сейчас ей было важно только одно: сбежать.
Сбежать от него. От того, кто был слишком знакомым, чтобы быть чужим, и слишком чужим, чтобы быть знакомым. И с каждым шагом, каждым прерывистым вздохом, она чувствовала как воздух сгущался не давая вздохнуть чистого воздуха.