Глава 28
(✿◠‿◠):
Рафаэль
Из сна меня резко выдергивает телефонный звонок. Шарю рукой по тумбочке, щурюсь на яркий ослепляющий экран. Неизвестный номер.
В два часа ночи? Какого хера?
Я поворачиваюсь в постели, протягиваю руку, нащупывая Доминика. Его нет.
Паника сдёргивает меня с постели.
- Алло, кто это?
- Мммм… Привет, сладенький.
Я застываю как вкопанный.
- Я скучал по тебе, Рафаэль.
Странный звук вырывается из моих лёгких – отрицание, отвращение, необъяснимая печаль.
- Ты всё ещё в квартире этого неотёсанного грубияна Доминика?
Ко мне возвращается голос.
- Какого хуя…
- Следим за языком, сладенький.
- Доминик! — кричу я, выскакивая из комнаты. Кровь стынет в жилах от ужаса, я бегу по коридору, вижу горящий на кухне свет. Я несусь туда, не разбирая слов, доносящихся из телефона.
Врезаюсь в огромную фигуру, появившуюся из-за угла. Голый, босый, от столкновения я отлетаю к стене и падаю на задницу. Телефон вылетает из рук.
Вскакиваю на ноги, готовый атаковать, но незваный гость пятится, подняв руки. Господи, это же Рокко. Что за хрень тут происходит?
- Где Доминик? - кричу я.
- Он ушёл, - отвечает Рокко.
- Он здесь, сладенький, — доносится глухо из телефона.
Хватаю телефон с пола, прижимаю к уху.
- Ты что, блядь, творишь?
- Успокойся, сладенький. Мы слушаемся, помнишь? Мы подчиняемся. Так лучше для тебя. Так безопаснее. Это значит – больно не будет.
Меня бьёт такая сильная дрожь, что я снова чуть не роняю телефон.
- Я тебе не верю, - выдыхаю я. - У тебя его нет, ты врёшь!
- Доминик, скажи что-нибудь, - в трубке тишина, а затем я слышу вскрик будто от боли.
- Не трогай его!
- Не называй меня лжецом, сладенький, иначе мне придется наказать его вместо тебя.
- Не надо, пожалуйста, не надо, прости, - заученные слова вырываются автоматически, словно я говорил их вчера, а не почти двадцать лет назад. Желудок скручивается от тошноты
- Вот так лучше, Рафаэль. Теперь приезжай за ним. Один. Мы в его семейном особняке.
Звонок обрывается.
Телефон выпадает на пол из моих ослабевших рук. Я сгибаюсь пополам, упираюсь руками в колени и чувствую, как желчь подступает к горлу.
Рокко подходит ближе.
- Рафаэль...
Внутри меня будто щелкает переключатель. Я резко выпрямляюсь и отталкиваю его, заставляя отступить в гостиную. Не в силах удержаться – бросаюсь и толкаю снова.
- Почему Доминика здесь нет? Почему ты здесь? Что...
- Эй! Успокойся, или я...
Я понимаю, что теряю контроль, но не могу остановиться. Я снова бросаюсь на Рокко, потому что он здесь и потому что я хочу выместить на нём охватившую меня бессильную злобу.
Он огромный, больше Доминика, и когда он выставляет вперёд руку, я врезаюсь в неё и падаю на пол.
- Блядь! - кричит он. – Рафаэль, я не хотел...
Он наклоняется передо мной, чтобы помочь встать, но я поднимаюсь сам.
- Чёрт, Рафаэль, ты в порядке?
Рокко протягивает руку, но мне не нужна помощь. Неожиданно, но после падения я стал спокойней, словно его вытянутая рука нажала на мою внутреннюю кнопку перезагрузки. Ко мне возвращается способность логически мыслить.
- Расскажи, что произошло.
Рокко ошарашен моей резкой сменой настроения, но быстро приходит в себя. На мою наготу он никак не реагирует.
- Послушай, - начинает он, выставив руки вперёд. – Я сам не в восторге. Доминик пришёл за мной час назад. Он получил сообщение от Коллекционера...
Паника и гнев захлёстывают меня снова.
- Ему назначили встречу на пять утра, - продолжает Рокко. - Он сказал, что надо съездить в особняк за наличными...
- Какого хрена он меня не разбудил? И почему ты не поехал с ним?
- Он не позволил мне, Рафаэль!
- Значит надо было тайком поехать следом!
- Думаешь, я этого не понимаю? Но он приказал, чтобы я остался с тобой! Он заставил меня поклясться, что я не ослушаюсь. Но я сообщил Ноа...
Я хватаюсь за волосы, готовый их вырвать.
- Какого чёрта он меня не разбудил?
- Он не хотел тебя вмешивать в это дерьмо, хотел сам разобраться с Коллекционером...
- Какая же полная хуйня!
Телефон Рокко вибрирует на кухонной стойке. Он подлетает к нему и отвечает.
- Да?... Чёрт, Рафаэлю только что позвонили… Вы что, издеваетесь? Думаете, я смогу остановить его, не убив? Да. Ладно. - Он сбрасывает вызов. - Блядь!
- Это был Ноа?
От учащенного сердцебиения кружится голова. Я хватаюсь за стену, чтобы удержаться на ногах.
- Да. Коллекционер, похоже, держит Доминика в патио у бассейна. Там высокие стены. Ноа и Данте прибыли, когда Доминик уже был схвачен. Они не видят его и пока не могут подобраться.
- Блядь, - поднимаю телефон с пола и бегу в спальню.
Не трачу время на то, чтобы закрыть за собой дверь, но Рокко остаётся в коридоре. Натягиваю одежду, ботинки, хватаю телефон, прячу ножи и пистолет. Мчусь обратно по коридору, чуть не сбивая Рокко.
Я несусь к двери, он еле поспевает за мной. Мы покидаем квартиру через служебный выход, и Рокко хватает меня за рукав, направляя к лифту. Пока мы едем вниз, внутри меня всё вопит от напряжения и злости.
- Ты не едешь со мной, - говорю я. - Он сказал явиться мне одному.
- Я буду приглядывать издалека. Возле особняка найду Ноа и Данте. У тебя есть машина?
- Байк.
Рокко драматически закатывает глаза.
- О, господи, не отрывайся от меня слишком далеко. Я должен тебя видеть.
- Это твои проблемы.
- Черт побери, Рафаэль...
Двери лифта открываются, и я бегу к мотоциклу.
- Смотри не разбейся! – доносится до меня.
Натягиваю шлем, завожу мотор, и байк, визжа шинами, вылетает на улицу, едва не сбивая шлагбаум. Сколько раз я клялся себе, что этот человек больше не будет иметь надо мной власти. И в итоге я мчусь к нему по ночному городу.
У меня получается домчаться до поместья Доминика целым и невредимым. Подъездные ворота особняка открыты нараспашку, и я на бешеной скорости влетаю на гравийную дорогу. Темный силуэт огромного дома маячит впереди. Бледный свет луны освещает автомобиль, стоящий перед входом. Подъезжая ближе, я узнаю «Ауди» Доминика.
Как же я злюсь на него.
Поначалу мной двигал только ужас от мыслей, что с ним происходит. Но за тридцать минут пути я немного пришел в себя и составил картину событий.
Он получил сообщение посреди ночи, пока я спал. Ушёл, не разбудив меня. Сам подставил себя под удар.
Хорошо, что соизволил хотя бы оповестить Рокко, у которого, в свою очередь, хватило ума позвонить Ноа – в итоге он с Данте уже где-то тут, на территории особняка.
По пути сюда я тоже успел поговорить с Ноа, сделав короткую остановку. Как я понял, Коллекционер не смог попасть в дом. Доминик основательно переделал систему безопасности после атаки на его отца.
Коллекционер удерживает Доминика в огороженном высокими стенами патио у бассейна, у обоих входов туда расставлены его люди в качестве охраны. Мне придётся идти туда самому - другого варианта просто нет.
Вообще говоря, никакие другие варианты я и не рассматривал. Даже Ноа не пытался особо спорить со мной по этому поводу. Единственное, чего мы не знаем, это сколько у Коллекционера людей на территории и где находится его тачка для бегства.
Откровенно говоря, мне сейчас на это насрать. Мне просто нужно увидеть, что Доминик жив и невредим. Мне нужно это прямо сейчас, блядь, поэтому я не сбрасываю скорость при подъезде, а когда жму тормоз - байк скользит по гравию, теряет управление, я пытаюсь выровняться, но уже поздно.
Байк валится набок, выскальзывает из-под меня, я кубарем качусь по гравию, а мотоцикл с грохотом улетает в кусты у стены дома.
Вскакиваю на ноги, срываю шлем и достаю пистолет. Стараясь не замечать боль от ушибов, я оббегаю дом сбоку. Вся моя надежда на скорость и на то, что Коллекционеру я нужен живым.
Добегаю до огороженного внутреннего дворика с охранником на входе, который кричит мне «Стой!» и поднимает автомат. Я стреляю первым.
Из автомата вылетает очередь, но пули уходят вверх, а охранник падает и замирает.
Калитка в патио открыта. Я бросаюсь внутрь, надеясь, что мне повезет ещё раз.
Раздается выстрел. Каменная крошка летит от стены рядом со мной - предупреждение, которое я игнорирую. Я не успеваю рассмотреть все фигуры, прячущиеся в тенях деревьев вокруг бассейна, зато хорошо вижу, что Доминик сидит, привязанный к стулу, стоящему у самого края бассейна, а кто-то позади него прижимает пушку к его голове.
Это безнадёжно. Слишком много мешающих факторов, слишком много людей. Я сдаюсь, я вынужден это сделать. Так же, как я сдался при виде Ноа, когда Моретти угрожал ему. Это то, что приходится делать ради людей, которых любишь, неважно, успел ты сказать им об этом или нет.
Хоть я и не могу рассмотреть лицо человека, стоящего за Домиником, я знаю, чувствую подсознательно, что это не Коллекционер. Это просто громила, бандит, но его пистолет, приставленный к затылку Доминика, всё равно смертельно опасен. Приглушенные крики Доминика полны ярости, он отчаянно дёргается на стуле у края бассейна.
Я поднимаю руки, сам отдаю пистолет, чтобы его силой не вырвали у меня из рук. Охранник, забравший моё оружие, кружит вокруг меня, держа пистолет наготове. Он расстёгивает мою куртку. Его осторожность бессмысленна. Я всё равно ничего не смогу сделать, пока Доминик под угрозой. Я лихорадочно пытаюсь осмотреться получше, выискивая главную опасность, а охранник заходит сзади, сдёргивает с меня куртку и вместе с ней почти все мои ножи. Быстрый обыск лишает меня всего оружия, кроме единственного клинка в ботинке, но надежда на него крайне мала.
Вот и к моей голове приставлен пистолет, а я так и не разглядел, где же...
- На колени, Рафаэль.
От знакомого голоса и от знакомой команды непроизвольный звук ужаса вырывается из моего горла. Я дрожу так сильно, что когда мне сзади подбивают ноги, заставляя согнуть колени - я падаю ничком.
И он появляется из тени.
Я слышу его шаги. Я чувствую его присутствие, когда он склоняется надо мной. Он ещё не коснулся меня, но тело реагирует так, словно это уже произошло. По мне течет холодный пот. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется наружу, кровь шумит в ушах, разнося по телу ужас и предвкушение.
Я знаю, что будет дальше.
На другой стороне бассейна Доминик что-то кричит через кляп. Но когда рядом со мной взводится курок, его крики тут же стихают.
- Зачем ты охотился за мной, сладенький? Мне было достаточно время от времени заглядывать в твой клуб, любоваться тобой, а потом уходить и оставлять тебя в покое. Но теперь... ты вынудил меня.
Когда его пальцы касаются моей шеи ниже затылка, во мне вспыхивает странная, токсичная смесь эмоций. Ужас. Отвратительное, непрошенное желание и такое же мерзкое непроизвольное возбуждение. Моё тело помнит, что оно должно делать и как обязано реагировать.
- Не надо.
- Что не надо, сладенький? Трогать тебя? Ты ведь знал, что это произойдет, когда приехал сюда. Ты знал, что я снова завладею тобой. Ты приехал, чтобы отдать себя мне.
Меня колотит такая дрожь, что я едва могу говорить, потому что он прав, он прав, он прав, и всё же мне удается выдавить:
- Просто отпусти Доминика. Я сделаю всё, что ты захочешь.
Из-за бассейна снова раздается приглушенный крик, но он уже не пробивается в моё сознание. Никто уже не сможет достучаться до меня – только он.
Его пальцы перебирают мои волосы.
- Сладенький, ты сделаешь всё, что я захочу, в любом случае.
Слезы катятся по щекам. Мое тело, как оголенный провод, реагирует на всё, связанное с ним. На прикосновения. На голос.
Но я обязан держать себя в руках. Должен оставаться здесь, в реальности. Хотя бы ещё немного. Потом можно будет сдаться. Отдать себя.
Где-то на краю сознания я помню: план был какой-то другой. Где-то там во тьме есть Ноа, Данте и Рокко.
Но они не кажутся реальными. Реальность – вот здесь. Я снова заперт в пузыре с ним – и этот мирок очень-очень-очень знаком.
Когда-то этот мирок был мне нужен. Он смыл с меня кровь моих родителей. Он утешал меня во время моих кошмаров. И даже когда он наказывал меня, я любил его за это. Он создавал пространство для безопасного существования внутри. Устанавливал границы, правила. Тогда я сам этого хотел.
Мне нравилось радовать его, я любил его улыбку. Мне нравились его прикосновения. Когда было страшно, когда было больно - он был рядом и помогал мне.
Я думал, что я люблю его. Думал, что он любит меня. Думал, он оставит меня себе.
Но этого не произошло.
Он отдал меня, когда я повзрослел, когда мой голос стал ломаться и стал ниже, он перестал ему нравиться.
А потом были другие мужчины, и я всегда отчаянно пытался воссоздать с ними то, что было с ним, пытался своим «хорошим поведением» заставить их полюбить меня, улыбаться мне, смотреть только на меня.
Но всё это не было настоящим.
Конечно, я это понимал. Наедине с собой я всегда плакал, и однажды, не выдержав одиночества, пытался умереть.
Но каким-то чудом я выжил - и пришёл Ноа. После того, как я попытался отсосать ему, потому что хотел, чтобы и он меня полюбил - он отвел меня к психотерапевту. И она пыталась внушить мне, что все мои чувства извращены и искажены сексуальным насилием. И тогда я сорвался. Не хотел слышать подобные слова. Не мог допустить, чтобы она разрушила всё, что для меня имело смысл.
Когда Ноа пришёл забирать меня из её офиса и обнаружил её лежащей на полу, а меня, покрытого кровью, под столом, он сказал: «Похоже, нам придется искать другой подход».
Но она была права, и я это знал. После того дня я уже не мог забыть, каким жалким я выглядел перед всеми теми мужчинами.
Мне постоянно нужно было внимание. Я не мог жить без него. Мне постоянно нужен был секс, но я научился не принимать его за любовь.
Пока не появился Доминик.
Может, я снова ошибаюсь. Может, снова веду себя жалко.
Но я так сильно его хочу, он так сильно мне нужен, что я лучше отдам себя, чем позволю сделать ему больно.
Поэтому я говорю:
- Если ты убьешь Доминика, я буду бороться с тобой. Каждую секунду своей жизни.
Коллекционер накручивает прядь моих волос на палец. Я всё ещё лежу ничком, а он возвышается надо мной.
- Я всё равно убью тебя, Рафаэль. Ты же это понимаешь.
- Но сначала ты хочешь от меня что-то получить.
Я знаю, чего он хочет. Но сердце всё равно бьётся в бешеном ритме, потому что если я ошибаюсь…
- Поднимите его, — приказывает Коллекционер. — Поставьте на колени.
Когда меня грубо поднимают и ставят на колени, принуждая сесть на пятки – откуда-то издалека я опять слышу приглушённый крик Доминика. Охранник сзади по-прежнему держит пистолет у моей головы.
Я слышу вкрадчивый шёпот:
- Ты будешь хорошим мальчиком, если я оставлю его в живых?
- Д-да...
- Тебе нужно будет это доказать, иначе как же я поверю?
Я слышу, как звякает пряжка его брюк, слышу звук расстёгиваемой молнии.
Где-то вдалеке Доминик снова кричит, но мне кажется, что он за тысячу миль отсюда.
Я дрожу так сильно, что едва держусь в вертикальном положении. Но я сделаю это. Я делал это тысячу раз. Это несложно.
На другом конце бассейна Доминик отчаянно бьётся в своих путах. Стул, к которому он привязан, скрипит и дергается. Охранник за его спиной пытается одной рукой удержать стул, но ножка срывается с края бассейна. Стул теряет равновесие, опрокидывается, и Доминик вместе с ним падает в воду, проламывая тонкий лёд.
Вокруг меня начинают свистеть пули. Это заставляет меня вскочить на ноги. И вдруг я осознаю, насколько я выше Коллекционера. Это кажется таким абсурдным, что реальность переворачивается, и вся его власть мгновенно рассеивается.
Но сейчас это не важно. Даже Коллекционер – не важен. Я бросаюсь в бассейн, к тому месту, в темной воде качается расколотый лед.
Ледяной шок мгновенно сковывает тело, пока я отчаянно плыву туда, где в последний раз видел его. Ныряю, темнота окутывает меня, я не вижу ровным счётом ничего.
Я слепо шарю руками и чувствую, как моя нога задевает что-то твердое. Ухитряюсь вытащить из ботинка тот самый оставшийся нож, лихорадочно нащупываю путы, режу стяжки и скотч наугад, и, наконец, чувствую, что Доминик освобождается от стула.
Мы одновременно выныриваем на поверхность, жадно глотая воздух. Я цепляюсь за него и пытаюсь тащить к бортику, а он делает то же самое со мной.
Замёрзшие и неуклюжие, мы с трудом доплываем до бортика, я опираюсь локтями на край бассейна и карабкаюсь наверх. Доминик ещё в воде, я хватаю его за ремень и изо всех сил тащу вверх. Он валится на меня, придавливая к холодному бетону, и не торопится подниматься. Удерживает меня, прикрывая своим телом, оглядывается в поисках возможной угрозы. Я уже не способен мыслить ясно, но, кажется, опасность миновала, потому что в следующее мгновенье Доминик орёт мне в лицо:
- Какого чёрта, Рафаэль! Что это, блядь, было та…
И я затыкаю ему рот, накрывая его своими губами. Мне нужно почувствовать, что он здесь, что он жив, что я жив, и что всё реально.
Доминик не уступает, и перехватывает инициативу, атакует мои губы, кусает, доминирует и практически пожирает меня.
Он прогоняет из меня ужас. Возвращает моё прошлое на положенное ему место. Охватившее меня облегчение нельзя описать словами.
Я обнимаю его. Доминик поднимается, тянет меня за собой, садится на пол, а я оказываюсь у него на коленях, теперь обхватывая его ещё и ногами. Мы промокли и замёрзли, но замираем и сидим, не двигаясь. Прямо сейчас мне плевать, даже если мы окоченеем здесь. Я не хочу двигаться. Не хочу отпускать его ни на миг.
- Господи Иисусе, да вставайте же вы - оба! Марш внутрь, вы же замёрзнете!
Я игнорирую Ноа, приближающегося к нам. Я игнорирую далекий звук аварии, и следующие за ним выстрелы.
Я не отпущу.
Ноа пытается поднять меня, но Доминик угрожающе рычит на него. Тогда Ноа отвешивает подзатыльник ему, а потом и мне.
- Встать! Живо! Это приказ.
И мы подчиняемся. Позволяем Ноа выполнить его уже привычную задачу – спасти нас.