Глава 26
Доминик
Сейчас между нами установился странный, непривычный мир. Рафаэль застрял здесь, потому что я не позволяю ему уйти. И сам я не уйду, пока не станет ясно, чем закончится вся эта история.
Сегодня мы оба работали из дома. Это означало, что я весь день провисел на телефоне, обсуждая настоящие и будущие проекты с разными менеджерами. Работа Рафаэля была проще и явно веселее: он изучал резюме, подбирая потенциальных артистов для выступлений на сцене «Лаш».
Секса у нас ещё не было, отчасти потому, что я знаю, что ему ещё больно после наказания, отчасти потому, что нам обоим нужна была пауза. Но весь сегодняшний день ощущался как долгая, мучительно приятная прелюдия.
Я никогда не любил прикасаться к людям, но сейчас я просто не могу не трогать его. Каждый раз, когда он проходит мимо. Каждый раз, когда мы отрываемся от работы.
И он тоже постоянно касается меня.
Шея.
Спина.
Живот.
Чем дальше, тем откровеннее становятся прикосновения.
Бедро.
Ягодицы.
Член.
Сейчас мы готовим ужин на кухне. Рафаэль отказался разделывать сырую курицу, поэтому он режет помидоры и базилик. Меня ужасно веселит, что он брезгует курицей, но при этом без малейших проблем разделывает людей.
Когда я сказал ему об этом, он ответил, что это совершенно другое, потому что, в отличие от курицы, он не собирается их есть. Я не вижу разницы, но ладно, справиться с курицей я могу и сам.
Когда я начинаю её обжаривать, Рафаэль подходит ко мне сзади. Его большие пальцы скользят по поясу моих спортивных штанов, пробираясь внутрь и поглаживая живот чуть выше члена.
- Так можно? – тихо спрашивает он.
Меня удивляет, что я совершенно не против. Я был уверен, что мне будет неприятно, если сзади меня вот так будет стоять мужчина, но нет. Нет, если этот мужчина — Рафаэль. Я даже не против, когда он хватает меня за задницу. Мне это по-настоящему нравится.
- Да, всё нормально.
Он тычется носом мне в шею.
- Обожаю, как ты пахнешь.
- Правда?
- Угу. И это тоже очень вкусно пахнет.
Теперь он говорит о курице. Один маленький кусочек уже готов, поэтому я вынимаю его, даю секунду остыть и пальцами протягиваю за плечо. Рафаэль берет его из моих пальцев губами.
- Ммм, — одобрительно бормочет он, пережёвывая.
Я помешиваю курицу на сковороде. Рафаэль вздыхает и расслабляется, прижимаясь ко мне сильнее и опуская голову на плечо.
Чёрт, как же мне это нравится. Я никогда, никогда раньше не делал ничего подобного. Наверное, со стороны я выгляжу жалко, но, возможно, это лучший день в моей жизни.
Я хочу, чтобы так было всегда. Каждый грёбаный день.
- Мне нравится, что ты умеешь готовить, — говорит Рафаэль.
- Я всего лишь жарю курицу.
- Ты еще и вафли делал.
- Это не так уж сложно, малыш.
Последнее слово слетает с губ само собой. Наверное потому, что сейчас я так счастлив и расслаблен. Я слышу, как Рафаэль замирает и перестает дышать. Целую долгую секунду я боюсь, что он отшатнётся в сторону, но вместо этого его руки ещё крепче обхватывают меня. Он прижимается лицом к моему затылку.
Никто и никогда не обнимал меня так.
Никто и никогда не хотел меня так.
Я вспоминаю слова Рафаэля, сказанные вчера – о том, что только со мной он чувствует себя самим собой. Я много думал об этом. Именно так и я чувствую себя рядом с ним.
Я знаю, какой я: жестокий, грубый, беспощадный.
Но сейчас открываю новое о себе – я понимаю, как сильно мне нравится заботиться о Рафаэле, быть… нежным с ним. Он способен принять и выдержать всё, что во мне есть.
- Нужно проверить пасту, — говорю я.
Он ворчит и не двигается.
- Давай, иди дорежь свои овощи.
Его рука скользит в мои штаны и сжимает яйца под уже напрягшимся членом. Я сдавленно рычу от горячего прилива возбуждения и бросаю на него сердитый взгляд за эту дразнящую выходку. Он недовольно ворчит:
- Ладно, - и убирает руку.
Снимаю курицу с огня и сливаю воду с пасты. Заправляю её оливковым маслом, добавляю курицу, помидоры и базилик. Сверху щедро посыпаю тертым сыром романо.
Рафаэль достаёт тарелки. Мне нравится, как он освоился на моей кухне.
Пока мы едим, выражение восторга и наслаждения не сходит с его лица. Я не выдерживаю и спрашиваю, прищурившись:
- Ты что, издеваешься надо мной?
- Что? Нет. Почему ты так решил?
- Потому что ты постоянно ешь в дорогих ресторанах и заказываешь еду из модных дорогих доставок. Я видел коробки в твоём холодильнике. Ты не можешь быть впечатлён простым домашним ужином.
- А я впечатлён. Я вообще ничего не умею готовить.
- Ноа не готовит?
Рафаэль кривится.
- Лучше бы он и не пытался. Единственное, что он умеет готовить - ужасную запеканку из макарон с сыром и раскрошенными крекерами сверху.
Я хмыкаю.
- Так ты еще привереда в еде?
- Ноа считает, что да. А я думаю, что нет. Я просто люблю вкусную еду. Вот как сейчас.
Спустя минуту он вдруг добавляет:
- Знаешь, Ноа ведь вырастил меня. После… Может, ты хотел об этом спросить.
- Ну да. Примерно об этом.
- Он, эммм... ну, официально моей опекуншей была тётя, но я постоянно сбегал к Ноа. В конце концов, он просто позволил мне остаться у него. Мои родители умерли.
- Да, я, э-э… в общих чертах слышал об этом.
Мне сложно. Я хочу узнать о Рафаэле больше, но каждая тема – как поход через минное поле. Однако мы вроде потихоньку справляемся. Точнее, он справляется. Он старается. А я же пока не могу делиться своим прошлым. Может быть, со временем станет проще.
От мысли о том, что у нас есть это время, что у нас может быть... будущее – у меня сжимает грудь. Я никогда не думал о будущем – просто шёл по пути, который мне указали. Сначала служил отцу, потом занял его место.
А сейчас я хочу больше таких дней, как сегодняшний. И новых дней, с новыми впечатлениями.
После ужина мы перебираемся на диван и выбираем фильм. Я - за боевик, но Рафаэль так потешно возмущается, что в итоге мы смотрим комедию, которую выбрал он.
Он снова кладёт голову мне на колени. Я почти не слежу за фильмом, потому что всё моё внимание поглощено Рафаэлем: его улыбкой, его смехом.
Я не люблю абсолютную темноту, даже во время просмотра фильмов, поэтому в гостиной горит приглушенная подсветка, и это хорошо, потому что я могу видеть его лицо.
Я смотрю на него каждые несколько секунд. Не могу себя контролировать и касаюсь его волос, шеи, сосков. Как не возбудиться от такого…
Где-то в середине фильма он перестает смеяться. Его взгляд становится томным, глаза чуть прикрываются.
Затем он переворачивается лицом вниз, хватает пояс моих штанов, стягивает их, обнажая стояк, и берёт меня в рот.
- Бляя… - хрипло выдыхаю я, раздвигая ноги шире и выгибаясь навстречу ему.
Я запрокидываю голову, нащупываю пульт и выключаю телевизор. Я больше не хочу слушать фильм, я хочу слышать, как Рафаэль сосёт.
Звук его влажных губ сводит меня с ума, заставляет толкаться вперёд, проникая глубже в его горло. Он хрипит и захлёбывается.
- Вот так, — бормочу я, кладя руку ему на затылок и прижимая к себе ещё сильнее. – Задыхайся на моём члене.
Его горло вибрирует вокруг моего члена, пока он тихо стонет. Он двигается, изгибается, пытаясь принять меня глубже, будто хочет проглотить целиком.
- Да-а-а, вот так… - хриплю я, подаваясь навстречу ему, ловя каждое ощущение.
Это чистое наслаждение, но я хочу видеть его. Хочу ощущать его всего.
- Вставай, - приказываю я. – Я должен тебя трахнуть.
Рафаэль медленно отпускает мой член, продолжая нежно играть языком с головкой, облизывать чувствительную щель. Я беру его за подбородок.
- Нравится сосать мой член?
Он отрывается от своего занятия, поднимает голову, смотрит на меня и прижимается лицом к моей эрекции. Тяжелая волна возбуждения накрывает меня при виде своего члена, блестящего от слюны, прижатого к его подбородку. Из-за моих глубоких толчков по щекам Рафаэля текут слёзы, его губы распухли и покраснели.
- Обожаю, - говорит он, снова высовывает язык и облизывает меня, заставляя зашипеть.
- Раздевайся, - командую я. – Я должен видеть то, что принадлежит мне.
Я мягко продолжаю поглаживать член, пока Рафаэль отодвигается, стягивает футболку и сбрасывает штаны так быстро, что я едва успеваю что-то рассмотреть, а он уже снова тянется ко мне, нетерпеливо дергая мою футболку.
- Я тоже хочу тебя видеть, - торопит он меня.
Я отпускаю член и наклоняюсь вперед, чтобы он мог стянуть с меня одежду. Он набрасывается мгновенно, кусая за грудь.
- Блядь, — выгибаюсь я, когда он начинает дразнить мои соски. Его рука тут же сжимается на моем члене.
Я запускаю пальцы в его волосы и резко оттягиваю голову назад.
- Всё, хватит. Возьми смазку, она в ящике.
Он перелезает через мои колени, тянется к столику. Его задница оказывается в идеальной для меня позиции, и я немедленно этим пользуюсь, поглаживая его крепкие ягодицы. Полосы от моего ремня заметно побледнели, а его дырка уже готова снова принять меня.
Слышу звук выдвигаемого ящика, и Рафаэль через плечо протягивает мне смазку. Я беру флакон и выдавливаю её между его ягодиц и на свои пальцы. Он нетерпеливо вздыхает, пока я медлю, но мне все равно - я хочу насладиться процессом.
Он затихает, когда я начинаю массировать его вход, и громко стонет, когда я ввожу пальцы внутрь.
Мне нравится, что он стоит вот так, на четвереньках над моими коленями. В такой позе у меня есть доступ и к его заднице, и к члену. Пока одна рука проникает в него, вторая - обхватывает его твердый, горячий член. Рафаэль упирается лбом в подлокотник дивана и расслабляется, полностью отдаваясь мне.
Я уже много раз трахал его, доставлял ему удовольствие, доводил до оргазма. Но сейчас всё иначе. Медленно и удивительно чувственно для меня. Я позволяю себе изучать его тело: твёрдость и упругость его члена, узор из вен на нём, то, как он плотно прижимается к напряженному животу, то, как мне приходится немного оттягивать его вниз, чтобы мне было удобно его ласкать, то, как тяжело болтаются набухшие яйца и то как Рафаэль стонет, когда я мягко сжимаю и оттягиваю их.
- Я хочу снова надеть на тебя кольцо-растяжку, - говорю я хриплым голосом. - Мне так понравилось, как выглядели твои яйца, когда на них была надета вся эта тяжесть. Они были такими распухшими.
Он бормочет что-то неопределенное и снова протяжно стонет, когда мои пальцы находят его простату и массируют её. Мой собственный член болезненно ноет, требуя внимания, но мне нравится сладко пытать Рафаэля, а не трахать его сразу. Это никуда не денется, а сейчас я хочу прочувствовать каждую его реакцию: как напрягается его тело, когда я задеваю простату, как сжимается его задница на моих пальцах, а член дёргается в моей ладони и течёт, капая предсеменем на мою руку.
Но спустя какое-то время моей выдержке приходит конец, мне нестерпимо нужно оказаться внутри Рафаэля, и ему это тоже необходимо. Я вынимаю пальцы и отпускаю его член. Смазки на пальцах достаточно, чтобы нанести её на мой собственный член, хотя тот и так уже обильно покрыт влагой от возбуждения.
Понимаю, что Рафаэль ожидает, что я сменю позу и войду в него сзади, но нет - сегодня ему придется усердно поработать.
- Садись сверху, - говорю я, спуская и сбрасывая штаны. - Оседлай мой член.
Он ставит ноги по бокам от меня на диване и медленно опускается. Я держу ствол, направляя его, и смотрю, как он постепенно погружается в Рафаэля. Это невероятно эротичное зрелище. Жалко, что за его спиной нет зеркала, чтобы я мог видеть, как его тело принимает в себя мой член.
- Установим больше зеркал в игровой комнате, - говорю я ему. – Я хочу видеть тебя со всех сторон, когда трахаю.
- Тебе нравится смотреть на меня? - спрашивает он, начиная ритмично двигаться и раскачиваться.
- Ты же это прекрасно знаешь, - отвечаю я и откидываюсь назад на спинку дивана, меняя угол так, чтобы ему было легче двигаться, а мне - смотреть.
- Вот так, - тихо говорю я. – Давай же, трахни себя моим членом.
Он немного отклоняется назад и опирается руками о мои бёдра. Теперь я могу видеть свой твердый и блестящий член, скользящий туда-обратно, но я не задерживаю на нём взгляд. Хочется видеть всё сразу: его лицо с приоткрытыми губами и полуопущенными веками, напрягающиеся при движении мышцы пресса, его член, с которого почти непрерывно капает предсемя, стекая вниз на тугие, налитые яйца. Они уже высоко подтянуты, и наверное, ноют от напряжения.
Но картинка то и дело ускользает от меня, потому что мои глаза закатываются от охватывающего меня удовольствия. Черт, это так охуенно. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, но Рафаэль начинает мучиться, зависая на грани уже приличное время.
Я хочу научить его кончать в этой позе, но он пока не готов. Ничего, мы ещё поработаем над этим. Сейчас же я перехватываю инициативу.
Он облегченно вздыхает, когда я приподнимаюсь и укладываю спиной на широкую кожаную оттоманку, которую мы ранее использовали как столик. Мой член ненадолго выскальзывает наружу при смене позы. Я поднимаю ноги Рафаэля и резко вхожу обратно.
- Да-а-а… - тянет он и громко стонет, когда я начинаю активно трахать его.
При каждом толчке его член качается в такт и роняет новые капли. Стоит мне сжать его в кулаке и провести большим пальцем по головке, как Рафаэль сразу же кончает.
Я не останавливаюсь и продолжаю вбиваться в него, чувствуя каждый спазм его мышц, сжимающих мой член, наслаждаясь каждым стоном, наблюдая, как сперма выстреливает сливочными струями из его члена и попадает на грудь и шею.
Это слишком – видеть его таким и чувствовать его настолько интенсивно. Я бы хотел заставить его кончить снова, но у моего тела свои планы. Делаю еще несколько жёстких, глубоких толчков, мои яйца подтягиваются, пульсируют, и я громко вскрикиваю, чувствуя, как член мощными импульсами выталкивает мою разрядку и наполняет Рафаэля спермой.
Вынимаю член и смотрю, как семя вытекает из его тела. Беру салфетки с края столика и осторожно вытираю его, чтобы он чувствовал себя комфортно.
Затем укладываю нас рядом на диван. Снова включаю фильм, убавляя звук. Мы не одеваемся и ни на секунду не перестаём касаться друг друга. Проходит совсем немного времени, и мы оба снова возбуждены до твердости.
Теперь я заставляю его встать на колени лицом к спинке дивана. Вхожу в него размашисто, не сдерживаясь. Мой член влажно и пошло хлюпает при толчках в его заполненной спермой заднице. Я полностью погружаюсь в эти грязные звуки влажных толчков члена, шлепков плоти о плоть, стонов Рафаэля.
Я с трудом сдерживаю оргазм, но стоит ему сжаться вокруг меня, и я не выдерживаю – кончаю в него снова. Достаю член, тяну Рафаэля к себе на колени и позволяю сперме вытекать из него прямо на меня. Это так грязно и одновременно прекрасно.
Я беру его еще дважды, медленно и нежно, прежде чем решаю, что ему пора спать. Время ещё не позднее, но я замечаю, что секс начинает его тревожить и доставлять дискомфорт. Это едва заметно - он пытается скрыть свои эмоции, но от меня они не ускользают.
Мы чистим зубы в ванной перед сном, когда я замечаю слёзы, потоком хлынувшие из его глаз. Думаю, он сам не ожидал их, потому что выглядит удивленным, испуганным, и пытается быстро вытереть их, чтобы я не заметил. Но как я могу такое не заметить, если слежу за ним, как ястреб за добычей?
Рафаэль наклоняется, полоща рот и скрывая от меня лицо. Когда он выпрямляется, то пытается уйти, но я хватаю его за плечо, заставляя остаться и подождать меня. Он неохотно подчиняется и стоит молча, пока я заканчиваю, избегая встречаться с моим взглядом в зеркале.
Я веду его в постель.
- Трахни меня, — просит он, едва мы ложимся.
- Нет, пока ты не скажешь, что происходит.
Он раздраженно фыркает и отворачивается от меня, прижимаясь задницей к моему полувозбужденному члену. Я игнорирую возбуждение и притягиваю его к себе ближе. Рафаэля бьёт мелкая дрожь. Осторожно глажу большим пальцем его ключицу.
- Говори.
Он шумно выдыхает. Я чувствую, что он пытается начать разговор, но не знает, с чего начать.
Озвучиваю свою догадку:
- Это потому, что сегодня у нас был… ванильный и нежный секс?
Судя по тихому звуку огорчения, который я слышу - я угадал правильно, но на самом деле это мало о чём мне говорит.
- Тебе это не понравилось? - спрашиваю я.
- Я…- он замолкает на некоторое время.
Я терпеливо жду, и он, наконец, произносит:
- Мне лучше, когда очень грубо.
- Грубо мне тоже нравится. Но ведь совершенно не обязательно, чтобы всегда так было. Сегодня мне очень понравилось просто заниматься с тобой любовью.
То, что ему тяжело об этом говорить, неожиданно облегчает задачу для меня. В другой ситуации я бы, наверное, не смог быть таким откровенным.
Рафаэль молчит, но я чувствую, как его тело дрожит от сдерживаемых рыданий. Когда он чуть затихает, я спрашиваю:
- Что в этом плохого?
- Ничего.
- Тогда почему тебе больно?
- Я не знаю.
- Не верю. Отвечай мне, малыш.
- Не называй меня так сейчас.
- Буду называть тебя так, как хочу. Отвечай. Почему тебе стало плохо от того, что сегодня я занимался с тобой любовью?
- Потому что… - он снова замолкает, но я вижу, что он пытается ответить, поэтому даю ему время.
Наконец, он говорит:
- Секс должен выводить меня из себя, а не погружать внутрь в раздумья.
- Что это значит?
- Я не хочу объяснять! Я не хочу об этом говорить!!
Рафаэль пытается вырваться из моих рук. Он старается изо всех сил, извивается и выкручивается, пытается ударить меня локтем, словно у него есть хоть малейший шанс сбежать из этой постели.
- Пусти, блять!
- Нет.
Он сильно и резко откидывает голову назад, бьет меня ей в лицо так, что перед глазами вспыхивают искры. Боль разливается по всему лбу, и моя хватка ослабевает ровно настолько, что он успевает поставить ногу на пол.
Разъяренный, я бросаюсь за ним, хватаю его за талию и с силой тащу обратно. Я борюсь с ним, наваливаюсь сверху и прижимаю к кровати под собой. Мы оказываемся лицом к лицу, мой твердый член вдавливается в его пах, мои руки обхватывают его шею. В свете ночника я вижу его лицо, искаженное яростью. Мой собственный вид наверняка не лучше.
Я убираю руки с его горла и ставлю ладони по обе стороны от головы. Не хочу причинять ему боль сейчас.
Рафаэль свирепо смотрит на меня и вдруг яростно шипит:
- Ноа однажды пытался заставить меня поговорить с кем-то. Она стала первым человеком, которого я убил. Хочешь продолжить?
- Да, хочу продолжить, - отвечаю я твёрдо. – Хочешь попробовать убить меня, давай же, вперёд.
Он хватает что-то на прикроватной тумбочке, и я решаю, что сейчас меня приложат лампой по голове. Но Рафаэль хватает только флакон со смазкой. Я сразу же выбиваю его у него из руки. Сейчас мы не будем трахаться.
- А теперь говори, почему тебе стало плохо от того, что я занимался с тобой любовью.
Слёзы текут из глаз Рафаэля. Я осторожно вытираю их, но они не прекращаются. Я обнимаю его, просовываю руки под него и переворачиваю нас обоих на бок. Рафаэль тут же снова поворачивается ко мне спиной. Мне не нравится эта поза, но чувствую, что говорить ему будет легче, отвернувшись, поэтому позволяю ему лежать так. Снова притягиваю его к себе, возвращая нас в прежнее положение.
Но теперь он готов говорить.
- Дело совсем не в тебе, — шепчет он.
- Я знаю.
- Просто… меня отбросило назад. К тому, каким я был с ним. Как он учил меня себя вести. Что он говорил при этом. Что заставлял говорить меня. И как заставлял меня верить, что всё это правда, хотя это было не так.
Кровь стынет в моих жилах. Я понимал, конечно, что речь пойдет о чем-то мрачном, но не ожидал, что настолько.
Сначала я думаю, что он, должно быть, имеет в виду кого-то с Острова, но все те ублюдки приходили и уходили. А Рафаэль сказал, что тот человек учил его.
Я вспоминаю его поведение на Острове - идеальная маленькая игрушка. Как все те твари были в восторге, как он себя вёл.
А он вёл себя так, как его научили.
До острова.
Он говорит о Коллекционере.
Блядь.
Я думал, что тот человек просто был неким символом для Рафаэля, просто галочкой, которой надо отомстить, но это не так. Совсем не так. Этот человек готовил и учил Рафаэля «любви». Этот человек делал с ним то, о чём я даже не могу позволить себе думать.
Но самое ужасное, вероятно, то, что он заставил Рафаэля поверить, будто это любовь. Вот о чем на самом деле идет речь.
Именно поэтому Рафаэля раздавило то, что я занимался с ним любовью. Нет, не так. Его раздавило то, что он позволил себе это принять и испытать удовольствие.
Большинство людей не смогли бы понять всё это из тех немногих слов, которые он произнес, но я смог.
Я начинаю дрожать. Сомневаюсь, что Рафаэль это чувствует – он сам дрожит слишком сильно.
Мне тошно. Я в ярости. Мне хочется кричать. Хочется что-нибудь сломать. Но вместо этого тихо шепчу в его затылок:
- Всё в порядке, малыш. Всё в порядке. Я понимаю.
От этих слов Рафаэль начинает плакать ещё сильнее, и тогда я говорю строже:
- Иди ко мне. Пожалуйста.
Он тут же поворачивается в моих объятиях и прячет лицо у меня на груди.
Я ненавижу то, как его ранили. Ненавижу, как всё в нем оказалось таким искаженным и исковерканным. Я знаю, что и меня ранили в прошлом, но думать об этом сейчас я не готов. Оно слишком глубоко спрятано.
Но вот это…
Мне хочется сжечь весь мир.
Вместо этого я просто крепко держу его, пытаясь объятиями показать ему то, что он сейчас не сможет услышать.
Я люблю тебя.
*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.
Я все еще не сплю, когда вибрирует телефон. Аккуратно, стараясь не разбудить Рафаэля, я выбираюсь из его объятий и беру телефон с прикроватной тумбочки.
Неизвестный: 2M, исключительно зелёными.
Я сжимаю телефон с такой силой, что на защитном стекле появляется трещина.
Отправитель уже увидел, что сообщение прочитано, поэтому я не удивляюсь, что следом приходит ещё несколько. Мне присылают адрес и указывают, что ровно в 5 утра меня там будет ждать ассистент, которому я должен передать деньги. После этого мне назовут адрес нового места встречи, где будут обсуждены детали моего заказа.
Сейчас час ночи. Всё сделано для того, чтобы заставить меня паниковать и суетиться.
Неизвестный: Подтвердите согласие в течение 30 секунд, иначе вы будете сдвинуты в список ожидания.
Я смотрю на спящего Рафаэля.
Такой красивый.
Такой чудовищно сломанный.
И именно этот человек несет ответственность за это.
Я не хочу, чтобы Рафаэль даже приближался к нему. Я сам разберусь. Ради него.
И отправляю ответ: Подтверждаю.