29 глава
Весна в Петербурге была обманчива — солнце светило по-летнему, но ветер резал щеки, как лезвием. Яна стояла у окна, кутаясь в плед. Рядом на столике остывала кружка чая. Где-то в глубине квартиры — Петя, шурша бумагами.
Вроде всё спокойно. Слишком спокойно. Именно это и пугало.
На кухне Яна решила найти салфетки. Открыла ящик, случайно задела другой — и он выдвинулся. Внутри — старые фотографии. Она не хотела копаться. Не хотела. Но взгляд сам упал на неё. Тонкая, уверенная, в коротком платье. Стоит рядом с Петей. Он улыбается. Не как с Яной. Глубже. Теплее. Счастливее.
Петя вошёл, как раз наливал себе воду, когда Яна медленно положила фото на стол перед ним.
— Кто она?
Он напрягся.
— Зачем ты рылась?
— Не рылась. Нашла. Отвечай.
— Бывшая.
— Ты хранишь её фото у себя в ящике?
— Ты зачем вообще туда лезешь?
— А ты зачем это держишь?! — голос Яны дрожал. — Ты же говорил, что она ушла! Что ты всё забыл! А на фото ты как будто счастливее, чем со мной!
— Да заткнись ты уже! — рявкнул Петя.
— Ага! Легче крикнуть, чем ответить честно! — она швырнула фото в него, оно упало на пол. — Ты врёшь мне, как и всем до меня. Ты никогда не любишь. Просто берёшь. А когда надоедает — выкидываешь.
— Сама себя слышишь?! — он подошёл ближе. — Сама же у меня на шее сидела! Сама ко мне лезла!
— Да я себя ненавижу за это! — закричала Яна. — Ненавижу, что вообще впустила тебя в свою жизнь!
Петя подошёл слишком близко. Его дыхание обжигало.
— Повтори.
— Ненавижу, — прошептала она, не отводя взгляда. — Я лучше была одна, чем с тобой.
Петя сжал кулаки. Удар был внезапным. Громкий хлопок. Щёка Яны вспыхнула от боли, она пошатнулась, оперлась о стол.
— Пошла вон.
— Что?
— Ты меня слышала. Уходи.
— Я тебе отдала всё, — голос Яны дрожал, но она стояла. — Я была рядом, когда все отворачивались. Я закрывала глаза, когда ты врал. Я боялась, но оставалась. А теперь ты...
— Убирайся.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала она, задыхаясь. — Что я верила, что у нас может что-то получиться. Что ты не такой. А ты — такой же, как мой отец. Как все, кто бил и унижал. И я — дура, что снова поверила.
Она подошла к двери. Остановилась.
— И да. Я рылась в ящике. Потому что боюсь тебя. Боюсь, что ты меня бросишь. А ты даже не понял. Просто ударил. Прямо как все.
Дверь хлопнула.
В квартире стало тихо.
Петя остался один. С пустым взглядом. С фотографией на полу. И с болью, которую не закричать и не выкурить.