«Осколки десерта»
Прошёл месяц. Месяц, который казался вечностью, наполненной тишиной от Вани и шумом из внешнего мира. От него самого не было ни звонков, ни сообщений, ничего. Только изредка в новостных лентах или спортивных заголовках мелькало его имя: «Иван Бессмертных под номером 99 выиграл очередной матч в американской сборной», «Русский новичок блистает за океаном», «Феноменальный Бессмертных ведёт свою команду к победе». Каждая такая новость, случайно увиденная, как нож, вонзалась в сердце Эли. Она была опустошена, словно из неё вынули часть души. Всё это время отец был рядом, молчаливым, но надёжным тылом. Его поддержка, его понимающие взгляды помогали держаться на плаву.
В эти недели они с Каролиной стали видеться гораздо чаще. Каролина, к счастью Эли, переехала поближе к дому, где жила Эля, и теперь им было удобнее встречаться. Её весёлость, её способность слушать и отвлекать, стали для Эли спасательным кругом.
Сегодня у Эли был выходной, и они договорились встретиться в кафе. Не в её кафе, а в другом, уютном местечке с мягкими диванами и запахом выпечки. Они сидели за столиком у окна, потягивая густые молочные коктейли — у Эли клубничный, у Каролины шоколадный.
«Ммм, какой вкусный», — промурлыкала Каролина, отставляя стаканчик. «Я так рада, что ты наконец-то выбралась. А то сидишь всё дома или в своём кафе».
Эля слабо улыбнулась. «Да, неплохо. Спасибо, что вытащила».
«Конечно! Тебе просто нужно отвлечься», — Каролина взяла её за руку. «Кстати… я тут недавно видела новости…» Она немного замялась, видимо, не зная, стоит ли говорить.
Эля поняла, о чём речь, ещё до того, как Каролина договорила. Внутри всё сжалось, но она постаралась сохранить невозмутимый вид.
«О чём?» — спросила она ровным голосом.
«Ну… о Ване», — осторожно сказала Каролина. «Он там… в Америке… снова матч выиграл. Вроде, здорово играет».
Эля пожала плечами, стараясь придать лицу безразличие. «А. Ну… здорово для него».
«Ты видела?»
«Нет», — солгала Эля. «И… если честно, мне всё равно». Она взяла свой коктейль и сделала большой глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло.
Каролина внимательно посмотрела на неё, но не стала давить. «Ну… хорошо, если всё равно. Главное, чтобы тебе было хорошо».
Диалог повис в воздухе. Эля понимала, что Каролина не верит её безразличию, но была благодарна, что подруга не заставляет её притворяться сильнее, чем она уже делала.
После кафе они решили прогуляться по набережной, а потом спуститься на пляж. Несмотря на то, что был уже октябрь, день выдался относительно тёплым и безветренным, лишь море шумело немного громче обычного. Они шли по влажному песку у кромки воды, болтали о мелочах, пытаясь заполнить пустоту, которая всё ещё ощущалась в воздухе вокруг Эли.
«Слушай, я что-то мороженого захотела», — сказала Каролина, когда они отошли довольно далеко от входа на пляж. «Тут где-то должна быть будка. Пойдёшь со мной?»
«Нет, ты иди», — ответила Эля. «Я тут подожду. Давай плед расстелем, посидим немного».
Они нашли относительно сухое место на песке, расстелили небольшой плед.
«Ладно, я быстро», — сказала Каролина и направилась к лестнице, ведущей на променад.
Эля осталась одна, сидя на пледе. Она обхватила колени руками и смотрела на море, погружаясь в свои мысли. Волны накатывали на берег, оставляя на песке мокрый след, который тут же смывало следующей волной. Она думала о Ване, о его новой жизни, о том, как легко он, казалось, улетел, оставив её здесь с осколками их короткой истории.
Её взгляд скользнул по песку рядом с пледом. Что-то блеснуло в мокром песке, прямо у края пледа. Яркий сиреневый отблеск привлёк её внимание. Она наклонилась, провела пальцами по песку. И замерла.
Под тонким слоем песка лежало то, что она месяц назад со злостью и отчаянием выбросила в море. Браслет с ирисом. Её браслет.
Сердце Эли сильно кольнуло, пропуская удар. Как? Как он мог оказаться здесь? На этом месте? Спустя месяц? Это казалось невероятным, почти мистическим. Судьба? Насмешка? Или просто совпадение?
Она осторожно взяла браслет. Он был холодным и влажным от морской воды. Песок забился в маленькие звенья цепочки и вокруг камня-ириса. Но цветок всё так же нежно сиял своим сиреневым цветом. Держа его в руке, Эля почувствовала, как на неё нахлынули воспоминания. Не те, что связаны с болью и расставанием, а те, первые, счастливые: Ваня, надевающий ей браслет на запястье, его слова о том, что цветок похож на неё, ощущение его пальцев на её коже.
В этот момент она услышала шаги по песку. Вернулась Каролина, неся два стаканчика с мороженым. Эля быстро, почти инстинктивно, сжала браслет в кулаке и сунула его в карман джинсов.
«Я тут!» — весело крикнула Каролина. «Нашла! Долговато, но оно того стоило!» Она протянула один стаканчик Эле.
«Спасибо», — тихо сказала Эля, принимая мороженое. Её голос звучал немного сдавленно.
«Что, замёрзла?» — спросила Каролина, заметив перемену в её настроении.
«Нет. Просто… задумалась», — ответила Эля, стараясь улыбнуться.
Они посидели ещё немного, доели мороженое, поговорили о каких-то пустяках. Эля отвечала односложно, все её мысли были заняты браслетом, который тяжело лежал в кармане, обжигая через ткань. Он был здесь. Вернулся. Как будто море не захотело его принимать.
Вскоре они решили расходиться по домам. Попрощавшись с Каролиной, Эля пошла своей дорогой. Тяжесть в кармане отвлекала от всего. Она не могла думать ни о чём, кроме этой маленькой серебряной вещицы.
Придя домой, Эля, не снимая уличной одежды, прошла прямо в свою комнату. Она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, но не заплакала. Вместо этого, её рука сама потянулась в карман. Она достала браслет.
В тусклом свете комнаты он выглядел ещё более загадочным. Она положила его на ладонь, разглядывая каждую деталь, каждую песчинку, застрявшую в звеньях. Пальцами она осторожно провела по холодному камню-ирису.
Воспоминания нахлынули с новой силой. Ваня, его смех, его глаза, его руки на её талии. Моменты в кладовке, на пирсе, в кафе. Все те счастливые секунды, которые теперь казались такими далёкими и нереальными, как сон. Браслет был вещественным доказательством того, что это было. Что он был. Что они были.
Слёзы всё же навернулись, но это были уже не слёзы обиды, а слёзы глубокой, тоскливой грусти. Грусти по потерянному, по несбывшемуся, по человеку, который был так близок, а теперь находится за тысячи километров, сияя в свете чужих софитов.
Она поднесла браслет к лицу, прижимая его к щеке, чувствуя его холод. Этот маленький осколок их истории, вернувшийся из моря, теперь лежал у неё в руке, такой же потерянный и неуместный, как она себя чувствовала.
Сжимая браслет в руке, Эля закрыла глаза. Образ Вани стоял перед глазами. С этим браслетом в руке она почувствовала странное, болезненное утешение. Словно часть его всё ещё была рядом. Словно их история ещё не была дописана.
Так, сжимая в кулаке браслет с ирисом, Эля уснула, погружаясь в беспокойные сны, где море возвращало прошлое, а звёзды складывались в заголовки новостей.