«Немой вопрос»
Ураган стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя мокрые улицы, поваленные ветки и ощущение вымытого дочиста мира. В кафе «Прилив» царил относительный порядок, если не считать лужиц воды у входа и разбросанных по полу листьев, которые ветер успел замести внутрь до того, как Эля заперла дверь. Свечи догорали, их пламя лениво колыхалось, отбрасывая все более длинные и причудливые тени. Электричество все еще не дали.
- Ну вот, кажется, отвоевались, - Эля с облегчением выдохнула, выглянув в окно. Небо на востоке уже начинало светлеть. - Спасибо, что остался. Одной было бы... жутковато.
- Да пустяки, - Ваня поднялся со стула, разминая затекшие ноги. Тихая, почти интимная атмосфера, созданная свечами и их долгим разговором, медленно рассеивалась, уступая место утренней прохладе и неловкости. - Надо бы тут немного прибраться, пока не рассвело окончательно. Отец твой приедет, а тут такой кавардак.
- Ох, точно, папа... - Эля потерла сонные глаза. - Он, наверное, всю ночь волновался. Давай, я начну с пола, а ты, если не сложно, собери свечи и посмотри, не натекло ли где-нибудь еще.
Они принялись за работу молча, но это молчание было другим, не таким, как во время их ночного разговора. То было наполнено смехом и откровениями, это же - неловкостью и невысказанными мыслями. Ваня собирал оплывшие свечи, стараясь не встречаться с Элей взглядом, но чувствуя ее присутствие каждой клеточкой. Он то и дело ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ней: как она, нахмурив брови, вытирает пол, как поправляет выбившуюся из косы прядь волос, как сосредоточенно закусывает губу.
Эля, в свою очередь, тоже чувствовала его взгляд. Это было странное, немного будоражащее ощущение. Она помнила тепло его пальцев на своей щеке, когда он убрал ей волосы, и это воспоминание заставляло ее сердце биться чуть быстрее. Когда она подняла голову, чтобы попросить его передать тряпку, их взгляды встретились. Ваня быстро отвел глаза, но Эля успела заметить, как его взгляд на долю секунды задержался на ее губах. Она тут же почувствовала, как краска заливает щеки, и поспешно отвернулась, делая вид, что особенно тщательно оттирает какое-то пятно у плинтуса. Чем я так занята? - пронеслось у нее в голове. Пятно было воображаемым.
Они оба делали вид, что поглощены уборкой, стараясь не выдать своего смущения. Воздух снова был наэлектризован, но на этот раз не грозой, а чем-то другим, более тонким и волнующим. Немой вопрос повис между ними, тяжелый и ощутимый, как влажный послегрозовой воздух. Вопрос о том, что это было прошлой ночью, что происходит между ними сейчас, и что будет дальше.
Когда основная часть беспорядка была устранена, и забрезжил рассвет, Ваня сказал:
- Пожалуй, мне пора. Скоро подъем у команды, Виктор Степанович не любит опозданий.
- Да, конечно, - Эля кивнула, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. - Спасибо тебе еще раз. За все.
- Тебе спасибо. За мороженое и... за разговор, - он чуть улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень той теплоты, которая была между ними ночью.
Он подошел к двери. На пороге обернулся, словно хотел что-то сказать, но лишь кивнул и вышел. Эля смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Немой вопрос так и остался висеть в воздухе, не находя ответа.
Следующий день у Эли был выходным. После бессонной ночи и утренней уборки она проспала почти до полудня. Проснувшись, она еще долго лежала в кровати, прокручивая в голове события прошедшей ночи. Ураган, погасший свет, свечи, разговоры обо всем на свете, мороженое... и этот мимолетный взгляд Вани. Она чувствовала его какую-то внутреннюю напряженность, и это беспокоило ее.
Днем она договорилась встретиться со своей подругой, Катей. Они не виделись уже пару недель, и Эле хотелось поделиться новостями, да и просто отвлечься. Они условились посидеть в их любимой кофейне в центре города. Эля немного опоздала и, войдя в кофейню, увидела Катю, уже сидевшую за столиком. Рядом с ней сидел молодой человек, которого Эля раньше не видела.
- Эля, привет! - Катя радостно помахала ей рукой. - Знакомься, это Андрей, мой... ну, в общем, Андрей. Андрей, это моя лучшая подруга Эля.
Андрей вежливо улыбнулся и протянул руку. Эля поздоровалась, стараясь скрыть укол разочарования. Катя ничего не говорила о том, что будет не одна.
Они заказали кофе и десерты. Катя и Андрей без умолку болтали, смеялись, переглядывались, держались за руки. Андрей рассказывал смешные истории, Катя восхищенно на него смотрела. Эля пыталась включиться в разговор, улыбалась, кивала, но чувствовала себя совершенно лишней. Все их внимание было сосредоточено друг на друге, и она ощущала себя немым свидетелем чужого счастья. Ей было неловко, и она то и дело ловила себя на том, что мыслями возвращается к Ване, к их ночному разговору, к его взгляду. Контраст был слишком разительным. Там, в полумраке кафе, они были вдвоем, и весь мир, казалось, существовал только для них. Здесь же она была третьей, незаметной деталью в чужой идиллии.
Через час, сославшись на то, что ей нужно помочь отцу, Эля попрощалась. Катя, кажется, даже не заметила ее подавленного настроения.
- Пока, Элечка! Звони! - весело крикнула она ей вслед, снова поворачиваясь к Андрею.
Эля медленно брела домой. Чувство одиночества, которое она испытала в кофейне, не отпускало. Ей вдруг стало немного грустно оттого, что у Кати есть кто-то, а она... Она вспомнила Ваню. Что между ними? Дружба? Или что-то большее, что-то, что она боялась даже назвать? И есть ли у этого «чего-то» будущее, учитывая его стремления и туманные намеки на большие перемены в его жизни?
Дома ее встретил отец, Дмитрий Сергеевич. Он сидел на кухне и читал газету.
- О, дочка, вернулась! - он оторвался от чтения. - Как погуляла? С Катькой виделась?
- Да, пап, виделась, - Эля постаралась улыбнуться. Она повесила сумку и подошла к чайнику. - Чай будешь?
- Не откажусь, - кивнул Дмитрий Сергеевич, откладывая газету. - Что-то ты невеселая какая-то. Случилось что?
Эля поставила чайник и села за стол напротив отца.
- Да так... Ничего особенного. Просто Катя была со своим новым парнем. А я... ну, ты понимаешь. Чувствовала себя немного не в своей тарелке.
- А-а, вот оно что, - отец понимающе кивнул. - Третья лишняя, значит? Бывает. Не переживай, дочка. Твое от тебя не уйдет.
- Да я и не переживаю особо, - соврала Эля, наливая чай в чашки. - Просто... немного взгрустнулось. Все вокруг парами, а я одна.
Дмитрий Сергеевич взял чашку, сделал глоток.
- Ну, во-первых, не одна, - он тепло улыбнулся. - У тебя есть я. А во-вторых, всему свое время. Ты у меня девушка видная, умница, рукодельница. Еще отбоя от кавалеров не будет, вот увидишь. Не торопи события. Лучше быть одной, чем с кем попало, правда?
- Наверное, ты прав, пап, - Эля немного улыбнулась. Слова отца всегда действовали на нее успокаивающе. - Просто иногда хочется... ну, чтобы кто-то был рядом. Чтобы было, с кем поделиться, как Катя с Андреем.
- А ты со мной делись, - Дмитрий Сергеевич подмигнул. - Я, конечно, не Андрей, но выслушать всегда готов. И совет дать, если понадобится. Что там у тебя на сердце, а? Может, есть кто на примете? Тот баскетболист, Иван, все захаживает? Вчера, смотрю, поздно ты свет в кафе погасила, он ушел, когда уже почти рассвело. Ураган вместе пережидали?
Эля почувствовала, как щеки начинают гореть.
- Пап! Ну что ты такое говоришь? - она попыталась изобразить возмущение, но голос предательски дрогнул. - Да, мы просто... разговаривали. Пережидали непогоду. Он помог потом немного прибраться.
- Разговаривали, значит, - Дмитрий Сергеевич хитро прищурился, но больше расспрашивать не стал. Он хорошо знал свою дочь и видел, что тема для нее волнительная. - Ну и правильно. Разговоры - это хорошо. Главное, чтобы человек был хороший. А Иван, мне кажется, парень неплохой. Серьезный, воспитанный. И смотрит на тебя как-то... по-особенному.
- Папа! - снова воскликнула Эля, но на этот раз уже со смехом. - Перестань!
- Ладно-ладно, молчу, - он поднял руки в примирительном жесте. - Просто знай, дочка, что я всегда на твоей стороне. И если этот Иван тебе нравится, то... я буду только рад за тебя. Но ты не спеши, присмотрись. Сердце - оно, конечно, советчик, но и голову терять не стоит.
- Спасибо, пап, - Эля искренне улыбнулась. Ей стало гораздо легче. Разговор с отцом, его поддержка и понимание были именно тем, что ей сейчас нужно. - Ты у меня самый лучший.
- А ты у меня, - он ласково потрепал ее по руке. - Пей чай, пока не остыл. И не вешай нос. Все будет хорошо.
Эля кивнула, отпивая ароматный чай. За окном садилось солнце, окрашивая небо в теплые тона. Чувство одиночества отступило, сменившись тихой грустью и какой-то новой, еще неясной надеждой.
В это же время, на другом конце города, в раздевалке баскетбольной команды «Стремления» после вечерней тренировки стоял привычный гул. Запах пота смешивался с запахом дезодорантов, парни шумно обсуждали прошедшую игру, бросали друг в друга мокрые полотенца и переодевались. Ваня сидел на скамейке, медленно стягивая кроссовки. Он был погружен в свои мысли и почти не участвовал в общей суматохе.
- Эй, Ванек, ты чего такой задумчивый сегодня? Опять все мысли о своей кофейной фее? - Макс, разбитной форвард команды, с громким шлепком сел рядом, толкнув Ваню плечом.
Ваня лишь поморщился, не отрываясь от шнурков.
- Отстань, Макс. Не до тебя.
- Ого, какие мы серьезные! - подхватил другой игрок, Саша, снимая майку. - Слушай, Вань, а как там Элька-то? Все такая же милая и пирожками тебя кормит? Ты ей уже сказал, что скоро сваливаешь в солнечный Лос-Анджелес? А то вдруг она на тебя планы строит, а ты тут... крылья расправляешь.
Иван резко поднял голову. Вопрос застал его врасплох, хотя он и сам думал об этом почти постоянно.
- Какое вам дело? - голос его прозвучал резче, чем он хотел.
- Да ладно тебе, Вань, мы же по-дружески, - Макс примирительно поднял руки. - Просто... ну, видно же, что она тебе небезразлична. И ты ей, похоже, тоже. Нехорошо получится, если она узнает обо всем в последний момент. Девчонки такое не любят.
- Я сам разберусь, - отрезал Иван, вставая. Он быстро собрал свои вещи в сумку.
- Ну-ну, разбирайся, - хмыкнул Саша. - Только не затягивай. А то потом локти кусать будешь. Или она. Или оба.
Иван ничего не ответил. Он молча вышел из раздевалки, оставив за спиной смешки и перешептывания товарищей по команде. Их слова, хоть и были сказаны в обычной для них шутливой манере, попали в самую точку. Он и сам понимал, что нужно поговорить с Элей, объяснить все. Но как? Как сказать ей, что он, возможно, скоро уедет так далеко, когда между ними только-только начало зарождаться что-то хрупкое и настоящее? Когда он сам еще не до конца понимал, что чувствует и чего хочет на самом деле. Немой вопрос, который он видел в ее глазах утром, теперь терзал и его самого с новой силой.