«Последний вечер»
Вечер следующего дня был для Эли обычным рабочим вечером в кафе «Прилив». За окном сгущались сумерки, редкие посетители лениво потягивали кофе или ужинали, создавая привычный фон из тихого гула голосов и звона посуды. Эля протирала стойку, когда дверь тихонько скрипнула, и на пороге появился . Он выглядел уставшим и каким-то особенно сосредоточенным, даже немного отстраненным. На нем была простая темная футболка и спортивные штаны, волосы чуть растрепаны, словно он только что с тренировки.
Он не стал садиться за столик, как обычно, а сразу подошел к стойке, где стояла Эля.
— Привет, – его голос был тише обычного.
— Привет, Ваня, – Эля улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. После их последней встречи и разговора с отцом она чувствовала себя немного иначе, словно какая-то невидимая ниточка между ними стала прочнее, но одновременно и более хрупкой. – Как ты? Выглядишь… напряженным.
Иван потер переносицу.
— Есть немного. Завтра… завтра у нас решающий матч. От него многое зависит.
Он помолчал, глядя куда-то мимо нее, потом перевел взгляд прямо на Элю. В его глазах мелькнула какая-то отчаянная надежда, смешанная с уже привычным ожиданием отказа.
— Придешь? – спросил он почти шепотом.
Сердце Эли на мгновение замерло. Ей так хотелось сказать «да», увидеть его игру, поддержать его в такой важный момент. Но…
— Ваня, я… я работаю завтра, – с искренним сожалением произнесла она. – У меня смена, ты же знаешь.
Надежда в его глазах тут же погасла, сменившись привычной тенью разочарования. Он криво усмехнулся, и в этой усмешке была горечь.
— Ладно… как всегда, – он пожал плечами, стараясь придать голосу безразличие, но получилось плохо. Это «как всегда» прозвучало как тихий упрек, как констатация факта, что она никогда не может быть рядом, когда это действительно важно для него.
Он не стал заказывать кофе, не стал больше ничего говорить. Просто развернулся и молча вышел из кафе, оставив Элю стоять у стойки с тяжелым сердцем. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды на себя и на обстоятельства. Ей показалось, что в этот момент та самая невидимая ниточка между ними натянулась до предела, готовая вот-вот оборваться.
Дмитрий Сергеевич, который в этот момент разбирал бумаги в подсобке, краем уха слышал их короткий разговор. Он вышел, когда Иван уже скрылся за дверью, и увидел расстроенное лицо дочери.
— Что случилось, Элюш? Опять этот твой баскетболист приходил? Вид у него был, как будто он лимон съел.
— Пап, он… он пригласил меня на завтрашний матч. У них решающая игра, – тихо сказала Эля, не поднимая глаз. – А я сказала, что работаю.
— И что, он обиделся? – Дмитрий Сергеевич нахмурился.
— Кажется, да, – Эля вздохнула. – Он сказал: «Как всегда». И ушел. Мне так неловко… и жаль. Я бы очень хотела пойти.
Отец посмотрел на нее внимательно, потом его лицо смягчилось.
— Элечка, дочка, ну что же ты так сразу? – он подошел и обнял ее за плечи. – Если для тебя это важно, и для него, похоже, тоже, то какие могут быть проблемы? Завтра ты можешь идти на его матч. Я позвоню Марине, она как раз просилась на подмену, хотела денег подзаработать. Уверен, она не откажет.
Глаза Эли расширились от удивления, а потом наполнились слезами благодарности.
— Папа! Правда? Ты серьезно? – она не верила своим ушам.
— Серьезнее не бывает, – улыбнулся Дмитрий Сергеевич. – Я же вижу, как ты из-за этого парня переживаешь. И он, похоже, тоже неровно к тебе дышит. Иди, поддержи его. Иногда это важнее всяких работ. А кафе один день и без тебя справится.
— Спасибо, папочка! Спасибо! – Эля крепко обняла отца. Камень с ее души словно упал. Теперь она сможет быть там, сможет поддержать Ваню.
Позже вечером, когда смена закончилась, и Эля вернулась домой, она все еще была под впечатлением от щедрости отца и предстоящей возможности пойти на матч. Но ее радость омрачалась воспоминанием о том, как расстроенно ушел Ваня. Ей не хотелось, чтобы он думал, что ей все равно.
Она села на кровать, взяла телефон и открыла чат с ним. Пальцы немного дрожали. Что написать? Как извиниться, не выдавая при этом своего секрета, что она все-таки придет?
После нескольких неудачных попыток она напечатала:
«Привет, Ваня. Прости за сегодня. Я правда очень сожалею, что не смогу быть завтра на твоей игре. У меня действительно смена. Но я буду очень сильно за тебя болеть и держать кулачки! Ты справишься, я в тебя верю! Удачи тебе и всей команде!»
Она перечитала сообщение несколько раз. Вроде бы искренне, но без лишних обещаний. Нажала «отправить».
Прошла минута, две, десять. Статус «доставлено» не менялся на «прочитано». Ваня не отвечал. Эля положила телефон на тумбочку, чувствуя, как беспокойство снова начинает ее грызть. Неужели он так сильно обиделся? Или он просто настолько погружен в мысли о завтрашнем дне, что ему не до сообщений?
Она долго не могла уснуть, ворочаясь и представляя себе завтрашний матч. И то, как удивится Ваня, когда увидит ее на трибуне. Если, конечно, он вообще ее заметит в пылу игры. И если его обида к тому времени пройдет. Эта мысль заставляла ее сердце сжиматься. «Последний вечер» перед чем-то очень важным, и она не хотела, чтобы он заканчивался на такой минорной ноте в их отношениях.
В это время Ваня действительно не видел ее сообщения. После ухода из кафе он долго бродил по ночному городу, пытаясь выкинуть из головы образ Эли и ее слова. «Как всегда». Он сам не ожидал, что это вырвется, но это была чистая правда. Каждый раз, когда ему была нужна ее поддержка, когда он хотел поделиться чем-то важным, находилась какая-то причина, почему она не могла. Он понимал, что работа есть работа, но в глубине души ему хотелось верить, что для него она сможет сделать исключение. Особенно сейчас, перед игрой, которая могла определить все его будущее.
Вернувшись в отель, он закинул телефон в сумку и пошел в душ, стараясь смыть с себя не только усталость, но и это горькое чувство разочарования. Он решил, что больше не будет ни на что надеяться. Завтра он выйдет на площадку и будет играть. Играть за себя, за команду, за свою мечту. А все остальное… все остальное неважно.