«Билет в один конец»
Утреннее солнце заливало кафе «Прилив» мягким светом, обещая еще один жаркий летний день. Эля, с улыбкой протирала столики, готовясь к наплыву первых посетителей. Настроение было приподнятым после вчерашнего разговора на пирсе. Казалось, между ней и Ваней наконец-то растаял лед недопонимания, и впереди их ждет что-то светлое и настоящее.
Дверной колокольчик звякнул, и Эля обернулась. На пороге стоял Ваня, а рядом с ним – незнакомый Эле мужчина, высокий, подтянутый, с пронзительным, оценивающим взглядом из-под густых бровей и жестко сжатыми губами. Виктор Степанович Громов, главный тренер баскетбольной команды, человек-легенда в узких кругах, известный своим суровым нравом и железной дисциплиной.
— Доброе утро! – Эля постаралась, чтобы ее голос звучал приветливо и ровно, хотя сердце почему-то забилось чуть быстрее под пристальным взглядом тренера.
— Доброе, – коротко кивнул Громов, цепким взглядом окинув небольшое, но уютное помещение.
Ваня слабо улыбнулся Эле, но в его глазах она уловила тень беспокойства.
— Мы позавтракать, – сказал он, обращаясь к тренеру, а потом к Эле: – Есть свободный столик у окна?
— Конечно, проходите, – Эля указала на столик.
Она подала им меню и приготовилась записать заказ. Ваня заказал свой обычный омлет с зеленью и апельсиновый сок, Громов ограничился черным кофе и парой тостов. Эля заметила, что атмосфера между ними была натянутой до предела. Тренер говорил мало, в основном короткими, рублеными фразами, а Ваня казался каким-то отсутствующим, то и дело бросая на нее быстрые, почти виноватые взгляды.
— Я сейчас все принесу, – сказала Эля, забрав меню, и поспешила на кухню. Что-то было не так. Это «что-то» витало в воздухе, густое и тревожное.
Как только Эля скрылась за дверью кухни, Виктор Степанович отложил телефон и впился взглядом в Ивана. Его глаза на мгновение задержались на двери, за которой исчезла девушка, потом вернулись к подопечному. Взгляд Громова стал еще жестче, если это было возможно.
— Ну что, Бессмертных, еще раз поздравляю. Контракт у тебя на руках. Лос-Анджелес «Лейкерс». Предсезонные сборы через три недели. Это пик. Вершина, к которой ты шел все эти годы.
Голос тренера был ровным, как отточенное лезвие.
Иван потер ладонью лицо.
— Да, Виктор Степанович… Спасибо вам за все. Я… это невероятно. «Лейкерс»… Я даже мечтать о таком боялся.
— Мечты для того и существуют, чтобы их осуществлять, – отрезал Громов. – Ты пахал как проклятый, ты заслужил это. Никаких сомнений быть не должно.
— Я понимаю, – Бессмертных сглотнул. – Но…
— «Но»? – тренер чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнул холодный огонек. – Какое «но», Бессмертных? Ты же не собираешься сейчас говорить мне о каких-то «но», когда на кону твое будущее, твоя карьера, то, ради чего мы оба положили столько сил?
— Дело не в этом… то есть, не совсем, – Ваня замялся. Его взгляд снова метнулся к двери кухни.
Громов проследил за его взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул, но что-то в его глазах неуловимо изменилось. Он понял. Он всегда все понимал.
— Офицантка, значит, – произнес он тихо, но так, что каждое слово ударило Ивана, как хлыстом. – Ясно.
Иван вздрогнул от неожиданности.
— Виктор Степанович, я…
— Замолчи, Бессмертных, – перебил тренер, его голос не повысился, но стал еще более властным. – Сколько раз я тебе говорил? Спорт, особенно на таком уровне, не терпит компромиссов. Эта девушка… она милая, не спорю. Симпатичная. Но ты готов поставить свою мечту, свой шанс, который выпадает одному на миллион, на кон из-за… этого?
Он сделал неопределенный жест в сторону кухни.
— Это не просто «это», Виктор Степанович! – голос Ивана дрогнул от обиды и отчаяния. – Она… она другая.
— Все они «другие», Бессмертных, пока не встанут на пути к твоей цели, – жестко парировал тренер. – Послушай меня, парень. Я видел таких, как ты, десятки. Талантливых, перспективных. И я видел, как смазливые мордашки и томные вздохи превращали их в ничто. Отвлекали, расслабляли, заставляли сомневаться там, где нужно идти напролом, сметая все на своем пути. Эта твоя офицантка, при всем уважении к ее кулинарным талантам, сейчас – якорь. А тебе нужно лететь. Ты меня понял? Никаких девушек в голове. Только «Лейкерс», только победа. Сосредоточься. Через три недели ты должен быть в Лос-Анджелесе, готовый рвать и метать. Иначе зачем все это было? Зачем были все эти годы в зале, пот, кровь, травмы? Чтобы променять это на мимолетное увлечение в приморском кафе?
Иван молча смотрел в свою пустую чашку. Слова тренера, безжалостные и точные, били по самым больным точкам. Он знал, что Громов во многом прав. Это был его шанс. Шанс всей жизни. Но мысль о том, чтобы уехать, оставить Элю, когда все только-только начало налаживаться, была невыносимой.
Эля вернулась с подносом. Она поставила перед ними заказы, стараясь не встречаться взглядом с Ваней, чувствуя исходящее от него и от тренера ледяное напряжение.
— Приятного аппетита, – сказала она и отошла к стойке, делая вид, что занята счетами. Но все ее внимание было приковано к столику у окна.
Они поели быстро и почти молча. Бессмертных едва притронулся к своему омлету. Когда Громов расплатился, они поднялись.
— Благодарю, – бросил тренер Эле, его взгляд был холоден и непроницаем, и направился к выходу.
Иван задержался на секунду.
— Эль… спасибо, – он посмотрел на нее так, словно хотел сказать что-то еще, но не решался. В его глазах была такая тоска, что у Эли сжалось сердце.
— Все в порядке, Ваня? – тихо спросила она, невольно переходя на имя.
— Да… да, все нормально, – он выдавил из себя улыбку, которая не коснулась его глаз. – Увидимся.
И он вышел вслед за тренером.
Вечером в номере Ивана, где он жил с командой на время сборов, царило оживление. Пацаны каким-то образом уже прознали про контракт и устроили импровизированный праздник. На столе стояли бутылки с алкоголем, чипсы, играла музыка.
— Ванек, ну ты монстр! «Лейкерс»! Это ж просто космос! – восторженно орал Леха, хлопая Ваню по плечу.
— Наш человек в Голливуде! Не забудь автографы прислать! – подхватил другой.
Тосты, смех, поздравления сыпались со всех сторон. Ваня сидел на кровати, пытаясь улыбаться, кивать, отвечать на шутки, но внутри у него все сжималось от боли и растерянности.
Саша Волков, его сосед по комнате и, пожалуй, самый близкий друг в команде, присел рядом.
— Вань, ты чего такой кислый? – тихо спросил он, когда шум немного поутих. – Такой повод, а ты будто на похоронах.
Иван покачал головой.
— Да так… все нормально, Сань. Просто… неожиданно все это.
— Неожиданно? Ты к этому всю жизнь шел! – Волков удивленно посмотрел на него. – Что случилось-то? Громов опять мозг выносит?
— Да нет, Виктор Степанович… он по-своему прав, – Ваня вздохнул. Он достал телефон, открыл галерею и на секунду задержал взгляд на фотографии Эли, которую он незаметно сделал на пирсе. Она смеялась, запрокинув голову, и солнце играло в ее волосах.
— Ого, – Макс заглянул ему через плечо. – Так вот в чем дело. Это Элька?
Ваня быстро убрал телефон.
— Это… это сложно, Саня. Я не знаю, что делать. Уехать – значит, все это потерять. А не уехать… это предать свою мечту. И подвести Громова, всех.
— М-да, задачка, – Волков почесал в затылке. – Слушай, ну, девчонок много, Вань. А шанс такой… он один. Может, Громов и прав? Карьера – это карьера.
— Ты не понимаешь, – Бессмертных посмотрел на друга с отчаянием. – Она не «одна из». Я только… я только начал чувствовать, что это может быть что-то настоящее.
Он встал и подошел к окну. Город внизу переливался огнями, обещая тысячи возможностей. Но все, о чем мог думать Ваня, – это улыбка Эли и ее глаза, в которых он видел отражение своих собственных надежд. Цена мечты оказалась непомерно высокой. И какой бы выбор он ни сделал, он знал, что часть его сердца будет разбита.