"Первое время"
× От моего лица ×
Я проснулась на рассвете, но даже не открывая глаз, уже чувствовала – я снова одна. Холодная постель рядом только подтверждала это. Привычка тянуться к Чану по утрам, искать тепло его тела, была глубоко въевшейся в моё сознание. Я села на кровати, проведя пальцами по шёлковой простыне, вздохнула и крепче закуталась в халат. Его халат.
Запах его духов ещё не выветрился полностью, и я ловила его, словно спасительную нить, связывающую меня с любимым.
Волк, свернувшийся калачиком у края кровати, поднял голову, потянулся и тихонько заскулил. Я улыбнулась, наклонилась и погладила его между ушами.
– Ты тоже скучаешь, да? – прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от тоски. Волк лизнул мою ладонь, словно понимая каждое слово.
Я встала, подошла к зеркалу, но не узнала в отражении прежнюю себя. В моих глазах затаилась грусть, губы дрожали, будто от холода. Раньше моё утро начиналось с лёгкого поцелуя Чана, с его шепота на ухо: «Доброе утро, моя дорогая». Теперь же тишина была невыносимой.
За завтраком я машинально отодвинула к краю стола блюдо с фруктами, как привыкла делать для него. Поняв свою ошибку, зажмурилась и медленно выдохнула. Слуги с беспокойством смотрели на меня, но никто не осмелился заговорить.
Письма.
Я писала ему письма каждый день. Рассказывала о дворце, о животных, о том, как учится управлять империей без его поддержки.
Не осмелилась их отправить.
Но главного сказать не могла. Как написать ему, что моё сердце разрывается от тоски? Что ночи стали мучением, а дни – бесконечным ожиданием?
Вечером я вышла в сад. Ветер мягко трепал мои волосы, а небо, полное звёзд, казалось бесконечным. Я прижала ладони к груди, стараясь унять боль разлуки.
– Чан, ты тоже смотришь на эти звёзды? – прошептала она в темноту, закрывая глаза. – Я скучаю.
Волк лёг у моих ног, его тёплое дыхание успокаивало, но не могло заменить объятия мужа.
Я знала, что он вернётся.
Должен вернуться.
Но сколько ночей мне ещё придётся провести в этой пустоте, пока он снова будет рядом?
Вернувшись в покои, я переоделась готовясь ко сну.
Сидя в постели я гладила по голове волка, который сидел рядом, а голова его лежала на моей ляжке.
Он ушёл две недели назад, а письмо я так и не получила. Все мои мысли были лишь о нём. Как он там? Как спит? В каких условиях они? Та наверное в ужасных.
Но они мужчины, и должны защищать родину, — это их обязанность.
Волк поднял голову, повернув её в сторону веранды, и вышел туда, смотря на небо. Я проследила за ним взглядом и с любопытством встала с постели.
— Что такое, Лин? — спросила я его тихим голосом.
Лин. Это имя, как мне казалось, идеально подходило ему.
Накинув халат, я осторожно вышла вслед за ним и тут же заметила чёрного как ночь ястреба, сидящего на перилах. Его лапы были перетянуты тонкими шнурками, удерживающими свёрток с бумагами. Я протянула руку, и птица легко, без страха, перепрыгнула ко мне на запястье.
— Ты пришёл от него… — прошептала я, осторожно занося ястреба в покои.
Я усадила его на предназначенное для него место, положила рядом немного еды и воды, а затем аккуратно развязала шнурки, снимая бумаги. Ястреб коротко клюнул корм и, спрятав голову под крыло, мгновенно уснул. Лин улёгся рядом со мной, словно понимая важность этого момента.
В руках я держала свиток с печатью. Его печатью. Сердце забилось быстрее, когда я осторожно сломала сургуч и развернула письмо.
"Здравствуй, моя любимая,
Я пишу тебе, находясь в шатре. Все мои мысли — лишь о тебе. Не о войне, не о солдатах, а только о тебе, моя родная. Являюсь ли я плохим императором из-за этого? Не знаю.
Дела на фронте идут хорошо, мы медленно, но уверенно двигаемся. К сожалению, я недооценил врага — их много, и они стойки. Но я знаю и уверен, что мы выиграем. Я вернусь к тебе, моя Рин. Я обещал, а я всегда держу своё слово.
Знаешь, я никак не могу забыть тебя, мою неземную красавицу. Свет очей моих, прошу, будь сильной, ведь я верю в тебя, в нас.
Я люблю тебя до безумия и нахожусь здесь, чтобы защитить тебя и наше совместное будущее.
Твой Чан."
Мои пальцы дрожали, слёзы сами катились по щекам, капая на одежду. Я прижала письмо к груди, чувствуя, как сжимается сердце.
— Чан… — выдохнула я, — Он любит меня…
Я и так это знала, но теперь это было написано, подтверждено его рукой. Он ждал моего признания, ждал моих шагов, и я понимала, что наша брачная ночь не была признанием в любви. Я должна была сказать ему. Но пока ещё не находила в себе смелости.
Я тут же взяла чистый лист и начала писать ответное письмо, что завтра отправлю с его ястребом.
На следующее утро я отправила ястреба и с нетерпением ждала ответа. Но долг не позволял мне долго находиться в ожидании. Дела в столице требовали решений, и я должна была быть тем человеком, кто решит их. Все советники Чана были с ним, а здесь я была единственной, кто мог управлять государством.
Я сидела в тронном зале, погружённая в бумаги, когда внезапно двери резко распахнулись. Я подняла взгляд и увидела женщину, бледную, растрёпанную, с кровотечением на губах. Она рыдала, спотыкаясь, бежала ко мне. Стражники тут же схватили её, пытаясь вывести, но я подняла ладонь, останавливая их, и встала.
— Императрица, Ваше Высочество! Послушайте меня, я умоляю об аудиенции! — вскрикнула она, падая на колени.
Её голова коснулась пола, а слёзы текли по щекам.
— Пустите её, — приказала я.
Стражники отступили, но не покинули зал. Женщина, всё ещё склонившись, рыдала.
— Слушаю тебя, — сказала я, возвращаясь к бумагам.
— Ваше Высочество, прошу Вас, спасите мою жизнь! — дрожащим голосом заговорила она.
— От чего спасать? — спросила я, не поднимая взгляда.
В этот момент двери снова открылись, и служанка внесла поднос с фруктами, которые я ранее заказывала. Женщина вздрогнула и продолжила.
— От моего мужа. Он меня убьёт… Он и вчера чуть не убил меня. Он пьёт, бьёт меня и наших дочерей… Хотя я не хотела детей, он заставил меня родить их от него…
Я наконец положила перо и взглянула на неё.
— И что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я спокойно.
— Разведите нас, прошу! — она подняла голову, её заплаканные глаза умоляли. — Умоляю, Ваше Высочество!
Я выдержала паузу, оценивая ситуацию.
— Я пока не разведу вас, — сказала я, видя, как ужас пробежал по её лицу. — Но отправлю его на войну. Если он не изменится после возвращения с победой, то я вас разведу.
Женщина опустилась на землю, ударяясь лбом об пол.
— Благодарю Вас, Ваше Высочество! Храни Вас Господь! Дай Вам Бог долгой жизни и здоровья!
Я повернулась к стражнику, стоявшему неподалёку.
— Проведите её домой, а мужа — в дворец. Соберите его и отправьте на фронт. Передайте командиру Ёнбоку, что он должен получить моего личного гостя. Я напишу письмо.
Стражник кивнул, а я снова взялась за перо.
Власть.
Иногда она позволяла спасти жизнь. Иногда — только отложить неизбежное. Но я сделала всё, что могла.