"Прибытие"
× От лица Банчана ×
Утро прощания было тихим.
Я всё ещё отходил от нашей брачной ночи но надевал доспехи готовясь в путь.
Я знал, что впереди долгие месяцы без неё, и это знание сжимало сердце.
Лекси зашла ко мне, увидела меня и хотела сказать что-то, но лишь покачала головой, пытаясь сдержать слёзы.
Она подошла ко мне и заглянула в моих глаза сжимая губы. Её руки сжали ткань моей одежды, не желая отпускать. Я почувствовал, как её сердце бьётся рядом с моим, и на мгновение мне захотелось отменить всё, остаться. Но я был императором, и у меня не было права на слабость.
Внизу во дворе уже кипела подготовка. Слуги готовили повозки с припасами, воины проверяли доспехи, конюшие подводили лошадей.
Ёнбок, облачённый в тяжёлые доспехи, отдавал последние распоряжения. Джисон стоял рядом, его меч уже висел на поясе.
Когда я спустился во двор, все замерли, отдавая мне честь. Лекси вышла следом, скрывая тревогу за спокойным выражением лица. Она подошла ближе, держась за мою руку. Её пальцы были холодными.
Девушка посмотрела на меня и я увидел как покатились слёзы.
Блондинка уткнулась в мою грудь скрывая лицо и сжимала ткань на мне.
— Чан, — её голос задрожал, — Чан, я так не хочу, чтобы ты уходил.
— Любимая, — я гладил её по голове обнимая, крепко прижимая к моему телу.
— Они не могут видеть мои слёзы, нельзя, чтобы твоя армия думала, что я боюсь тебя отпускать, чтобы они подумали, что вы слабы.
Она выпрямилась и я вытер слёзы на её щёчках большими пальцами.
— Пиши мне, — тихо попросила она.
— Каждый день, — заверил я.
На прощание я нежно коснулся её губ.
Это был тихий, тёплый поцелуй, наполненный обещаниями.
— Я вернусь к тебе, Рин, во чтобы то ни стало, я вернусь к тебе любовь моя.
Затем я взял поводья своего коня и вскочил в седло.
Армия двинулась в путь.
Дорога на фронт заняла несколько дней. Лесные тропы сменялись широкими полями, затем шли пустынные равнины. Днём солнце палило нещадно, ночью же становилось холодно. Воины молчаливо следовали за мной, у каждого были свои мысли. Кто-то мечтал о славе, кто-то — о возвращении домой.
Я же большую часть пути провёл в раздумьях. Я прокручивал в голове моменты, проведённые с Лекси. Её голос, её смех, прикосновения. В одной из своих сумок я держал письмо, написанное ей перед отъездом, и каждую ночь перечитывал его при свете фонаря. Оно давало мне силы.
В одном из лагерей Джисон сел рядом со мной у костра.
— Не спишь? — спросил он.
Я покачал головой.
— Думаешь о ней? — усмехнулся Джисон.
— Всегда, — честно признался я.
Джисон кивнул, задумчиво глядя в пламя.
— Это хорошо. Значит, есть ради чего возвращаться.
Прибытие на фронт оказалось тяжёлым. Нас встретили уставшие воины, которые месяцами держали оборону. Повсюду стоял запах крови и металла. Я осмотрелся — земля была покрыта воронками от осадных орудий, а на горизонте виднелись чёрные силуэты армии врага.
— Ваше Величество, — подошёл ко мне главный стратег, — Они собираются атаковать на рассвете.
Я кивнул, глубоко вдыхая воздух, насыщенный предчувствием битвы.
Я был здесь как правитель.
Но в сердце я оставался человеком, который обещал вернуться к той, что ждала меня дома.
Вскоре все начали разбираться вещи, что привезли. Уставшие воинов накормили свежей едой и они подбили долгожданный отдых.
Я же вечером уже шагнул в просторный шатёр, где меня уже ожидали семь советников.
В центре стоял массивный стол, покрытый картой фронта, испещрённой метками войск и стратегическими обозначениями. Атмосфера была напряжённой — каждый понимал, что на кону стояла судьба их страны.
— Начнём. Что у нас по передовым данным? — твёрдым голосом спросил я, скрестив руки на груди.
Чонин разложил передо мной доклады.
— Враг двигается с юго-востока, армия числом около тридцати тысяч. Они укрепляют позиции возле горного перевала, что даёт им тактическое преимущество, — кратко изложил он ситуацию.
Хёнджин и Джисон вглядывались в карту, анализируя возможные ходы.
— Если они выбрали перевал, значит, надеются на оборону. Нападать в лоб – самоубийство, — тихо произнёс я, проведя пальцем по рельефу местности.
Чанбин нахмурился, постукивая пальцами по столу.
— Мы можем использовать разведку, заманить их в ловушку. Если создать иллюзию отступления, они двинутся вперёд, думая, что нас загнали в угол.
— Это сработает, если подкрепить дезинформацией, — добавил Сынмин, — Наши шпионы могут посеять панику среди их рядов.
Я кивнул, душа вспыхнула решимостью.
— Хорошо. Разделяем задачи.
Каждый советник получил конкретные поручения:
• Чонин отвечал за логистику, продовольствие и оружие.
• Ёнбок готовил войска, отрабатывал тактические схемы.
• Хёнджин и Минхо занимались шпионажем, работали над перехватом вражеских сообщений.
• Джисон укреплял лагерь, чтобы предотвратить внезапные нападения.
• Чанбин и Сынмин поддерживали моральный дух армии и следили за внутренней безопасностью.
Я встал, опёрся ладонями о стол и обвёл всех взглядом.
— Мы не можем проиграть. Враг рассчитывает на нашу слабость, но он не знает, с кем связался. Действуем чётко, без паники. Мы выиграем эту войну.
Советники кивнули, ощущая мою уверенность. Они разошлись выполнять поручения, а я ещё несколько мгновений смотрел на карту. Впереди меня ждали испытания, но в мыслях я был там — с Лекси, вспоминая её голос, её прикосновения.
Я должен победить.
Я должен вернуться к ней.
Выйдя из шатра, я направился в свою палатку. Ночь выдалась холодной, но воздух был свежим после недавнего дождя. Костры разжигались по всему лагерю, отбрасывая дрожащие тени на измученные лица солдат. Проходя мимо палатки, где заботились о раненых, я на мгновение остановился, наблюдая за теми, кто сутками стоял на передовой, защищая империю. Их глаза были полны усталости, но, увидев меня, они из последних сил поднялись и поклонились.
Я вспомнил слова Лекси.
— Императрица благодарна вам за ваши старания, — произнёс я, ощущая в груди тепло от воспоминаний о ней.
Солдаты вновь поклонились, а их голоса слились в единый хор:
— Дай Бог здоровья Императрице!
— Чтобы Императрица была всегда здорова!
Я кивнул, собираясь идти дальше, но услышал тонкий, слабый голос.
— Ваше Величество…
Я повернулся и увидел юного парня. Его кожа была бледной, а губы дрожали от слабости. Повязки на его руках и груди были в пятнах запёкшейся крови, но в глазах всё ещё тлела искра жизни.
— Можно поинтересоваться… как идут дела у Императрицы и у Вашего Величества? — голос его слегка дрожал, но в нём чувствовалась искренность, — Я молился за вас каждую ночь…
В горле пересохло.
Эти люди, прошедшие через ад, думали не только о себе, но и о нас.
О ней.
Я присел рядом, опираясь ладонью на колено, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Императрица здорова, — сказал я твёрдо, — Она ждёт нашего возвращения.
Глаза юноши сверкнули надеждой, и он улыбнулся.
— Тогда я буду молиться ещё усерднее…
Я сжал его холодные пальцы, выражая благодарность без лишних слов. Затем поднялся и направился дальше, ощущая тяжесть, но и решимость в сердце.
Я должен вернуться. Должен выжить. Ради них.
Ради неё.