-Не злись, красавица)

Мои пальцы сжались в кулаки. Воздух вокруг меня, казалось, стал гуще, тяжелее, пропитанный невысказанной злостью. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, заглушая все остальные звуки, кроме собственного учащенного дыхания.

Ко мне подошел Марат. Его шаги были тихими, но я почувствовала его присутствие еще до того, как он остановился рядом. Он всегда умел появляться именно тогда, когда я была на грани.

— Что он хотел? — спросил Марат, его голос был ровным, но я уловила в нем нотку беспокойства. Он подошел ко мне, но не касался, держась на почтительном расстоянии, словно боялся, что мое нынешнее состояние может быть заразным.

Я подняла голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах читалось ожидание, но я не собиралась давать ему того, чего он ждал. Не сейчас.

«Сказал, что передаст Марату, чтобы он не подпускал меня к тебе. И если увидит меня с тобой, что бы сразу передавали все ему.»

Эти слова Дениса эхом отдавались в моей голове, вызывая новую волну раздражения. Марат... Марат и в правду передаст все Валере? От чего они меня так оберегают? Или Валере просто делать нечего и хочет надо мной поиздеваться. Как же бесит, когда ничего не объясняют. Эта завеса тайны, эти полунамеки, эти запреты, которые никто не удосуживается расшифровать. Это хуже всего.

— Ничего, — твердо сказала я, стараясь потушить злость, которая горела внутри меня ярким пламенем. Я ускорила шаг в сторону качалки, надеясь, что движение поможет мне выпустить пар. — Не говори со мной, я очень зла.

Марат не отставал. Он шел рядом, его тень скользила по асфальту, следуя за мной.

— Чего он тебе там наговорил? Он обидел тебя? — его голос звучал настойчиво, но в нем не было той жесткости, которую я ожидала. Скорее, это было похоже на попытку понять, на попытку достучаться.

— Я же сказала, не говори со мной! — мой голос сорвался, став громче, чем я хотела. Я остановилась, резко повернувшись к нему. — Чего не понятного, Марат!? Дай мне остыть. Просто дай мне остыть.

Я смотрела на него, ожидая, что он поймет. Что он отступит. Но в его глазах я видела лишь смесь растерянности и той самой заботы, которая сейчас меня так раздражала. Заботы, которая не объясняла, а лишь добавляла вопросов. И это было невыносимо. Я отвернулась, снова ускоряя шаг, оставляя его позади, в надежде, что расстояние поможет мне разобраться в этом хаосе чувств и мыслей.

Подвал пах потом, дешевыми сигаретами и застоявшимся пивом. Этот запах всегда бил в нос, как только я переступала порог, но сейчас он казался особенно отвратительным. Я с силой толкнула скрипучую дверь, разъяренная, как бык, готовый разорвать все на своем пути.

Все взгляды тут же обратились ко мне. Голодные, оценивающие, некоторые даже с удивлением. Большая часть знала кто я, с некоторыми мы даже гуляли, а некоторых я видела впервые. Пацаны, обычно занятые своими делами – кто истерично спарринговал, выплескивая адреналин, кто прыгал на скакалке, гоняя вес, кто просто курил, запивая горькое пойло – замерли, словно по команде. Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная.

Я не обращала внимания на эти взгляды. Меня интересовала лишь одна пара зеленоглазых глаз. Я искала его. И вот, наконец, увидела.

Он стоял в углу, прислонившись к обшарпанной стене, и что-то говорил какой-то девице. Волосы у нее были заплетены в длинную, аккуратную косу, ниспадающую на плечо. "Пай-девочка," – фыркнула я про себя, скривив губы. Идеальная, правильная, полная противоположность мне.

Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло удивление, а может, и что-то еще, что я не успела разглядеть. Он замолчал на полуслове, и девушка рядом с ним вопросительно посмотрела на него.

"Мы просто друзья," – пронеслось у меня в голове. Даже друзьями назвать нельзя. Знакомые. И вообще я ненавижу его.
Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев, клокотавший внутри, готов вырваться наружу. Что он ей говорил? О чем они смеялись? Почему он так спокойно стоит рядом с ней, когда я тут, готова разорвать все вокруг?

Я сделала шаг вперед, потом еще один. Тишина в подвале стала почти осязаемой. Все ждали, что я скажу, что сделаю. Но я молчала. Слова застревали в горле, словно ком.

Он оттолкнулся от стены и сделал шаг мне навстречу. В его глазах читалось интерес.

—Что случилось? – спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

-Что случилось?– передразнила я его, чувствуя, как рука дергается влепить ему пощечину. —Ты спрашиваешь, что случилось? Ты серьезно?

Я не знала, что сказать. Все слова, которые я хотела выкрикнуть, все обвинения, которые я хотела бросить ему в лицо, вдруг показались глупыми и бессмысленными.

—Я...– начала я, но запнулась.

Он подошел ближе, и я почувствовала его запах

— Не при всех, – гневно прошептала я, схватив его за предплечье, вытаскивая из помещения. Естественно, если бы он хотел, чтобы я его отпустила, я бы давно полетела в стену. Но он позволил мне увести себя, словно понимая, что мне нужно выговориться.

Мы вышли на улицу, и я отпустила его. Холодный вечерний воздух обжег легкие. Он стоял напротив, слегка наклонив голову, и смотрел на меня.

— Соскучилась? – ох, уж его острый язык. Бесит.

— Ты совсем обалдел? – мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Почему Денис пришел ко мне и сказал, что нам надо прекратить общение? Что это значит? Ты решил поиграть со мной?

Я смотрела на него, ожидая ответа, но в его глазах не было ничего, кроме той самой загадочной игры, которую он так любил. И это было хуже всего. Хуже любой лжи, хуже любого обвинения.

— Малыш Денис уже пришел поплакаться? – он выкатил губу, делая вид, что ему очень жаль. В его голосе звучала издевка, тонкая, как лезвие, но от этого еще более болезненная. – Бедняжка. Наверное, ему было очень тяжело.

—Ты невыносим!– вырвалось у меня, и я почувствовала, как дрожат мои пальцы, сжимающиеся в кулаки. –Ты думаешь, это смешно? Какого хера, ты мне даже ничего не объясняешь? Сам вон общаешься с кем захочешь, я тоже буду. Даже если не Денис, кто-нибудь получше.

Он усмехнулся, и эта усмешка была как удар под дых. В ней не было ни капли раскаяния, только холодное удовлетворение от того, что он добился своего – вывел меня из себя. Он наслаждался моей болью, моей беспомощностью.

—Получше, говоришь?– его голос стал ниже, в нем появилась угроза, которая заставила меня вздрогнуть. –Ты уверена, что хочешь этого, моя дорогая? Уверена, что готова к последствиям?

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился. Его глаза, обычно полные игривости, сейчас горели темным огнем. Я знала этот взгляд. Это был взгляд хищника, который загнал свою добычу в угол.

-Я... я просто хочу знать правду,– прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе.

—Правда?– он наклонил голову, его губы растянулись в хищной улыбке. – Правду ты не узнаешь. Не доросла еще.

Он протянул руку и провел пальцем по моей щеке. Его прикосновение было одновременно нежным и властным, оно обжигало, оставляя след на моей коже. Я не могла отвести взгляд от его глаз, в которых отражалась моя собственная обреченность.

—Руки убрал,– твердо сказала я, стараясь придать голосу стальные нотки.

—А если не уберу?– с вызовом оскалился он, его взгляд скользнул по моим губам.

—Тогда я тебя укушу. Ты знаешь, как я больно кусаюсь,– холодный ветер растрепал мои кудрявые волосы, и я почувствовала, как они щекочут мое лицо.

-Давай,– хмыкнул он, подаваясь щекой ближе, будто приглашая.

И я его укусила. Сильно. Так сильно, что он стиснул зубы, но продолжал улыбаться. В его глазах мелькнуло что-то новое – не только удовлетворение, но и... интерес? Или это была лишь игра, которую он вел, наслаждаясь каждым моим движением, каждым моим словом, каждым моим укусом? Я не знала. Но в этот момент, чувствуя его зубы, сжимающиеся от моей боли, и его улыбку, не сходящую с лица, я поняла, что эта игра только начинается. И я, кажется, уже проиграла. Или выиграла? Я не была уверена.

Его пальцы, все еще прижатые к моей щеке, слегка сжались, когда я отпустила. Кровь, теплая и густая, оставила на его коже тонкую алую полоску. Он не отстранился, наоборот, провел языком по ране, словно пробуя на вкус мою дерзость. В его глазах, теперь еще более темных, плескалось что-то дикое, первобытное.

—Смелая девочка,– прошептал он, его голос стал еще ниже, почти рычащим. –Ты действительно думаешь, что это остановит меня?

Я отступила на шаг, пытаясь восстановить дистанцию, но он тут же сократил ее, снова оказавшись вплотную. Его дыхание опаляло мою кожу, и я чувствовала, как учащается мое собственное. Страх смешивался с каким-то странным, пугающим возбуждением.

— Я не знаю, что ты хочешь, – призналась я, мой голос дрожал, но в нем появилась новая твердость. – Но я не позволю тебе так со мной обращаться.

Он усмехнулся, и на этот раз в его усмешке не было холода. Было что-то другое, что-то, что заставило мое сердце забиться еще быстрее. Его глаза, обычно такие пронзительные и оценивающие, сейчас казались мягче, словно в них отражался какой-то новый, неведомый мне свет.

— Ты уже позволила, моя дорогая, – сказал он, его взгляд скользнул по моим губам, а затем снова поднялся к моим глазам.

Я хотела ответить как всегда остро, или вообще оттолкнуть его, но не успела. Из подвала, словно выпущенная пружина, вылетела его «Пай-девочка». Она была одета в нелепый, слишком яркий комбинезон, а ее волосы были собраны в аккуратную, зализанную косу. Увидев нас в такой позе – я, стоящая напротив него, с дрожащими руками, но с вызовом во взгляде, и он, с этой новой, странной усмешкой и на слишком близком расстоянии – она поджала свои и так тонкие губки. В ее глазах заблестели слезы, и она, не сказав ни слова, просто убежала, оставив после себя лишь легкий шорох ткани и запах дешевых духов.

Валера просто проводил ее равнодушным взглядом, словно она была всего лишь пылинкой, случайно залетевшей в поле его зрения. Затем он снова переключился на меня, и в его глазах снова появился тот самый, знакомый блеск.

— Какая жалость, – парировала я его слова, пытаясь скрыть собственное смятение за маской сарказма. Я выкатила губу, изображая наигранную скорбь.

– Кажется, она пошла плакать, бедняжка. – Мой тон был одновременно грустным и издевательским, как будто я наслаждалась ее несчастьем. – Ты что, еще здесь стоишь? Иди догони свою золушку. Может, успеешь до полуночи, пока ее карета не превратилась обратно в тыкву.

Я ждала его реакции. Обычно он бы ответил колкостью, или же просто проигнорировал мою выходку. Но сейчас он лишь слегка наклонил голову, и его усмешка стала шире.

— Ты ревнуешь, моя дорогая? – спросил он, и в его голосе прозвучала нотка удивления, смешанная с чем-то еще, что я не могла определить.

— Я? Ревную? – Я рассмеялась, но смех получился каким-то нервным. – К этой... клоунессе? Ты серьезно? Я просто не люблю, когда кто-то пытается привлечь к себе внимание таким жалким образом.

Его глаза, обычно полные иронии, сейчас смотрели на меня с чем-то, что я не могла расшифровать. Может быть, удивление? Или что-то более опасное.

— Жалким? – Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал плотнее, словно невидимая стена между нами сгустилась. – А мне казалось, ты сама только что пыталась привлечь мое внимание. И, кажется, у тебя это получилось.

Его слова застали меня врасплох. Я хотела возразить, сказать, что это не так, что я просто... что угодно, лишь бы опровергнуть эту абсурдную мысль. Но слова застряли в горле, словно комок. Его взгляд был прикован к моим губам, и я чувствовала, как мое сердце колотится где-то в районе горла, отдаваясь глухим стуком в ушах.

— Ты ошибаешься, – наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но он предательски дрогнул. – Я просто... не люблю, когда кто-то мешает, и вообще!

Я толкнула его в грудь, не сильно, но так, чтобы он отошел от меня. Это был импульсивный жест, продиктованный внезапным приливом злости и смущения. Я пришла сюда не за этим.

— Я пришла, чтобы поставить точку, чтобы сказать, что ты мне не указ! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, заглушая вой ветра. — И ты не будешь решать, кто будет со мной дружить, а кто нет, ясно? Я буду дружить с Денисом, и только попробуй сделать что-нибудь ему, клянусь, пожалеешь, Туркин.

Я произнесла его фамилию с нажимом, вкладывая в нее всю свою решимость и, возможно, немного страха. Я ожидала чего угодно: гнева, насмешки, может быть, даже угрозы. Туркин всегда был таким – властным, самоуверенным, привыкшим получать желаемое. Его взгляд, обычно холодный и оценивающий, мог прожечь насквозь.

Но он лишь слегка наклонил голову, и уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. Эта улыбка была недоброй, скорее хищной, как у кошки, играющей с мышью.

— Твоя глупая головка, походу, не понимает моих слов, о том что с ним нельзя иметь дело, он не такой белый пушистый мальчик как ты думаешь.

Он говорил это, медленно, словно смакуя каждое слово, и в то же время, его указательный палец начал ритмично постукивать по моему виску. Каждый удар был легким, но ощутимым, словно он хотел вбить в мою голову эту простую, но такую важную истину.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от ветра. Его слова, произнесенные так спокойно, были куда страшнее любой крика.

— Я сама разберусь, с кем мне иметь дело, — ответила я, стараясь не дрогнуть. — И Денис не такой, каким ты его представляешь. Он добрый.

— Добрый? — Туркин усмехнулся, и эта усмешка была полна сарказма. — Доброта – это слабость, которую сильные мира сего используют в своих целях. А Денис... он не так прост, как кажется. Ты слишком наивна, чтобы это видеть.

Он сделал еще один шаг, и теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. Я чувствовала тепло, исходящее от него, и это тепло было пугающим. Оно не грело, а обжигало.

— Я не наивна, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я просто верю в людей. И я верю Денису.

— Вера – это иллюзия, — его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на моих глазах. — А я предпочитаю реальность. И реальность такова, что Денис втянет тебя в неприятности. А когда это произойдет, ты придешь ко мне.

— Никогда! — выкрикнула я, и в этот момент снег усилился, закручиваясь вокруг нас вихрем. — Я никогда не приду к тебе за помощью! И ты не смеешь угрожать Денису!

Может я и пожалею о своих грубых слов, ведь Валера помогал мне, и не раз, но сейчас я на эмоциях и не понимаю что несу.

Я отступила, споткнувшись о неровность снега. Туркин не протянул руку, чтобы помочь. Он просто смотрел, как я пытаюсь восстановить равновесие, его глаза, казалось, проникали сквозь метель, прямо в душу. Холод пробирал не только от ветра, но и от его ледяного взгляда.

— Ты думаешь, что ставишь точку, — сказал он, его голос стал еще тише, почти шепотом, но я слышала каждое слово, словно он шептал их мне прямо в ухо. — Но ты только начинаешь. И когда ты поймешь, что я был прав, будет уже поздно.

Мои кулаки сжались до боли. "Поздно" – это слово эхом отдавалось в моей голове, смешиваясь с воем ветра. "Почему он не может просто сказать все прямо? Зачем эти игры, эти намеки, которые разрывают меня на части?"

— Да почему ты не можешь рассказать все нормально?! Зачем тянуть и мучать меня догадками!!? — мой голос сорвался, смешавшись с порывом ветра.

Туркин усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. Она была горькой, как сама зима.

— Да может потому что твой дорогой отчим Мент?!

Мир вокруг меня замер. Снежинки, казалось, остановились в воздухе. Мент? Мой отчим? Откуда... откуда он знает?! Это было невозможно. Это было то, что я тщательно скрывала, то, что могло разрушить все.

— Ты... ты не можешь знать, — прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

— О, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — его голос стал еще более зловещим. — И именно поэтому я не могу просто взять и рассказать тебе все. Вдруг ты поступишь как крыса и расскажешь об этом дебиле Денисе, а если  расскажешь о нем. Подставишь нас всех, у его братика тоже есть компромиссы на нас, такие, что нас упекут за решетку быстрее, чем ты поймешь, что натворила!

Меня окатило новой волной гнева. Крыса. Да как он вообще посмел?! Я, которая всегда была готова идти до конца, которая никогда никого не предавала, вдруг стала "крысой" в его глазах.

— Ты не имеешь права так говорить! — я шагнула вперед, забыв про снег под ногами. — Я никогда не предам Дениса! И я не крыса!

— А что ты тогда? — он сделал шаг навстречу, и его глаза сверкнули в полумраке. — Ты думаешь, что ты одна такая умная, одна такая правильная? Ты думаешь, что мир черно-белый? Ты ошибаешься. И твоя наивность может стоить нам всем свободы.

Я смотрела на него, пытаясь понять, где правда, а где ложь. Его слова были как ядовитые стрелы, попадающие прямо в цель. Я знала, что он не просто так говорит. Я знала, что в его словах есть доля правды, какой бы горькой она ни была.

— Я не буду слушать тебя, — сказала я, стараясь придать голосу твердость, но она дрожала. — Я найду другой выход.

— Другой выход? — он снова усмехнулся. — Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Ты уже сделала свой выбор, когда связалась с нами. И теперь ты должна нести ответственность.

— Черт. Ладно. — Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Голос мой звучал хрипло, непривычно. — Но что может сделать мне Денис? Мы даже с ним друзья...

Его усмешка стала шире, обнажая ряд идеально ровных, удивительно белых зубов для гопника. Это было первое, что бросилось в глаза, когда я впервые его увидела – эта неестественная белизна в сочетании с грубыми чертами лица и прокуренным голосом. Сейчас эта усмешка казалась мне зловещей. Он наклонился вперед, его взгляд приковал меня к себе, словно гипнотизируя. В его глазах, темных и глубоких, мелькали какие-то искорки, которые я не могла расшифровать. Но я чувствовала, что они не сулят ничего хорошего.

Ваши догадки?😼 Не забываем про звездочки!!⭐️