-Не злись, красавица)

Мой день начинался одинаково. Школа. Моя «любимая» школа, моя б воля, ноги моей здесь не было бы. Серые стены, вечно гудящие лампы, запах хлорки и несбывшихся надежд – вот что встречало меня каждое утро. Но сегодня, помимо привычной тоски, в воздухе витал еще один, совершенно неожиданный аромат.

После вчерашнего инцидента шапка Валеры осталась у меня. Она лежала на моей парте, как немой свидетель нашего нелепого столкновения. Я так и не додумалась бросить ему в след его дурацкую шапку, после того как он ушел. Зачем вообще он нацепил её на меня?
Я держала его шапку на руках, ощущая под пальцами грубую вязку, я взяла и приподнесла её к носу и глубоко вдохнула, сама не знаю зачем.

И тут произошло нечто странное. Вместо привычного запаха пыли, пота или просто шерсти, который я ожидала почувствовать, в мои ноздри ворвался совершенно иной аромат. Как ни странно, она пахла не просто шерстью. Она пахла ледяной мятой, такой свежей и пронзительной, что казалось, будто я вдыхаю морозный воздух зимнего утра. Но это была не просто мята. К этой ледяной свежести примешивался тонкий, но отчетливый запах сигарет со вкусом вишни. Этот запах был настолько резким и одновременно притягательным, что я невольно улыбнулась.

Это было так неожиданно. Валера, этот вечно хмурый и немного грубоватый парень, с его вечной ухмылкой и острым языком, ассоциировался у меня с чем-то более... обыденным. С запахом спортзала, с запахом его вечно растрепанных волос. Но этот аромат... он был другим. Он был сложным, многогранным, с какой-то скрытой глубиной. Ледяная мята, символизирующая его холодную внешность, и вишневые сигареты, намекающие на что-то более сладкое, возможно, даже опасное.
Эту шапку я намереваюсь отдать ему после уроков.

Сердце пропустило удар, когда дверь класса распахнулась, и на пороге появился он. Денис. Улыбка сама собой расцвела на моем лице, такая искренняя и неожиданная, что я даже не успела ее остановить. Пара дней его отсутствия показались вечностью, и я, кажется, успела соскучиться по нему сильнее, чем хотела бы признать. Причина его исчезновения оставалась загадкой, но одно я знала точно: нам предстоял разговор.

— Извините, Мария Ивановна, можно войти, — проговорил Денис, его голос звучал чуть хрипловато, но все так же знакомо. Учительница, невольно цокнув, указала на его место. Конечно же, оно было рядом со мной.

— Привет, — поздоровалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Я спрятала шапку зеленоглазого придурка в сумку, чувствуя, как она там уютно устроилась. Денис, если даже и заметил мое движение, то не подал виду.

— Привет, — улыбнулся он. Его улыбка была мягкой, немного усталой, но все такой же искренней, что на душе аж потеплело. В его глазах мелькнула тень чего-то, что я не могла разглядеть, но это не уменьшало теплоты его взгляда.

— Где пропадал? Мне было скучно без моего соседа по парте, — отшутилась я, пытаясь разрядить нарастающее напряжение. Я смотрела на него, пытаясь прочитать хоть что-то в его глазах, но он лишь продолжал улыбаться, и эта улыбка казалась мне одновременно и ответом, и началом чего-то нового.

Он кивнул, его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.
—Были дела,– ответил он, и в его голосе проскользнула нотка, которую я не могла точно определить. Неуверенность? Или что-то еще?

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я чувствовала его взгляд на себе, когда он устраивался на своем месте, но не решалась повернуть голову.

Последний звонок прозвенел, как долгожданный гимн свободе. Скинув рюкзак на пол, я почувствовала, как напряжение учебного дня медленно отступает. "Наконец-то домой," – пронеслось в голове, и я, не теряя ни секунды, начала лихорадочно собирать свои вещи.

– Марат, подожди! – крикнула я, уже натягивая куртку. – Не уходи без меня!

Марат, как всегда, кивнул, его взгляд уже был устремлен к выходу. Маша, наша верная спутница, тоже хотела пойти с нами, но сегодня ей пришлось спешить домой – что-то срочное, кажется, с младшим братом.

Мы уже почти достигли школьных ворот, когда из тени колонны вынырнул Денис.

– Мира, – позвал он, и его голос, такой знакомый и родной  заставил меня остановиться.

Марат среагировал молниеносно, словно это позвали не меня, а его. Он резко обернулся, его плечи напряглись.

– Чего надо тебе? – ответил он за меня, его голос звучал жестко, как будто он защищал не просто сестру, а целое королевство. – Я тебе сколько раз говорил не подходить к моей сестре?

Денис, казалось, не обратил внимания на агрессию Марата. Он с надеждой взглянул на меня, его глаза блестели в тусклом вечернем свете.

– Я хотел поговорить, всего минутку, – проговорил он, и в его голосе проскользнула та самая нотка, которая всегда заставляла меня колебаться.

Я громко цокнула языком, привлекая внимание Марата, который уже готов был перейти в наступление.

– Да хоть целый час, Дениска, не слушай его, – сказала я, бросив взгляд на хмурого Марата. – Ты можешь идти, я тебя догоню.

Но Марат, упертый как баран, тут же покачал головой. Его взгляд был полон решимости, и я знала, что никакие уговоры его не поколеблют. Он останется. Всегда останется. И это было одновременно и раздражающе, и... почему-то успокаивающе.

– Марат, пожалуйста, – попыталась я уговорить его, – дай мне поговорить с ним. Это всего лишь минутка.

Он скрестил руки на груди, его челюсть напряглась.

– Минутка может превратиться в час, – пробурчал он, – а я не хочу, чтобы ты тратила свое время на этого...

– Марат! – оборвала я его, повысив голос. – Это моя жизнь, и я сама решаю, с кем мне разговаривать.

В его глазах мелькнула обида, но он, к моему удивлению, отступил.

– Ладно, – проворчал он, – но я буду рядом.

Он отошел на пару шагов, но остался стоять, наблюдая за нами с Денисом, как ястреб за добычей. Я повернулась к Денису, стараясь не обращать внимания на прожигающий взгляд Марата.

—Что такое? Ты давно хотел поговорить,— моему любопытству не было предела.

Денис нервно теребил край своей кофты, его взгляд метался по сторонам, словно он искал спасения от невидимой угрозы. Мы стояли в укромном уголке школьного двора, подальше от любопытных глаз, но даже здесь воздух казался наэлектризованным напряжением.

—В тот день, ну в кафе, Турбо силой меня вытащил из кафе, честное слово я не хотел уходить, а потом начал давить на меня,— он замялся, его голос стал тише, почти шепотом.

«Турбо»... Звучало так непривычно, так чужеродно. Я привыкла называть его Валера, а тут «Турбо»

—Давить на что?— поинтересовалась я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже начинал закипать гнев. Мне было интересно, что такого знал Валера, что так сильно влияло на Дениса, что заставляло его так дрожать.

—Это...— он снова замешкался, его пальцы сжимались и разжимались в кулаки. Потом, словно приняв какое-то решение, он выпалил: — Связанное с семьей. Лично. Прости, сказать не смогу.

Я кивнула, стараясь не показывать своего разочарования. Если это касалось его семьи, я не могла настаивать. Но это не объясняло его страха, его паники.

—Нечего, я понимаю. Ты это хотел сказать?— спросила я, надеясь, что это конец этой неприятной истории.

—Нет, еще он запретил мне с тобой общаться, совсем, даже в школе,— его голос сорвался. Он головой кивнул на Марата, который стоял вдалеке, притворяясь, что увлеченно рассматривает какой-то листок на земле, но я знала, что он пытается что-то расслышать. — Сказал, что передаст Марату, чтобы он не подпускал меня к тебе. И если увидит меня с тобой, что бы сразу передавали все ему. Они будут преследовать, давить, избивать меня, понимаешь, Мира? Мы не можем больше дружить и уж тем более разговаривать. Прости. Я хотел попрощаться.

Последние слова прозвучали как приговор. Я смотрела на Дениса, на его бледное лицо, на испуганные глаза, и не могла поверить услышанному.

—Стоп.— Я вскинула руки, не понимая. В смысле, Валера запретил мне общаться с Денисом? Он что, вообще опупел? Этот зеленоглазый придурок, думает, что он будет решать, с кем я буду дружить, а с кем нет? Моя дружба с Денисом – это мое дело, и никто, уж тем более какой-то «Турбо», не имеет права вмешиваться.

—Ты серьезно? Валера тебе запретил? А ты что, просто так согласился?— мой голос дрожал от возмущения. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу.

Денис опустил голову, его плечи поникли.
— А что я мог сделать, Мира? Он... он очень опасен. Ты не знаешь, на что он способен. Он угрожал мне, моей семье. Я не хочу, чтобы из-за меня тебе тоже что-то угрожало. Он сказал, что если я хоть слово тебе скажу, то...
Он снова замолчал, сглотнув. Я видела, как он боится. И это пугало меня еще больше.

— Но это же нечестно! — воскликнула я, не в силах сдержать гнев. — Ты не можешь просто так отказаться от нашей дружбы из-за его угроз! Мы же друзья!

— Я знаю, Мира, я знаю. И мне очень жаль. Но я не могу рисковать. Он сказал, что если я не буду держаться от тебя подальше, то... он сделает так, что ты сама меня возненавидишь. Он сказал, что расскажет тебе что-то такое... что ты никогда не сможешь мне простить.

Мое сердце сжалось. Что он мог такого сказать? Что могло заставить меня возненавидеть Дениса? Я знала его хорошо, чтобы поверить в какую-то подлость с его стороны. Но страх в его глазах был слишком реален.

— Это ложь, Денис! Он просто пытается нас разлучить! Ты же знаешь, что я тебе верю!

Я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Это казалось каким-то кошмаром.

— Я не понимаю, Денис. Зачем Валере это нужно? Что он от этого получит?

— Я не знаю, Мира. Я правда не знаю. Он просто... он очень хочет, чтобы мы не общались. И он готов на все. Он сказал, что если я не выполню его условие, то он сделает так, что ты пожалеешь, что вообще меня знаешь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Значит, ты уходишь? — мой голос дрожал. — Ты просто так сдаешься?

Денис кивнул, его глаза наполнились слезами.
— Я не могу иначе, Мира. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Прости меня.

Врет. Вранье. Каждое его слово, каждый вздох – ложь, сотканная из страха. Он боится. Но не за меня.

Он развернулся и быстро пошел прочь, не оборачиваясь. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри все переворачивается. Я не могла поверить, что наша дружба закончилась так внезапно и так жестоко. И я не могла понять, что заставило Валеру так поступить. Этот «Турбо»... он разрушил все.