Истина спустя года

— Брат, давай в следующей жизни станем настоящей семьей, — сказала однажды Вэй Усянь после нескольких выпитых сосудов "Улыбки Императора".

— Мы и так настоящая семья, — ответил ей с упреком Не Минцзюэ, забирая полупустой сосуд вина. — Сегодня с тебя хватит алкоголя. Завтра голова будет болеть.

— Ну и ладно, тогда буду играть на своей флейте, — тёмная заклинательница достала из кармана свою чёрную флейту и прикоснулась к ней губами, начиная играть незамысловатую мелодию. Не Минцзюэ прикрыл глаза и слабо стучал в такт по столу указательным пальцем.

Вэй Усянь перебирала пальцами по музыкальному инструменту, играя тихую и спокойную мелодию. Эту мелодию знала только она и лютый мертвец, что стоял напротив неё. Она смотрела на него своими алыми глазами в его белоснежные мёртвые глаза.

Лютый мертвец резко остановился и поднял правую руку в сторону Вэй Усянь. Сюэ Ян, стоявший рядом со своей наставницей, держал меч, чтобы в случае чего защитить её от внезапной атаки нечисти.

Не Минцзюэ резко опустил свою руку, имитируя этой рукой тихий стук указательным пальцем по бедру. Вэй Усянь не могла сказать, что это было вообще похоже на стук, но в этом движении она заметила большее, чем непонятное движение трупа.

Не Минцзюэ слышал её.

Она начала делать мелкие шаги к нему, продолжая играть на флейте. Сюэ Ян хотел возмутиться на неосторожность своей наставницы, но просто шёл рядом, напрягая тело всё сильнее.

— Вэй Ин, позаботься о нём, — Не Минцзюэ сидел рядом с девушкой в беседке возле чистого озера глубокой ночью. Она странно посмотрела на него, но не стала уточнять, о ком тот говорит. — Он точно вляпается в неприятности из-за меня.

— Ты слишком сильно переживаешь о нём, — Вэй Усянь присела на деревянное ограждение в беседке, переводя взгляд на луну, — но я прослежу, чтобы он ничего не натворил. Обещаю.

Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и мелодия флейты начала тихо угасать. Не Минцзюэ внезапно выставил руки перед собой и обнял тёмную заклинательницу. Это не ощущалось чем-то приятным и одновременно ужасным: тело Не Минцзюэ было холодным и пахло трупным ядом, но при этом он обнимал её также, как это было ещё при его жизни. Вэй Усянь слабо обняла его в ответ, шепча короткое "Старший братец Не".

Он не вернул себе способность здраво мыслить, как это было с Вэнь Нином, но он мог чувствовать знакомые прикосновения, слышать давно забытые мелодии и голоса. Не Минцзюэ был уже не тем Не Минцзюэ, холодным и неживым, но в этот момент Вэй Усянь не могла отрицать, что его объятья всё ещё наполнены светлыми чувствами.

Внезапно Сюэ Ян схватил её за ворот ханьфу и оттащил на себя, когда Не Минцзюэ впал в неистовый гнев, и тёмная Ци окутала его с ног до головы. Тёмная заклинательница бросила взгляд на бледное лицо своего ученика, который смотрел в противоположную сторону комнаты.

Там, возле большого деревянного гроба, стоял на коленях Цзинь Гуанъяо, схватившись за место, где раньше была его левая рука. Та лежала в нескольких метрах от него, отрубленная чем-то острым. Су Шэ, его верный подчиненный, лежал возле его ног, не дыша.

— Наставница, я думаю, нам стоит... — не успел он договорить ей, как та метнулась в сторону Цзинь Гуанъяо, закрывая его собой. Не Минцзюэ медленно подходил к ним, не переставая кричать в ужасном безумии. — Святые Небожители, что за безумная женщина!

Вэй Усянь выставила флейту перед собой, начиная вновь играть, но это действовало на Не Минцзюэ только лёгким подергиванием его тела. Учуяв кровь Цзинь Гуанъяо, он уже не мог остановиться. Сюэ Ян пытался остановить Не Минцзюэ ударами меча, но тот даже не реагировал на них, отбивая каждый новый удар тёмной Ци.

Когда он оказался слишком близко, тёмную заклинательницу кто-то оттолкнул, и лютый мертвец без препятствий напал на Цзинь Гуанъяо, проделывая дыру в его сердце.

Вэй Усянь ощутила болезненный стук сердца.

Цзинь Гуанъяо издал что-то непонятное и перестал дышать, смотря ей прямо в глаза. Не Минцзюэ не остановился на этом и кидал уже мёртвое тело в разные углы комнаты, превращая стены в кровавое месиво со следами свежей крови.

"Нет, Не Минцзюэ, ты же не такой!", — Вэй Усянь пыталась подняться на ноги, но её крепко сцепили в объятия. Она глянула на этого человека и не могла поверить в то, что её сдерживал Не Хуайсан, захлёбываясь в собственных слезах.

— Ты чёртов идиот, Не Хуайсан! — крикнула она на него и кинула свою флейту Сюэ Яну. — Призови Печать!

— Наставница, но это...

— Призови чёртову Печать, Сюэ Ян! Иначе здесь умрём не только мы! — Сюэ Ян на секунду замер, смотря на музыкальный инструмент своей наставницы. Он ещё никогда не использовал подобное оружие, Вэй Усянь строго запрещала это делать, но сейчас...

Он приложил флейту к губам, играя ужасную мелодию, от которой вяли уши. Тёмная Ци лилась из флейты, притягивая к себе странный предмет, запечатанный множеством печатей и заклинаний. Как только Сюэ Ян прикоснулся к предмету, он сам разрушил свои оковы и явил себя миру.

Сюэ Ян и Вэй Усянь чувствовали разрушительную боль и пытались держать себя в руках. Мужчина схватил печать в руки и отдал приказ Не Минцзюэ. Тот схватился за голову, крича, что есть силы. Не Хуайсан не мог смотреть, как тот страдает, и хотел остановить Сюэ Яна, но девушка сама схватила его, не давая приблизиться.

Не Минцзюэ резко опустил руки и лёг в гроб, где его планировал похоронить Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан сдался и упал на пол, заливаясь слезами, пока Сюэ Ян передавал Печать Вэй Усянь и закрывал гроб крышкой. Он наложил множество печатей на него, а потом облегченно выдохнул. Вэй Усянь тоже выдохнула, опустив руку с Печатью вниз, но предмет выскочил из её рук сам и завибрировал, создавая сильный толчок тёмной Ци.

Стены начали рушится, отвлекая Вэй Усянь от Печати. Сюэ Ян вскочил на ноги и попытался потянуть девушку за собой, но та схватила Не Хуайсана за ворот и потянула на себя, заставляя подняться на ноги.

— Ты сегодня не умрёшь, Не Хуайсан! Я обещала Не Минцзюэ позаботиться о тебе! — она не заметила, как глаза Не Хуайсана странно загорелись, и просто побежала вслед за Сюэ Яном.

Все остальные уже успели выйти из храма и нервно ожидали Вэй Усянь, Сюэ Яна и внезапно пропавшего с их поля зрения Не Хуайсана. Цзинь Лин нервно сжимал своё ханьфу, пока Лань Ванцзи нежно гладила его по голове, шепча какие-то успокаивающие слова.

Всего один миг и тёмные заклинатели с Не Хуайсаном оказались снаружи, и вслед за ними разрушился храм, пряча за собой мёртвые тела близких людей.

Вэй Усянь повернулась лицом к Не Хуайсану и ударила его по лицу, а потом отбросила его в сторону, пряча лицо в ладонях. Она тихо заплакала, оплакивая Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо.

Как бы пылко она не говорила, что не считает Цзинь Гуанъяо братом после убийства им Не Минцзюэ — он был ей близким человеком на протяжении долгого времени. В его глазах она видела искренность, даже когда Цзинь Гуаншань и он строили планы по разрыву её семьи. Да, Цзинь Гуанъяо был не святым, но та поддержка, тёплые слова, крепкие объятья оставили в её душе огромный след.

— Кто посмеет требовать смерти Не Хуайсана — сперва должен убить меня, — это было не предупреждение, а угроза для Цзян Ваньиня и Цзинь Цзысюаня, что теперь могли не скрывать свою ненависть по отношению к главе клана Не. Слова Вэй Усянь заставили их замереть, и этого было достаточно. — Я пойду искать печать.

Вэй Усянь осторожно ходила по разваленным стенам храма в ту сторону, где был, на удивление, не разрушенный гроб. Она раздвигала в стороны груду мусора. Сюэ Ян подошёл к ней, помогая убирать лишнее с пола, пока она не нашли сломанную Стигийскую Тигриную печать, которая не излучала и частицы тёмной энергии.

— Ха, удивительно, — она взяла одну из частей в руки, сжимая в кулаке, и та рассыпалась на мелкие песчинки. — Видимо, Стигийская Тигриная печать истратила все свои силы навсегда.

— Разве это не хорошо? — спросила Сюэ Ян, пока тёмная заклинательница шла в сторону отрубленной руки, рядом с которой валялся грязный головной убор. Она подняла его на руки, пытаясь вытереть от пыли. — Наставница, что вы думаете делать?

— Не знаю.

Они вернулись обратно, где их ожидали остальные. Светлая Ци вернулась к ним, и они выглядели куда радостнее. Цзинь Лин, заметив в руках матери головной убор своего дяди, подошёл к ней ближе, но боялся задать вопрос.

— Он не смог выдержать удара Не Минцзюэ, — прошептала Вэй Усянь ему на ухо, крепко обняв. Цзинь Лин не выдержал и расплакался, пачкая её одежды. Она ласково гладила его по спине, прикрыв глаза. Она уже выплакала свои слёзы, теперь и её сыну стоило сделать тоже самое, чтобы на душе стало легче. — Мы обязательно похороним его с почестями, А-Лин.

— Вэй Ин... — Цзинь Цзысюань хотел высказать по этому поводу, но заклинательница лишь слабо покачала головой. Даже когда Цзинь Гуанъяо оказался не тем, кем они считали, ради Цзинь Лина это было какой-то мелочью. — Я поставлю его именную табличку в нашем храме.

— Спасибо, — Вэй Усянь слабо улыбнулась ему, продолжая поглаживать Цзинь Лина. Так они стояли в долгом молчании, и больше никто не хотел прерывать этот момент. У каждого в душе была своя горечь и свои вопросы, но сейчас тёмной заклинательнице меньше всего этого хотелось.

После всех этих событий так резко перехотелось хоть что-то делать. В мыслях было сбежать, скрыться хотя бы на пару месяцев в сплошном уединении, которое было таким ненавистным для Вэй Усянь. Но искренне хотелось побыть наедине, выпить вина за почивших братьев, а потом начать жить свою жизнь заново.

— Святые Небожители, как же я хочу упасть замертво прямо тут! — внезапно произнесла Вэй Усянь, оставляя всех застыть и направить свои взгляды на неё. — Что вы на меня так смотрите? Это не вам тыкали мечом в печень, а потом устраивали горячо-холодно на ваших эмоциях.

— Мы понимаем, сестрица Вэй, — сказал Лань Сичэнь, мягко улыбаясь ей, но в этой улыбке она заметила только печаль. — Тебе нужно как следует отдохнуть.

— А тебе не уходить в горы предаваться одиночеству. Поверь, в компании пить вино куда приятнее, чем одной, — этих слов хватило, чтобы Лань Сичэнь понял, насколько сильно Вэй Усянь переживает за него. Он слабо кивнул её головой в ответ. — Что ж, А-Лин, ты выплакал сейчас все свои слёзки?

— Немного... — неуверенно ответил Цзинь Лин, шмыгая носом. Вэй Усянь порылась в своём рукаве ханьфу и достала конфетку, которую успела украсть у Сюэ Яна. — Спасибо...

— А-Лин, наша жизнь непредсказуема и никогда не узнаешь, что будет дальше, но мы должны наслаждаться каждым днём в компании тех, кто ещё не покинул нас, — Вэй Усянь погладила его по голове, когда Цзинь Лин отстранился от неё.

— Мама, я сейчас снова заплачу...

— Так, иди поплачь в плечо отца. У меня ханьфу мокрое! — девушка показала указательным пальцем на мокрое пятно на одеждах, и Цзинь Лин недовольно надул щёки, а потом и правда подошёл к Цзинь Цзысюаню, продолжая плакать уже в его одежды.

— Отец, мама жестокая! — заявил он Цзинь Цзысюаню, который неловко гладил его по спине. Мужчина бросил на Вэй Усянь взгляд с немой помощью, но та сощурила глаза и хитро улыбнулась, на что Цзинь Цзысюань тяжко вздохнул.

— Мне ли не знать об этом...

В этом коротком разговоре Вэй Усянь нашла некую теплоту, которую не чувствовала между сыном и Цзинь Цзысюанем за это короткое время, когда видела их рядом. Было чувство, что между этими двумя стояла невидимая стена, созданная из невысказанных слов.

Тёмная заклинательница перевела короткий взгляд на Не Хуайсана, который стоял на коленях возле Лань Ванцзи. Та смотрела на мужчину опечаленным взглядом, но не могла в полной мере высказать свои чувства: Вэй Усянь видела в глазах старшей сестры обиду, печаль и безграничную любовь. Она понимала, что даже если Не Хуайсана обвинят в ужасных грехах — она будет держать меч и защищать того, не жалея сил.

— Мне ждать тебя в Пристани Лотоса? — Вэй Усянь повернулась к Цзян Ваньиню, который задал ей этот вопрос и широко улыбнулась ему. Несмотря на недавнюю правду, которая вскрылась о его Золотом Ядре, он выглядел очень даже сносно, хотя во взгляде прослеживалась некая тоска.

— Я разберусь с самыми срочными делами и обязательно приеду к тебе, — такой ответ удовлетворил Цзян Ваньиня, и он слабо кивнул головой, приподнимая уголки губ.

— Мне пора возвращаться в Пристань Лотоса, — он достал свой меч и встал на него, напоследок смотря на девушки, а потом на Цзинь Лина. — Племянника я тоже жду в гостях, Цзысюань.

— Когда моё ханьфу полностью станет мокрым, я обязательно отправлю А-Лина на скоростном мече, — ответил ему Цзинь Цзысюань, получая гневный удар лбом своего сына в свою грудь.

Так Цзян Ваньинь улетел в свой орден, пряча за лёгкой улыбкой оставшиеся чувство вины и поток переживаний за свою шицзэ.

— Ты поедешь в Башню Золотого Карпа, сестра? — спросил Лань Сичэнь, держа в руках свой меч. Вэй Усянь слабо кивнула головой, и мужчина бросил взгляд на Лань Ванцзи с Не Хуайсаном. — Я не знаю, что мне делать впервые за столько лет.

— Выпей вина и буянь всю ночь в Облачных Глубинах, — предложила ему заклинательница, на что он тихо посмеялся. — Я знаю, что тебе тяжелее меня, но думаю, это скрасит твоё одиночество, — она протянула Лань Сичэню головной убор, и он осторожно взял его в руки, с тоской рассматривая каждую деталь. Может, это не уймёт всю боль потери, но он был не один, и этого было достаточно.

Лань Сичэнь попрощался с остальными и тоже встал на меч. Лань Ванцзи не могла поднять взгляд на брата, виня себя за, хоть и небольшое, но участие во всей этой путанице. Но мужчина не стал её ругать и ласково погладил по голове, приподняв уголки губ. Он пообещал навестить её в Нечистой Юдоли через несколько дней.

— Сестра, проследи за Не Хуайсаном, чтобы он сам себе не навредил, пожалуйста, — попросила Вэй Усянь у Лань Ванцзи, и та слабо кивнула головой. — Прости, что не могу сейчас отправиться с тобой. Я обязательно напишу тебе письмо.

— Я буду ждать, — Лань Ванцзи подняла на ноги Не Хуайсана, схватила его за рукав ханьфу и потащила в какой-то трактир. Вэй Усянь смотрела ей вслед, а потом хотела переговорить с Сюэ Яном, но тот пропал, оставив на земле свой мешочек Цянькунь.

— Мама, ты же правда поедешь с нами? — спросил Цзинь Лин, отстраняясь от отца. Вэй Усянь посмотрела на Цзинь Цзысюаня и сказала:

— Только если в повозке главы ордена Ланьлин Цзинь найдётся лишнее местечко для меня.

— Для Старейшины Илин оно всегда найдётся, — сдержанно посмеялся мужчина, пока Цзинь Лин смотрел на них двоих непонимающим взглядом. Вэй Усянь взяла его за руку и побежала вперёд, пока Цзинь Цзысюань кричал им двоим вслед:

— Эй! У вас двоих денег на повозку не хватит!

***

Юноша в золотых одеяниях прятался за деревом, чтобы его не смогли заметить две заклинательницы: одна из них носила тёмные одежды, а вторая белоснежные, практически траурные одеяния. Та, что была в тёмных одеяниях, со всей страстью делилась своими недавними изобретениями со второй, пока та слабо кивала головой.

— Вэй Ин, ты пытаешься просто перевести тему, — мягкий голос девушки в белом ханьфу остановил словесный поток своей напарницы, и у той появился румянец на щеках.

— Лань Чжань, да не влюблена я в павлина! — её лицо краснело всё сильнее, показывая истинные чувства младшей. Старшая выжидающе на неё смотрела, и под таким напором младшей ничего не оставалось, как сдаться. — Ну, может быть немного... Знаешь, совсем капельку...

— Сообщи мне, когда будет ваша свадьба, — сказала ей старшая, слабо приподняв уголки губ. В её глазах заиграли огоньки, когда её младшая сестра после этих слов покраснела до цвета киновари и яростно махала руками, не замечая, как кто-то вывалился из своего убежища, падая перед ней на колени.

Вэй Усянь никогда бы не подумала, что о её чувствах Цзинь Цзысюань узнает таким образом, и сразу же предложит брак.