Истина спустя года

Вэй Усянь вальяжно сидела в просторной повозке, облокотившись на мягкие и большие подушки. Она смотрела в окно, как менялся пейзаж вокруг с лесной местности на чистые поля риса и небольшие таверны с постоялыми дворами. Повозка ехала медленно, что помогало девушке лучше рассмотреть всё: что-то было ей смутно знакомым, какие-то постройки пропали, а некоторые и вовсе были новыми, такими чужими.

Она ненадолго отвлеклась, когда на её колени легло что-то тяжёлое, и опустила взгляд вниз: там лежала голова Цзинь Лина, который успел устать от недавних событий и мирно спал, прижавшись к телу Вэй Усянь ближе. Она осторожно поправила ткань на окне, чтобы лучи солнца не мешали ему, и тяжело вздохнула. Не громко, дабы не разбудить своего сына, но от одного человека, что сидел напротив неё, это не скрылось.

Цзинь Цзысюань сидел напротив них, но более сдержанно, наблюдая за Вэй Усянь. До этого у него не было возможности рассмотреть её внимательнее: всё такое же молодое лицо, как и тринадцать лет назад, со своими серебряными глазами, которые с нежностью смотрели на их сына, слабой улыбкой бледно-розовых губ и тёмными волосами, завязанными сейчас в высокий хвост. Он даже подумал, что вновь влюбился в неё.

Вэй Усянь чувствовала на себе его взгляд, но в тишине ветра и шелеста ткани впервые за столько времени боялась поднять голову, лишь бы не нарушить это обоюдное молчание. Она пыталась бороться с душевными терзаниями после смерти Цзинь Гунъяо, и это было самым сложным в тот момент, когда одна из причин этих мук сидела напротив неё. Что они могли сейчас сказать друг другу? А стоит ли что-то говорить? Тринадцать лет между ними ощущались для Вэй Усянь сейчас сильнее, чем тогда в Облачных Глубинах, когда она говорила это Цзян Ваньиню.

Она не знала, что должна была чувствовать к нему. Ненависть? Нет, это не то чувство, даже если она ненавидела его за то, что он когда-то разрушил скромный уголок её душевного спокойствия в Ланьлине. Даже когда он не смог в полной мере защитить её, она гневалась на него, не понимала, почему он не осознаёт, как ей страшно. Даже когда она нуждалась в поддержке после ссор с госпожой Цзинь, слугами и другими адептами. Но при этом... Где-то в груди до сих пор было тепло, когда она мимолётно вспоминала его имя, когда он смотрел на неё, и в тот день, когда он хотел защитить её тайну. Не бросить на произвол судьбы, а впервые так сильно защитить.

А что он думал о ней самой? Вэй Усянь не знала, но то, как он проявляет к ней внимание спустя тринадцать лет, может быть тем же теплом в груди, как и у неё. Иначе зачем он пытался ей помочь? Может, потом Вэй Усянь спросит, невзначай, за беседой, а потом переведёт всё в шутку, если ответ её не устроит. Сейчас она просто промолчит, продолжая игнорировать взгляд Цзинь Цзысюаня.

***

Когда они прибыли в резиденцию, Цзинь Лин первым выскочил из повозки, дожидаясь отца и маму. Цзинь Цзысюань вышел следом и протянул руку Вэй Усянь, чтобы помочь ей осторожно выйти из повозки. Она на секунду застыла, но всё же приняла протянутую ладонь, опускаясь на землю. Слуги бегали в суматохе, не веря своим глазам, когда они вновь увидели молодую заклинательницу, но для Вэй Усянь и Цзинь Цзысюаня это было не слышно. Он до сих пор держал её руку, а она не спешила убирать свою. Только когда Цзинь Лин обратил внимание девушки на себя, она убрала руку, поворачиваясь к нему.

— Мама, ты же давно не была тут? Давай я тебе всё покажу! — Цзинь Лин схватил её за запястье и потащил в сторону высоких ступенек, пока Цзинь Цзысюань продолжал стоять на месте и разбирался со всеми делами с пока что временным переездом Вэй Усянь.

Цзинь Лин водил её по каменной дороге, что ничуть не изменилась, по мнению заклинательницы. По сторонам виднелись разные небольшие деревянные постройки, декоративная река с широким мостом и до боли знакомые цветы лотоса. Вэй Усянь остановилась возле них и сорвала один цветок, чем расстроила Цзинь Лина, ведь отец запрещал ему их срывать, а мать сейчас без зазрения совести это делала.

— Удивительно, как оно ещё не пропало, — Вэй Усянь почистила семена лотоса, а потом протянула их Цзинь Лину, но тот наотрез отказался их брать. — Глупый ребёнок! Они такие вкусные!

— Отец их посадил для тебя, чтобы ты любовалась ими, а не ела, — пробурчал он, на что девушка никак не отреагировала, кидая несколько семян в рот, довольно улыбаясь. — Они даже не мытые! Дай хоть вытру их...

— Эх, ты, ничего не понимаешь, сынок мой, — Вэй Усянь потрепала его по голове, широко улыбаясь. — Ты правда думал, что твой отец посадил их, чтобы я любовалась? Нет, конечно! Я же их ем! Да и это было одно из немногого, что напоминало мне про родную Пристань Лотоса. Помню, как он садил их... Ха-ха, он такой грязный был, смех да и только! — она посмеялась, закидывая ещё семян себе в рот. — Я специально вырядилась, достала своё самое лучшее тёмно-серое ханьфу, пошла к мосту, а он стоял в воде с лопатой.

— Отец... правда сам сажал их? — Цзинь Лину было трудно представить, как его отец копал место для лотосов. Он всегда думал, что тот просто приказал слугам это сделать.

— Ага, сама бы не поверила, если бы лично не увидела, — Вэй Усянь закивала головой и спрятала лотос в рукав ханьфу. — Это место ни капли не изменилось. Я думала, тут будет что-то новое.

— Ну, отец после смерти дедушки построил храм возле заброшенных покоев... — Цзинь Лин почесал затылок, скосив взгляд вниз. Он не знал, стоит ли говорить, что то были её покои, когда та ещё жила в резиденции. — Отец очень редко заходит в тот храм, а в покои и подавно. И мне не разрешает там быть.

— Думаю, отец нас сильно не наругает, — Вэй Усянь осторожно сжала Цзинь Лина за руку. — Показывай дорогу. Мне аж интересно, что за храм.

Цзинь Лин слабо кивнул головой, и они вместе пошли сквозь до боли знакомые здания для заклинательницы. Она смотрела по сторонам, и сердце сжималось от воспоминаний: в одной из построек Вэй Усянь прятала свои дневники, в отдельном здании жил повар, которого нашёл Цзинь Цзысюань, пока девушка была беременна, а там прямо...

Вэй Усянь замерла, смотря на небольшую, но величественную постройку с табличкой "Благородная супруга Илин". Эту табличку она никогда не видела, но название городка, который был частью её второго титула, дали понять, кто был её создателем. Она побежала к зданию, игнорируя крики Цзинь Лина, и открыла двери дома.

Её встретили знакомые шкафы, на которых в беспорядке хранились записи и тёмные артефакты, деревянные стулья с круглым столом, где стоял круглый чайник из белого фарфора с тремя пиалами, большая ширма, за которой Вэй Усянь постоянно пряталась от Цзинь Цзысюаня, пока тот злился на её выходки, большие картины из тёмной туши, нарисованные ими вместе. Она прошла дальше, в отдельную комнату, рассматривая их общую с Цзинь Цзысюанем кровать, стол, возле которого он любил садить её и пытаться сделать красивые причёски, маленькие фонари, подаренные госпожой Цзинь для их долгого и счастливого брака.

— Мама? — Цзинь Лин тоже вошёл внутрь вслед за ней, не веря в то, как всё вокруг не покрылось пылью. Некоторые вещи были разбросаны, ткань помятой, но это только сильнее создавало впечатление, что кто-то до сих пор живёт в этих покоях.

Она не стала слушать, что ей говорил её сын, и побежала наружу, тяжело дыша. Вэй Усянь ожидала увидеть разгромленные покои, порванные картины, сломанные шкафы, но не чистые комнаты со знакомыми вещами.

Она подняла голову и заметила здание, что напоминало ей храм. Неужели про него сказал ей А-Лин? Ноги сами повели её туда, пока ошарашенные слуги бежали звать своего господина, не веря своим глазам — они видели Вэй Усянь, ту самую, которая исчезла тринадцать лет назад.

Вэй Усянь зашла в храм и прошла всё ближе и ближе к месту, где стояли всякие подношения. Оказавшись совсем рядом, она подняла взгляд и резко упала на колени. Перед ней стояло четыре таблички со знакомыми именами, а перед ними вставленные палочки благовоний. Она читала вслух титулы, не пропуская никого:

— Господин Вэй, отец благородной супруги Илин... Цансэ-Санжэнь, мать благородной супруги Илин... — к горлу подступила дрожь, а из глаз предательски текли слёзы. Она яростно вытирала их рукавом ханьфу, пытаясь убрать лишнюю влагу. — Госпожа Цзинь, мать Верховного Заклинателя Цзинь Цзысюаня... И...

"Глава ордена Цинхэ Не, Чифэн-цзунь"

Вэй Усянь не смогла произнести последнее имя, и оно пронеслось эхом в голове. Она не верила, отказывалась поверить в действительное: таблички её родителей и её названного брата находились в одном из храмов ордена Ланьлин Цзинь. Как они тут оказались? Почему они вообще тут находятся? Разве Цзинь Цзысюань не уничтожил храм, где она держала табличку с именем Не Минцзюэ? Столько вопросов крутились в её голове, но ответом ей были тёплые объятия, пока она рыдала в чужое ханьфу, ругая Цзинь Цзысюаня.

***

Цзинь Цзысюань подозвал слуг, и те поставили на небольшой круглый стол много тарелок с разными блюдами и три пустых пиалы с бамбуковыми палочками. Вэй Усянь, пытаясь делать вид, что это не она рыдала на его груди десять минут назад, смотрела на мужчину с немым вопросом в глазах, пока их сын хотел поскорее приступить к трапезе и пожирал каждое блюдо глазами.

— Ешь побольше мяса, — Цзинь Цзысюань брал бамбуковыми палочками кусочки острой жареной курицы, осторожно накладывая их в пиалу Вэй Усянь. Та бросила на него недоумевающий взгляд, но от мяса не отказалась, беря его в рот. — А-Лин, не ешь слишком много тех грибов.

— Я знаю-знаю, — Цзинь Лин нехотя отставил тарелку с любимым блюдом в сторону, понимая, что уже съел слишком много, и тоже принялся перекладывать в пиалу матери жареное мясо, но уже из свинины. — Тебе нужно много есть после всего, что случилось.

— Знаете, я конечно не против поесть мяса, но вы мне скажите, почему именно в мою тарелку оно попадает? — Вэй Усянь посмотрела на уже полную пиалу разного мяса, а потом подняла взгляд на Цзинь Цзысюаня и Цзинь Лина, в пиалах которых еды было значительно меньше. — Если вы так хотите меня утешить, то лучше бы вино купили, честное слово.

— Отец всегда устраивает такой обед, когда я приезжаю к нему, или когда мы вместе путешествуем, а потом возвращаемся сюда, — ответил ей Цзинь Лин, прожевывая кусок жареной свинины в кисло-сладком соусе. — Он всегда приводит меня в эту комнату, а потом кормит разными блюдами.

— Ты ему тоже так подкладываешь еду? — Вэй Усянь приподняла одну бровь, смотря на спокойное лицо Цзинь Цзысюаня, который просто слабо кивнул головой. — Но почему вы не трапезничаете в главном зале?

— Потому что тебе это не нравилось, Вэй Ин, — ответил Цзинь Цзысюань, накладывая девушке разных овощей, но та продолжала испепелять в нём дыру. — Когда ты не хотела трапезничать там, мы с тобой часто ели в покоях.

— А, а ведь точно... — Вэй Усянь даже успела и забыть о таком в моменте, ведь в последние месяцы её пребывания здесь до исчезновения она ела в одиночестве, пока Цзинь Цзысюань только бегал по разным делам, напрочь забыв о ней. Где-то в груди неприятно защемило, но она отбросила эти мысли в сторону. — Удивительно, что ты до сих пор помнишь про это.

Вэй Усянь потянулась своими палочками к отварной булочке и положила её А-Лину в пиалу, пока он внимательно наблюдал за реакцией отца, но Цзинь Цзысюань только грустно улыбнулся и продолжил есть. Девушка, глянув на мужчину, хмыкнула и тоже положила ему в пиалу отварную булочку. Он поднял на неё свои зелёные глаза, в которых Вэй Усянь увидела искреннее тепло, но притворилась, что этого не было.

Они продолжили есть в тишине, пока А-Лин первым не закончил трапезу, убегая на тренировочное поле. Вэй Усянь даже не успела ничего сказать ему, а его как ветром сдуло. Даже пылинки за собой не оставил. Цзинь Цзысюань тоже поел, но остался сидеть рядом с девушкой. Это было небольшое затяжное молчание, которое никто из них не спешил нарушить, как это было и в той просторной повозке, но Вэй Усянь положила палочки на стол, и Цзинь Цзысюань посмотрел на неё.

— Зачем...

Вэй Усянь хотела спросить многое, особенно после увиденных табличек в храме, но понимала, что смысла их произносить было мало — Цзинь Цзысюань показал, что даже после её исчезновения он не просто прятал от Цзинь Лина всю информацию о ней. Он построил новый храм, где таблички с именем его матери стояли рядом с именами её родителей, даже сделал табличку с именем Не Минцзюэ, из-за которого у них было немало недопониманий. Даже большинство блюд перед ней были теми, которые она любила. Титул супруги, который она не должна была получить. Столько всего и только ради неё одной.

— Зачем ты продолжал помнить меня? — она повернулась к нему лицом, смотря ему прямо в глаза. Он осторожно взял в свои руки её, но в этот раз она не оттолкнула его. Она помнила, как его ладони и так были больше её собственных, а сейчас они стали ещё больше, и это вызывало в ней тоску. — Прошло тринадцать лет. Не год и не три, Цзысюань. Мы с тобой в последние месяцы нашей совместной жизни так вообще вели себя, как кошка с собакой. Все эти недопонимания, наши конфликты, наша боль должны были дать тебе понять, что нет смысла тосковать по мне...

— Вэй Ин, послушай, — голос Цзинь Цзысюаня стал тише, но для Вэй Усянь он был громче любого звука. Он всегда начинал говорить с этих слов, пытаясь что-то объяснить, но как всегда это выливалось в ссору, — я никогда в жизни не сожалел о том, что полюбил тебя, что у нас появился А-Лин, что даже спустя тринадцать лет я до сих пор хочу сохранить все вещи, связанные с тобой. Я знаю, что наши отношения были не идеальными, и я сам был ужасным человеком. Возможно, мои слова сейчас ничего для тебя не будут значить, но я всё равно до сих пор люблю тебя, — он грустно улыбнулся, осторожно поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладоней. — И я не буду просить тебя дать мне шанс. Тем более, тебе нужно время, чтобы освоиться. Тринадцать лет это не шутки.

— Ты... изменился, Цзысюань, — она сделала глубокий вдох, не отрывая глаз с его лица, и в этот момент поняла, что он повзрослел. Не потому, что до сих пор помнил, а потому, что знает, что она может оставить его. Вэй Усянь горько усмехнулась. — Знаешь, я вроде как должна тебя побить по лицу, как человек, который столько раз слышал подобное от тебя, но при этом... Хочу тебя обнять. Всего на секунду, и не прям сжимать твоё тело. Это трудно объяснить...

— Я понимаю, — он отпустил её руки, поднимаясь на ноги. — Думаю, так обниматься будет удобнее.

— Согласна, — Вэй Усянь улыбнулась, тоже встала со своего места и подошла вплотную к Цзинь Цзысюаню. Она подняла свои руки и практически невесомо обняла его, поворачивая лицо куда-то в сторону. — Ты стал выше и шире.

— Не нравится? — с любопытством спросил он, на что получил отрицательный кивок чужой макушки чёрных волос. Он не спешил обнимать её в ответ, боясь отпугнуть и так уже расшатанную душу Вэй Усянь, но она сама отстранилась, взяла его руки и завела за свою спину, сцепляя в замок, а потом вновь обняла его. — Ты могла просто сказать, Вэй Ин.

— Не хочу говорить, — с недовольством в голосе ответила она, прижавшись щекой к его груди, слыша спокойное биение сердца. — Раньше, когда я тебя обнимала, оно билось быстрее.

— Если будешь чаще меня обнимать, то оно снова будет биться быстрее, — сказал Цзинь Цзысюань, слыша в ответ недовольное бурчание. — Только если захочешь, конечно же.

— Хитрец, — Вэй Усянь немного отстранилась, приподнимая свою голову, чтобы вновь смотреть Цзинь Цзысюаню в глаза. — А если я вдруг захочу развестись? Повторишь последние слова?

— Я думал, после моих слов о втором шансе это было очевидно, — он немного наклонил голову к её лицу, смотря на девушку с ещё большей нежностью, чем было до этого. И она заметила, что что-то он явно не похож на человека, который переживает о том, что его бросят. Точнее, он видимо думал, что она останется с ним.

— Цзинь Синь, ты хитрый подлец! — Вэй Усянь нахмурила брови и смотрела на мужчину с недовольством. — Ты так сильно уверен, что я останусь с тобой после твоих всех вот этих вот, — она помахала за его спиной руками, пытаясь показать ими на еду и на окно, через которое открывается вид на храм, — но я останусь только ради А-Лина! Так и знай!

— Да-да, — он закивал головой, пока в его глазах появлялись смешинки.

— И это всё временно, пока я не найду себе отдельный дом, — она посмотрела по сторонам, и Цзинь Цзысюань не смог удержаться и искренне рассмеялся, пока Вэй Усянь продолжала на него бурчать.

***

Start of flashback

— Его снова не будет сегодня ночью? — спросила Вэй Усянь у служанки, на что та отрицательно покачала головой. — Тогда подготовь воду и потом передай ему, что я лягу спать.

— Будет сделано, госпожа, — служанка кивнула головой и пошла выполнять приказы, оставляя свою госпожу одну в покоях.

Вэй Усянь решила заняться письмами, которые ей не разрешал видеть глава ордена Цзинь. Он не хотел, чтобы через заклинательницу просочилась хоть какая-то информация недавние события. Сейчас же всё это стало устаревшей информацией, поэтому Цзинь Гуаншань передал письма сыну, а тот отдал их своей жене.

Заклинательница открыла первое письмо, которое ей написала её старшая сестра — Лань Ванцзи. После того случая на горе Тайян они не смогли встретиться: Вэй Усянь не разрешали выходить за пределы поместья, а Лань Ванцзи оставалась всё это время в Нечистой Юдоли под чутким присмотром Не Хуайсана.

"Вэй Ин, у меня всё хорошо. Как ты?"

Девушка, прочитав столь объёмное письмо своей дорогой сестры, издала тихий смешок. Она ожидала подобное содержание, поэтому и начала с него. Тем более, орден Цинхэ Не находится ближе, а значит и письмо доставят за пару дней.

Вэй Усянь встала на ноги и начала искать в шкафу бумагу, но почувствовала, как некто замахнулся, и она резко повернулась. Перед собой она никого не увидела и даже думала списать всё на ветер, пока внезапно не ощутила, как её тело немеет, и она не может устоять на ногах.

Заклинательница упала на пол с сильным грохотом, который мог привлечь адептов, но никто не прибежал к ней на помощь. Она упала на бок и могла увидеть только чужую чёрную обувь и подол бледно-золотых одежд, которые носили слуги.

— А это оказалось легче, чем я думала, — Вэй Усянь услышала женский голос, который был ей незнаком. Это означало только то, что эта могла быть подставная служанка. — Не переживайте, Старейшина Илин, вам будет совсем не больно.

Женщина одним рывком закинула Вэй Усянь на кровать, и та больно ударилась затылком. Хотелось недовольно зашипеть, но горло будто сдавило, от чего она могла сказать только что-то нечленораздельное. Служанка с закрытым лицом оказалась рядом с ней, достала тонкие серебрянные иглы, а потом крепко взяла руку Вэй Усянь и начала делать свои зверские вещи.

Заклинательница хотела оттолкнуть её, применить свою Ци, но из-за странного препарата не могла это сделать. Она впервые спустя столько лет ощущала безысходность, страшную боль и затуманенный рассудок. По её щекам непроизвольно текли слёзы, но женщина даже не собиралась останавливаться, пока Вэй Усянь не потеряла сознание.

***

Как только Вэй Усянь проснулась, той страшной женщины не было рядом, но это лишь пугало её. Она побежала поздней ночью к своему мужу. Вся бледная с ног до головы, с заплаканным лицом и ощущением, будто все её внутренности сейчас вырвутся наружу.

Цзинь Цзысюань, заметив такое плачевное состояние своей жены, позвал лекарей. Вэй Усянь показала им свои пальцы, но те словно не замечали ранения от иглы, списали состояние заклинательницы на кошмар. Этот ответ не удовлетворил её, и она стала спорить с ними, чтобы её осмотрели внимательнее, ведь не может такое состояние быть из-за кошмара.

— Вы думаете, я буду выдумывать всякую чушь про какую-то женщину?! — она схватила одного лекаря за воротник, грозно смотря на него. — Я, по вашему, сама себе иглы вставляла до боли?!

— Судя по вашему состоянию, я бы в этом не...

Сегодня лекари чуть не лишились своей головы.

***

Этот кошмар повторялся больше недели.

Цзинь Цзысюань внимательно выслушал свою жену и приставил к ней двух стражников и одного адепта, но этот кошмар продолжался. Вэй Усянь перестала нормально спать из-за боли в костях. Еда стала для неё ядом, и девушка не могла находиться рядом, иначе от запаха её сильно тошнило.

Он не мог понять, как кто-то вообще мог незаметно пробраться сквозь стражников, когда те могли ощутить поток энергии за несколько метров. Свои мысли он решил рассказать младшему брату — Цзинь Гуанъяо, и попросил того помочь разобраться в этой странной ситуации. Цзинь Цзысюань надеялся, что хотя бы брат разберётся, в чём дело. Его мать сказала, что Вэй Усянь просто хочет привлечь внимание, ведь значительных ушибов нет, и лекари не видели проблему в её теле.

— Сестра, я пришёл навестить тебя, — Цзинь Гуанъяо осторожно открыл дверь и вошёл внутрь покоев, прикрыв нижнюю часть лица рукавом. В нос был затхлый запах, а по всему полу были разбросаны какие-то свитки и непонятные документы с изображением растений. — Сестра..?

Вэй Усянь, укутанная в несколько слоёв ткани, начала шевелиться и всунула свою голову, смотря своими тусклыми серыми глазами на юношу перед собой. Он подошёл к ней ближе и крепко обнял её. Она вяло подняла свои руки и приобняла его в ответ, рыдая в дорогие одежды.

Цзинь Гуанъяо это просто так не оставит.

***

После того, как Цзинь Гуанъяо посетил заклинательницу, злоумышленник перестал появляться в её покоях, и состояние Вэй Усянь заметно улучшилось, что радовало Цзинь Цзысюаня. Его жена вновь начала улыбаться, а сам брат сказал, что нашёл след преступника, но пока ему нужно собрать доказательства. И всё шло хорошо, даже очень хорошо.

— Но это была она! — заклинательница в тёмных одеяниях дёргала Цзинь Цзысюаня за рукав одеяний, пока тот пытался разобраться с новым серьёзным делом, которое ему поручил отец.

— А-Ин, не может служанка моей матери быть причастна к этому. Я знаю её всю свою жизнь, — юноша отложил все документы в сторону и посадил девушку рядом с собой, обнимая за плечи. Цзинь Цзысюань слабо мог представить, что личная служанка матери, которая заботилась о нём с ранних лет, может творить нечто подобное. Однако, он верил словам своей жены и решил предложить один вариант. — Я попрошу Цзинь Гуанъяо проследить за ней. Если он заметит подозрительные действия, то сообщит мне. Я также вечером поговорю с матушкой, чтобы она держала её рядом с собой и не отправляла по каким-то поручениям.

— Спасибо, А-Синь, — Вэй Усянь положила свою голову ему на грудь, вздыхая с облегчением. — Ещё я хотела обсудить один момент...

***

Служанки стали вести себя по отношению к Вэй Усянь неуважительно после слухов о том, что заклинательница указала на главную служанку в качестве той неизвестной мучительницы. И если бы дело заканчивалось только не уважительными словами, девушка закрыла бы на это глаза, но те постоянно подавали холодную еду, очень горячий чай, а вода для купания всегда была ледяной. Что уж говорить про одежду и постель?

— А-Синь, я знаю, что сказанные мной слова могли быть оскорбительными для служанок, но я никогда не ожидала получить такое неуважение в свою сторону, — юноша смог сегодня освободиться от кучи работы, и его настроение могло быть как нельзя лучше в компании своей жены, но его облили ушатом ледяной воды.

— Этих слуг просто нужно было выпороть, они заслужили это, — Цзинь Цзысюань прижимал её к себе, пока она перебирала сквозь пальцы его волосы. Они лежали на чистой кровати, которая до его прихода была в отвратительном состоянии. — Почему ты мне не говорила про это?

— Это не такая веская причина, чтобы отвлекать тебя от дел. Да и глава и так не доволен мной после того случая, — Вэй Усянь вспомнила, как успела поссориться с госпожой Цзинь и главой клана Цзинь из-за инцидента с той неизвестной женщиной. Благо, благодаря Цзинь Гуанъяо, который нашёл нормального лекаря, подтвердилось нахождение сильного яда в теле девушки, но злоумышленника так и не поймали.

— Вэй Ин, если подобное ещё раз случится, ты должна мне сказать об этом. Ты меня поняла? — он поцеловал её в макушку, продолжая крепко обнимать её.

— Да, я поняла.

***

— Вэй Ин, подожди немного, я занят. Доделаю это и сразу же поговорим.

С этого момента Вэй Усянь начала замечать, что что-то идёт не так. И дело было даже не в этой фразе, нет. Заклинательница начала чувствовать, что проблемы, связанные со служанками, уже стояли поперек горла Цзинь Цзысюаню, и он выглядел слегка раздражённым, слушая жалобы своей жены.

Первый раз, он сразу побежал решать вопрос, через три раза просил подождать, а когда это был уже шестой раз, Цзинь Цзысюань прямым текстом сказал ей разобраться самой.

— Вэй Ин, я понимаю, что ты боишься сама наказывать их, но если ты это не сделаешь, они продолжат доставать тебя. Как ты видишь, даже мои наказания слабо на них действуют.

Он не пытался скинуть на свою жену эту проблему, чтобы она сама её решила, но он знал, что ей нужно проявить смелость. До этого она никогда не сталкивалась с таким плохим отношением слуг, а если и было такое, то смело давала отпор. Почему сейчас она всё терпит — Цзинь Цзысюань не мог понять.

Поникшая Вэй Усянь вернулась обратно в покои, изучая правила ордена Ланьлин Цзинь, чтобы быть готовой самой отстоять себя. И, как назло, ей пришлось это сделать сегодня, когда служанка пролила на ней одежду кипяток, посмеиваясь в рукав.

Заклинательница, не долго думая, ударила её по ногам и та упала на колени. Пока та не понимала, что происходит, Вэй Усянь схватила её за волосы, вывела за пределы покоев и поволокла по каменной дороге. Другие служанки и стражники, наблюдавшие за этим, со страхом смотрели на заклинательницу, но не спешили останавливать её. Служанка, которую волокли по земле, пыталась отцепить руку девушки, но та не обращала внимание на женские крики.

— Я была к вам слишком милосердной, ты так не думаешь? — Вэй Усянь остановилась на большой круглой площади, где обычно устраивали небольшие праздники. Заклинательница кинула на служанку в сторону, а потом бросила взгляд на стражника. — Меч.

— Н-но младшая госпожа, мол-лодой господин...

— Ты глухой? Я сказала меч, — глаза Вэй Усянь начали отливать ярко красным цветом, что не на шутку испугало мужчину, и он отдал ей свой меч. — Согласно правилам ордена Ланьлин Цзинь, господин может по-своему усмотрению наказывать провинившихся слуг.

Служанка пыталась сбежать от неё, но Вэй Усянь была быстрее. Она схватила ту за шею, приставив лезвие меча к пальцам на правой руке. Заклинательница ухмыльнулась ей, смотря своими красными глазами в испуганные глаза девушки. Ещё секунда и два пальца — указательный и средний упали на землю под истерические крики боли девушки. Вэй Усянь применила заклинание молчания, чтобы не слышать раздражающие крики.

На столь ужасное зрелище пришла госпожа Цзинь вместе со своей верной служанкой. Увидев столь страшную картину, она не смогла сдержать гнев. Женщина подошла к Вэй Усянь, дав ей пощёчину. Глаза заклинательницы вернули себе прежний цвет, шокировано смотря на женщину перед собой.

— Вэй Усянь, я считала тебя благоразумным человеком, а ты смеешь творить такое в моей резиденции?! Ты покалечила служанку на всю её оставшуюся жизнь! — кричала ей госпожа Цзинь, пока Вэй Усянь недоумевающе смотрела на неё. — Нельзя быть такой жестокой! Это тебе не гора Луаньцзан!

Госпожа Цзинь заметила, что сказала лишнее и прикрыла рот рукой, когда заклинательница вздрогнула, а её глаза вновь залились алым цветом. Вэй Усянь пыталась сдержать себя, но тёмная Ци исходила из неё густым туманом, что дурманило стоящих рядом людей.

— Верно, это не гора Луаньцзан, — голос Вэй Усянь был словно чужой. Он был ледяным, удушающим, жёстким. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза госпоже Цзинь. — На горе Луаньцзан даже труп мёртвой вороны понимает, кого лучше не злить.

Вэй Усянь, наплевав на все правила приличия, развернулась спиной к госпоже Цзинь и отправилась обратно в свои покои. Туман тёмной Ци рассеился, оставляя после себя лишь тихие всхлипы и лужу крови.

Это стало началом конца.

***

— Вы... дарите мне храм? — Вэй Усянь стояла перед госпожой Цзинь, пока та сидела на троне, делая глоток чая. Заклинательница не ожидала получить хоть какие-то подарки после случившегося несколько дней назад.

— Это не подарок, а твоё наказание, — женщина тяжело вздохнула, отдавая недопивший чай служанке. — Семья той пострадавшей служанки требовала тебе самой отрубить пальцы, но я смогла утихомирить их гнев, заплатив приличную компенсацию.

— Я не совсем понимаю Вас, госпожа Цзинь, — Вэй Усянь не могла уловить связь между храмом и этой ситуацией.

— Я не могу оставить тебя без наказания, — женщина посмотрела прямо в глаза девушки, которые были привычного серого цвета. — Подобная жестокость — это неправильно по отношению к людям. Ты должна уметь их наказывать так, чтобы они поняли свои ошибки, и стали верными тебе. Если проявить чрезмерную жестокость, — госпожа Цзинь поднялась со своего места и подошла к Вэй Усянь. Она протянула к её щеке свою руку, ласково поглаживая, — то она превратиться в страх. Ты сама понимаешь, чем он может обернуться.

— Да, госпожа Цзинь, — Вэй Усянь отвела взгляд на пол, испытывая некий дискомфорт от этой ситуации. Ей казалось, что лучше бы на неё накричали, чем пытались объяснять подобным образом. — Что мне нужно будет делать в храме?

— То, что обычно люди и делают в храме, — она отстранила свою руку, поворачиваясь к заклинательнице спиной. — Я слышала, ты очень ценила почившего главу клана Не. Почему бы тебе возжигать палочки благовоний для него?

Глаза Вэй Усянь засияли, и она сама не смогла сдержать улыбки. Она опустилась на колени, благодаря госпожу Цзинь за оказанную милость. Она не заметила, как женщина приподняла уголки губ, думая о чём-то своём.

***

Для тёмной заклинательницы ужасы с иглой не закончились.

Посреди ночи к ней пробралась верная служанка госпожи Цзинь, которую Вэй Усянь подозревала в том событии с ядом, и обездвижила её, доставая иглы.

— Я бы могла стерпеть Ваши выходки по отношению ко мне, но из-за Вас моей госпоже пришлось разгребать столько проблем, — служанка протёрла серебряные иглы белым шёлком, наблюдая за реакцией девушки. — Не переживайте, моё иглоукалывание будет Вам полезно.

Вэй Усянь приходилось терпеть иглы по всему телу, словно она вернулась в то недалёкое прошлое, когда её лечила Вэнь Цин. Но в отличие от Вэнь Цин, которая была достаточно ласковой, служанку не заботило, испытывала ли боль заклинательница. Она просто вставляла иглы, вводила что-то внутрь её тела, а потом вынимала их без каких-либо предупреждений.

— Если подумаете кому-то рассказать — Вам не поверят, — служанка самодовольно ухмыльнулась и покинула покои, оставляя обездвиженную Вэй Усянь беззвучно рыдать.

***

Вэй Усянь уже смирилась. Боль от серебряных игл стала терпимой, а к ним и добавленный яд в чае, который ей приносили каждый вечер до отбоя. Сперва она хотела пойти рассказать Цзинь Цзысюаню, но тот, после случая со служанкой, был сильно опечален и практически не разговаривал с девушкой. Это давило на неё, очень давило. Один из немногих людей, которым она могла довериться — не хотел с ней разговаривать.

Чтобы не думать об этом, она ходила в храм, как ей и сказала госпожа Цзинь. Она ставила палочки благовоний, долго беседовала с почившим старшим братом, а потом под ночь её ждали мучения.

С каждым днём они казались легче, привычнее, но телу было всё больнее и больнее. В один из дней, когда Вэй Усянь была в храме, она упала в обморок. Заклинательница лежала так долгое время, пока её не нашёл её муж.

Он поднял переполох по всей резиденции, созывая всех лекарей осмотреть его жену. Она была бледной, впервые настолько бледной, что к Цзинь Цзысюаню быстро накатывал страх с самыми разными плохими итогами.

Лекари, осмотрев Вэй Усянь, долго переговаривались между собой, пока один из них не вышел вперёд, ласково улыбаясь всем присутствующим.

— Поздравляем Вас, молодой господин Цзинь, скоро у Вас появится наследник, — сказал лекарь, протягивая Цзинь Цзысюаню лист бумаги. — К сожалению, молодая госпожа испытывала в последнее время очень сильные негативные эмоции и боль, поэтому ей стоит много отдыхать. Также, я бы рекомендовал найти другого опытного лекаря для молодой госпожи. Мы крайне не опытны в вопросе беременности заклинательниц с тёмной Ци.

Цзинь Цзысюань, не слушая последние слова лекарей, подбежал к спящей Вэй Усянь. Он присел на колени и взял её правую ладонь в свои руки, ласково поглаживая. Юноша не ожидал, что настолько скоро он станет отцом. Он хотел сперва разобраться с огромным количеством работы, а потом, когда её станет значительно меньше, поговорить со своей любимой и про детей, и про совместное время, которого им так сильно не хватало.

— Положите рецепт на стол, он потом его прочитает, — сказала лекарям госпожа Цзинь, удовлетворённо смотря на своего сына и Вэй Усянь. Она не ожидала, что тёмная заклинательница настолько скоро станет матерью и подарит ей внука. — Мы тут слишком много времени побыли. Возвращаемся.

Госпожа Цзинь вышла первая из покоев, а за ней следом служанки и лекари, оставляя возлюбленных наедине.

***

Вэй Усянь лежала в своей постели, изредка кидая взгляд на свой живот. Заклинательнице не верилось, что внутри неё зародилась новая жизнь, которая была ещё совсем крохотной и беззащитной. Она осторожно положила руку к своему животу, продолжая думать о чём-то своём.

Цзинь Цзысюань теперь выглядел ещё более уставшим, бегая то выполнять дела ордена, то ухаживать за девушкой. Однажды он умудрился уснуть на ходу, пока шёл обратно в свои покои. Вэй Усянь не понимала такой большой нагрузки — почему Цзинь Гуаншань отдавал выполнять сложные задания своему сыну, когда сам был ещё в расцвете сил? Она могла это спихнуть на подготовку своего мужа к посту главы, но разве это не делается немного по-другому? Когда Цзян Ваньиня готовили к должности, ему постепенно давали сложные задачи, а не кидали их разом без должного объяснения.

Вэй Усянь повернулась на правый бок и решила подумать над чем-то более важным для себя: после новости о её беременности госпожа Цзинь приставила к ней свою служанку, от которой заклинательница никак не могла избавиться. Она даже вновь успела поссориться с госпожой Цзинь и даже накричала на Цзинь Цзысюаня, который не мог понять причину её негодования от такого решения.

По итогу, заклинательнице пришлось смириться, но она, в отличие от прошлого, решила быть намного бдительнее: Вэй Усянь написала письмо Цзян Ваньиню и отправила его через Цзинь Гуанъяо с просьбой отправить хорошо обученную служанку, а также почти всё время проводила в храме, тайно создавая защитные талисманы.

Когда служанка с Пристани Лотоса прибыла в Ланьлин, Вэй Усянь стало спокойнее, даже несмотря на новую ссору между госпожой Цзинь, которую можно было попросить о помощи. А когда Цзинь Цзысюань узнал о служанке, то впервые между супружеской парой разразился огромный скандал.

— Ты думаешь, я бы просила о служанке, если бы тут было безопасно?! — Вэй Усянь стояла напротив своего мужа, грозно смотря на него, скрестив руки перед собой. — Я не раз говорила, что не хочу видеть ту служанку. И, заметь, ты сам мне обещал, что я её не увижу рядом. По итогу то что? Какого чёрта её поставили ко мне?!

— Вэй Ин, послушай меня и не кричи, — Цзинь Цзысюань тяжело вздохнул, массируя переносицу, пока девушка продолжала грозно смотреть на него. — Госпожа Лоу помогала всем беременным женщинам нашего поместья. Её опыт поможет тебе без сильной боли родить здорового ребёнка. Я понимаю, что у тебя к ней настороженное отношение, но расследование не показало её причастности к тому случаю.

— Да плевать уже на тот случай, она до моей беременности брала и издевалась надо мной, — Вэй Усянь закатала рукав на правой руке, показывая белоснежную руку с красными точками. — Разве это нормально?! Я терпела её, не говорила про то, как она в меня тыкала эти чёртовые иглы и подсыпала мне яд в еду, но сейчас ты хочешь, чтобы я держала такого опасного человека рядом с собой?! Если тебе на меня плевать, то хотя бы подумай про нашего ребёнка.

— Вэй Ин.

— Что Вэй Ин?! Ты сейчас только и делаешь, что пытаешься угодить всем вокруг, а про мою безопасность даже не думаешь! Я сколько раз просила тебя помочь мне встретиться с Лань Чжань и Сюэ Яном? Я сколько раз говорила найти для меня другого лекаря, которому не плевать на моё состояние? Ты только отмахивался от моих просьб или скидывал их на Цзинь Гуанъяо!

— Вэй Ин, я наоборот стараюсь всё делать для тебя! — Цзинь Цзысюань отошёл к столу и сбросил на пол целую гору свитков. — Ты видишь всё это? Я день и ночь решаю дела, связанные с орденом Юньмэн Цзян. Я каждый чёртов день отправляю письма ему, твоей сестре и даже этому мелкому негоднику Сюэ Яну! Мне приходится находить хоть какой-то компромисс, чтобы мама не злилась на тебя ещё больше. Я специально берусь за всё подряд, лишь бы отец разрешил другим приехать к тебе. Ты ведь знаешь, что он занял пост Верховного заклинателя, и он крутит и вертит всем, как только хочет.

— А я говорила тебе вместо меня отправлять им письма? Это я тебе говорила брать столько дел на свои плечи? Я просто хочу увидеться с ними! — Вэй Усянь не заметила, как её глаза изменили свой цвет, а из тела начала сочиться тёмная Ци. Юноша метнулся обратно к ней, хватая её за руки. — Отпусти меня! Я не... Кха!

Она закашлялась и прикрыла свой рот. В груди она ощутила резкую боль, перед глазами появились тёмные пятна, а ноги словно стали ватными. Когда Вэй Усянь убрала руку, то увидела на ней кровь. От ужаса Цзинь Цзысюань резко взял её на руки и побежал к лекарю, пока она пыталась не закрыть глаза.

***

— Моя госпожа, господин хочет навестить Вас, — новая служанка, что прибыла из Пристани Лотоса, сидела на коленях возле кровати Вэй Усянь, протирая влажной тканью её тело. — Он не со зла, правда.

— Ничего не говори, просто занимайся делами, — Вэй Усянь смотрела на потолок без желания слушать слова своей служанки. Она кое-как смогла оставить её рядом с собой благодаря Цзинь Гуанъяо. Если бы не он, то ей пришлось бы тратить больше своих нервов и сил в этом неуютном месте. — Когда пойдём на кухню, скажи приготовить для второго молодого господина карпа в кислом соусе. Он любит его есть.

— Как скажите, госпожа, — служанка улыбнулась ей и положила влажную тряпку в ведро, убегая за одеждой. — Какой наряд хотите надеть сегодня?

— Тот, что чёрный.

— Светло-чёрный или тёмно-чёрный? — служанка смотрела на целую кучу одинаковых по цвету ханьфу, пытаясь понять, о каком идёт речь, но в итоге выбрала самый крайний.

— У тебя хорошее чувство юмора, — заклинательница села на кровать, ожидая служанку.

— Я Вам помогу надеть это ханьфу.

Служанка осторожно помогала Вэй Усянь одеться, а потом расчесала ей волосы, напевая какую-то песенку. Заклинательница не была против этого, поэтому прикрыла глаза и спокойно слушала её пение.

В комнату несколько раз постучали, и внутрь вошёл Цзинь Цзысюань, весь испачканный в грязи и с цветами лотоса. Вэй Усянь, посмотрев на него, издала смешок, прикрыв рот.

— А-Ин, я бы хотел поговорить с тобой наедине, — он кинул взгляд на служанку, которая поняла намёк, и покинула комнату, оставляя супругов одних.

После этого уставший до смерти Цзинь Цзысюань был вынужден искать повара, который умел готовить суп из корней лотоса.

***

Жизнь Вэй Усянь стала достаточно спокойной. На протяжении около семи месяцев она гуляла по поместью, ходила в свой маленький храм ставить палочки благовоний для почившего брата, проводила приятное время в компании служанки днём, а ночью появлялся уставший Цзинь Цзысюань, осторожно обнимая её перед сном.

Та самая служанка не вызывала проблем, и заклинательница очень редко видела её около себя, что несказанно радовало. А особенно радовало получать частые письма от своих близких. Лань Ванцзи, которая до этого писала очень лаконично и мало, стала писать более длинные строки, спрашивая про здоровье, сон, питание, атмосферу и нужно ли заклинательнице что-то важное.

Сюэ Ян писал маленькое письмо и отправлял его вместе с письмом Цзян Ваньиня. Недавно он временно вернулся в Пристань Лотоса по её поручению заняться очень важным делом. Сам же Цзян Ваньинь тоже расспрашивал про состояние Вэй Усянь, и писал о том, как он и все остальные в ордене скучают по ней, даже старейшины, которые не могли вынести её постоянных выходок.

— Госпожа, Вы выглядите счастливой, — служанка готовила чай, пока Вэй Усянь сидела, читав письма. — Господин сказал, что к празднику ребёнка глава разрешил приехать вашим близким. Это чудесная новость.

— И правда, это замечательная новость, — девушки мягко улыбнулась, поглаживая свой живот. — Сегодня у нас будет локва в остром соусе?

— Конечно, госпожа, я схожу и возьму её, — служанка налила чай в пиалу и откланялась, покидая покои. Вэй Усянь не стала долго ждать и принялась пить чай, наслаждаясь тихим дуновением осеннего ветра за окном. под конец осени становилось всё холоднее, что говорило про надвигающуюся зиму.

Вэй Усянь, которая успела допить весь чай, была немного обеспокоена тем, что верная служанка до сих пор не вернулась. Она поднялась на ноги и медленно дошла до двери. Как только она оказалась у двери, в нос ударил запах крови, и лицо Вэй Усянь побледнело.

Дверь резко открылась и заклинательница увидела тело своей служанки, которое не шевелилось. Оно было покрыто множеством порезов, а местами даже виднелись ожоги. Вэй Усянь прикрыла одной ладонью рот и нос, делая пару шагов назад. Живот стал нещадно болеть, и она упала на пол, хватаясь за него.

***

Вэй Усянь не была человеком, который будет бояться своего врага, но прижимая своего только родившегося сына к себе одной рукой, она второй направила на слуг нож, смотря на тех с огромной ненавистью. Они в свою очередь с ужасом смотрели на заклинательницу, боясь хоть немного приблизиться к ней.

Так она просидела всю ночь, без сна и еды, защищая своего сына.

— Почему никто ничего мне не сообщил?! — Цзинь Цзысюань вбежал в покои, отталкивая служанок и лекарей в сторону. — А-Ин, как ты? Всё хорошо?

Юноша смотрел на неё обеспокоенно и осторожно забрал из её руки нож, отдавая его своему личному слуге. Он видел, как ненависть в глазах его супруги сменялась облегчением, но она продолжала прижимать к себе ребёнка, который продолжал плакать.

— А-Ин, любовь моя, всё хорошо, я здесь, — он медленно протянул к ней руки, бережно обнимая её. Она уткнулась головой ему в плечо, тихо рыдая. — Сегодняшний случай был последней каплей.

На следующий день тех, кто был виновен в смерти служанки Вэй Усянь, жестоко наказали. И теперь Цзинь Цзысюань взял под контроль всё, что касалось его жены.

***

Цзинь Цзысюань не пожалел средств, чтобы найти хороших служанок для Вэй Усянь, которые ей хорошо прислуживали, а также владели сильным Золотым Ядром, что успокаивало его.

Но его всё никак не покидали слова Вэй Усянь про личную служанку матери. Та женщина, по мнению Цзинь Цзысюаня, была безобидной и на мастерском уровне выполняла все поручения и указы. Он не мог представить её в роли мучительницы его супруги, но всё же смог договориться с матерью, чтобы она вернула служанку себе.

— Ты слишком сильно потакаешь ей, — однажды сказала ему госпожа Цзинь, на что Цзинь Цзысюань категорически не согласился. Он считал, что он наоборот ищет золотую середину, а не полностью вверяет свои решение в руки жены, хотя ему очень сильно так хотелось это сделать.

Цзинь Цзысюань не сомневался в ней никогда и нигде. Да, в тех страшных случаях он боялся, что Вэй Усянь под эмоциями укажет на невинного человека, но юноша всё равно приказал проследить за теми, кого подозревала девушка.

Но, как бы Цзинь Цзысюаню не хотелось, где-то глубоко в сердце у него было семя, которое разрасталось с каждым днём при упоминании двух личностей — Цзян Ваньиня и Не Минцзюэ.

Он чувствовал себя некомфортно, когда Вэй Усянь, мягко улыбаясь, произносила имя своего шиди. Она рассказывала про то, чем занимается её ученик, упоминая при этом взрослого юношу, который помогал тому искать необходимые вещи для учёбы или просто проводил с ним время вместе.

Цзинь Цзысюаню всё меньше хотелось слышать чужое имя из уст своей супруги, но он молчал. Он терпел, ведь не хотел заставлять её нервничать после родов.

Но когда заклинательница упоминала имя почившего главы ордена Цинхэ Не... Цзинь Цзысюань только через время осознал, что ревнует свою возлюбленную. И он понимал, насколько это было неправильно чувствовать подобное в ситуации уже с умершим человеком, который являлся её названным братом. Но эти чувства съедали его изнутри.

Он начал ссориться с Вэй Усянь по пустякам: то из-за писем, то из-за её вечного общения с Цзян Ваньинем, и даже из-за её ежедневных походов в храм. Для Вэй Усянь это стало важно, но Цзинь Цзысюань не видел в этом необходимость.

В итоге, выслушав недовольство своего сына и несогласие невестки, госпожа Цзинь временно запретила ей далеко уходить, списывая это на то, что ей стоит позаботиться о своём здоровье и о здоровье недавно родившегося сына.

Конечно же, чтобы удостовериться в том, что Вэй Усянь не ходит в храм с самого утра, госпожа Цзинь лично ходила к ней, одновременно поглядывая на своего маленького милого внука.

И душа Цзинь Цзысюаня успокоилась, но между ним и Вэй Усянь возникло что-то новое. Он чувствовал, словно появляется невидимая стена, которая мешала нормально помириться. Несмотря на извинения с его стороны, эта стена не исчезла, а просто оставалась на месте. Девушка стала меньше обнимать его, когда они были вместе. Поцелуи словно пропали, оставаясь невесомыми прикосновениями в щеку. И даже слова превратились в сухие фразы, которые заканчивались на обсуждении их ребёнка.

— Подержи его, я пока пойду приму ванну, — заклинательница осторожно передала сына в руки своего мужа, отправляясь в другую комнату.

Цзинь Цзысюань смотрел на своего сына с неприкрытым интересом: этот совсем маленький малыш был чем-то новым в его жизни. От него исходил какой-то молочный аромат, кожа была такой гладкой, что в какие-то моменты он боялся прикоснуться к нему своими мозолистыми пальцами. Но больше всего его поражали глаза — было странно видеть точную копию глаз его жены у крохотного тельца на руках.

— Не думала, что ты и на сына будешь смотреть таким же взглядом, — Вэй Усянь вернулась обратно, протирая влажные волосы тканью. Цзинь Цзысюань поднял на неё взгляд и слабо улыбнулся. — Давно ты так не улыбался.

— А мне казалось, я всегда так улыбаюсь, когда вижу тебя, — юноша осторожно передал малыша в руки Вэй Усянь, забирая у неё ткань, и принялся сам вытирать ей волосы. — Кого ты хочешь пригласить на праздник?

— Вряд ли в это поместье поместиться весь орден Юньмэн Цзян, —заклинательница, двигая только глазами, осмотрела потолок комнаты, — поэтому я приглашу только сестру и Цзян Ваньиня. Сюэ Ян пока выполняет моё поручение, поэтому не сможет приехать на праздник.

— Тебе обязательно приглашать его? — Вэй Усянь не нужно было долго гадать, о ком хотел сказать Цзинь Цзысюань. И заклинательницу это очень сильно напрягало: она давно решила все вопросы про влюблённого в неё Цзян Ваньиня, и тот даже принял её выбор без всяких скандалов. Она даже стала обращаться к нему более официально, чтобы её муж меньше переживал, но даже это не помогало.

— Если ты хочешь опять начать это, то я пойду спать в другую комнату, — девушка повернулась к нему лицом, слабо покачивая своего сына. — Завтра я хочу пойти к госпоже Цзинь и выбрать имя для малыша.

— Я договорюсь, чтобы завтра за ужином вы вдвоём остались наедине.

***

— Хочу выбрать это имя, — Вэй Усянь взяла кисть в руки, опустила край в чернила и осторожно написала на бумаге иероглиф а потом протянула написанное женщине перед собой. Та взяла бумагу в руки и внимательно осмотрела иероглиф.

— Лин* как "возвышаться" и "превосходить", — госпожа Цзинь осторожно прикоснулась пальцем к свежим чернилам, мягко улыбаясь. — Это имя прекрасно подойдет для твоего малыша. Давай выберем его.

*凌[líng] имеет несколько значений, среди которых "возвышаться" и "превосходить". Помимо них также "преодолевать" и "ледяной".

— Спасибо, госпожа Цзинь, —заклинательница слабо кивнула головой. — Я хотела ещё спросить по поводу приглашений. Я бы хотела пригласить двух человек, но Цзинь Синь против одного из них.

— Я решу этот вопрос, — госпожа Цзинь прикрыла рот, чтобы откашляться. Вэй Усянь поднялась со своего места и подошла к ней, протягивая пиалу с водой. — Не стоит, оно скоро пройдёт.

— У Вас кашель уже долгое время. Лекари не нашли его причину?

— Сказали, что это из-за нервов. Скоро пройдёт, не беспокойся, — женщина убрала платок со своего лица и посмотрела на девушку. — Думаю, через пару дней можешь вновь ходить в храм, но, прошу, теперь ходить так часто туда не обязательно. Не знаю почему, но этот негодник бушует каждый раз, когда я пытаюсь заикнуться о храме.

— Цзинь Синь ревнует меня.

— Что за вздор вообще? Ревновать к умершему человеку, — госпожа Цзинь недовольно нахмурилась, вновь кашляя. — Если это всё, то можешь идти отдыхать.

— Благодарю, госпожа Цзинь.

***

Вэй Усянь смотрела на свой меч в ножнах, который она держала в руках. Спустя несколько лет после Аннигиляции Солнца он потерялся, но сейчас заклинательница вновь смогла прикоснуться к нему. Она осторожно вытащила его, проверяя состояние лезвия и рукояти. Он остался таким же прекрасным, как и был.

— Сестра Вэй и правда любит свой меч, — Вэй Усянь услышала сзади знакомый голос и повернулась к источнику звука лицом, широко улыбаясь. — Ты подаришь его А-Лину, как и хотела?

— Конечно, — заклинательница убрала меч в ножны и поставила его рядом с кроватью. — Мне уже нет смысла использовать его, да и...

Вэй Усянь резко замолчала и со страхом посмотрела на стоявшего перед собой Цзинь Гуанъяо. Она мало кому рассказывала про состояние своей светлой Ци, но тот лишь покачал головой, мягко улыбнувшись ей. Это успокоило девушку, и она не стала переживать о распросах.

— Я слышал, завтра ты уже сможешь вновь ходить в храм, — юноша решил перевести тему, чтобы Вэй Усянь не испытывала дискомфорт в этой тишине. — Брат был не очень этому рад.

— Пусть только попробует мне что-то сказать, — заклинательница кивнула головой на меч, который начал вибрировать, — и лично познакомиться с Суйбянем. Сил у меня не так много, но для тумаков хватит.

— Ты так жестока, сестра, — Цзинь Гуанъяо посмеялся, прикрывая своё лицо. — Прости, мне нужно возвращаться к себе. Жена попросила вернуться пораньше на ужин.

— Вижу, у вас очень гармоничные отношения. Меня это радует, — Вэй Усянь подошла к спальному месту Цзинь Лина и взяла его на руки. Она осторожно подняла его правую ручку, которую тот сжал в кулаке, и медленно помахала ей, чтобы ему не было больно. — А-Лин, скажи дяде пока-пока.

— Хаха, спасибо, сестрица, — Цзинь Гуанъяо помахал рукой в ответ и покинул комнату. Как только он вышел на улицу, его лицо помрачнело, но, к его счастью, никого рядом не было. — Видимо, пора взять ситуацию под свой личный контроль. Отец делает всё неправильно.

***

Это был конец.

Вэй Усянь бежала, сломя голову, к небольшой постройке, которая была небольшим храмом. В голове гудело, а сердце неприятно болело, пока из глаз текли слёзы. Она не обращала внимания на слуг, которые шли на её пути, расталкивая всех в стороны. Они что-то возмущённо говорили, но это никак не останавливало девушку бежать дальше.

Как только она оказалась на месте, перед ней были только руины. Ничего не осталось от того небольшого храма, в котором она ставила палочки благовоний. Вэй Усянь упала на колени, горько рыдая. Девушка не могла поверить, что её муж мог разрушить это важное для неё место.

Она услышала позади себя шаги, но не хотела подниматься на ноги. Её буквально выдернули и поставили на ноги. Вэй Усянь повернула голову и увидела перед собой спокойное лицо своего мужа. Она выдернула свою руку, смотря на него со всей ненавистью.

— Я разведусь с тобой, Цзинь Цзысюань! — заклинательница сжимала руки в кулаки, смотря на человека, который казался ей чужим. — Это перешло все границы!

— Вэй Ин, послушай меня, — он пытался прикоснуться к ней, но та лишь отмахивалась от него, держась в стороне. — Это было неправильно так часто посещать его. Люди могли неправильно понять тебя и...

— Я ходила в храм, чтобы поставить палочки благовоний умершему! Что тут можно было неправильно понять?! — она расставила руки в стороны, пока вокруг них начали появляться наблюдатели. — Я тебе тысячу раз говорила, что ничего между мной и Не Минцзюэ не было, как и с Цзян Ваньинем! Почему ты настолько негативно относишься к ним?!

— Потому что ты слишком много внимания им уделяешь!

— Слишком много?! Ты бы на себя посмотрел! — Вэй Усянь махнула рукой, прикрывая другой свои глаза, пытаясь сдерживать тёмную Ци внутри себя. — Тебе напомнить, как часто ты бываешь рядом со мной? И как часто мы с тобой куда-то выходим? Точно, мы же никуда не выходим, как я могла забыть об этом! Мне продолжать или ты ещё не понял?

— Вэй Ин, это не...

— Не пытайся сейчас отмазываться делами ордена! Мне это стоит поперёк горла.

Цзинь Цзысюань не мог найти подходящих слов и, чтобы не раздувать скандал ещё сильнее, ушёл, оставляя Вэй Усянь одну в своих слезах и боли.

End of flashback

Вэй Усянь резко проснулась, тяжело дыша. Всё её тело было покрыто потом, отчего ей было так холодно, что даже теплое одеяло не помогало ей. Она присела на кровать и посмотрела в закрытое окно, где даже один лучик света не пробирался сквозь ткань. Она недовольно потёрла ладонями лицо, обула свои сапоги и укуталась в то одеяло, подходя к двери. Смысла вновь засыпать Вэй Усянь не видела, так почему бы не прогуляться в тишине?

Она вышла из своих временных покоев, сильнее укутавшись в одеяло. На улице никого не было, только звуки сверчков и дуновение ветра, а дорогу освещали невысокие фонари. Вэй Усянь не знала, куда бы ей пойти, да и сейчас явно глубокая ночь. Цзинь Лин уже видел девятый сон, если не двадцатый, а Цзинь Цзысюань...

Девушка осеклась, смотря на чистое небо, усеянное звёздами. Когда-то ей нравилось вот так гулять ночью, закупиться вином и залезть на высокую стену, наслаждаясь прекрасным видом на сонный город, высокие равнины и тихое лотосовое озеро. Сейчас она даже сомневалась, нравится ли ей такое. Она давно уже не занималась таким, предпочитая сидеть и часами пропасть за новым изобретением или придумать новый интересный талисман.

— Сегодня ветрено, — услышала мужской голос позади себя Вэй Усянь, и повернулась к Цзинь Цзысюаню, который был одет в теплую мантию и нёс в руках ещё одну, но тёмного цвета. Она даже не удивилась тому, как он точно предугадал её действия. — Тебе приснился кошмар?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответила она ему, пока он осторожно забрал у неё одеяло и накинул сверху тёплую мантию. — Некоторые события прошлого и правда были кошмарны.

— Вэй Ин...

— Не нужно, я знаю, что ты хочешь сказать, — Вэй Усянь вновь посмотрела на звёзды, глубоко задумавшись. Для неё эти события были болезненны, и просто так забыть их она не сможет ещё долгое время, но для него прошло тринадцать лет, это всё осталось каким-то неприятным воспоминанием без последствий. — Я вроде должна тебя ненавидеть, послать тебя к гулям или куда ещё хуже, но вместо этого я чувствую обиду и злость. И не только на тебя, но и на себя. Я ведь могла просто снести к чертям эту резиденцию, найти тех преступников, а не полагаться только на одного тебя. Я стала какой-то слишком беспомощной. Кошмар какой-то!

— Ты просто доверила мне свою жизнь, а я не оправдал твоих ожиданий, — в его словах была доля правды, и с этим Вэй Усянь спорить не хотела, но и она не была святым человеком. И это она тоже не отрицала.

— Ожидания... Это уже моя проблема, — она перевела взгляд на лицо Цзинь Цзысюаня, которое под тусклым освещением фонарей выглядело ещё прекраснее. — Если Цзинь Лин будет таким же красавчиком, как ты, то предлагаю свои услуги телохранителя. Вряд ли девушкам понравятся ходячие трупы рядом с красивым юношей.

— Чтобы мне потом их родители высказывали своё нужное мнение? Спасибо, я откажусь, — он приподнял уголки губ, на что Вэй Усянь слабо ударила его в плечо. — Старейшина Илин, держите себя в руках, а то люди неправильно вас ещё поймут.

— Да-да, конечно, — недовольно пробурчала девушка, уткнувшись головой в его грудь. — Вот, скажи мне, что мне с тобой делать? Вот я вроде и люблю тебя, а вроде и прибить хочу. И я не хочу начинать всё сначала, когда мы уже в браке и у нас есть сын. И развода не хочу, правда. Как с тобой тяжело...

— Может, просто не спешить? Прибить ты меня в любой момент сможешь, я против всё равно не буду, — ответил Цзинь Цзысюань и Вэй Усянь ещё раз его ударила, но уже послабее.

— Меня так бесит, что ты не настаиваешь на наших отношениях, а я ведь с перепугу могла и согласиться, знаешь ли! — он опустил голову и смотрел на знакомую макушку, и понял, что теперь это будет происходить ещё много раз. — Даже тогда, если бы ты прибежал ко мне, сказал, что любишь меня, что окончательно решишь все мои проблемы, я бы отступила.

— Я так и хотел сделать, но боялся, что ты всё равно откажешь, — он осторожно положил свой подбородок на её голову пока она что-то шептала себе под нос.

— Мы идиоты, Цзинь Синь. Полнейшие идиоты.

— Самые большие идиоты в мире.

— Давай будем ими до конца и продолжим на том, где остановились, — он удивился от её слов, с неверием смотря на неё. — Тогда мы были импульсивны и юны, а сейчас... Ну, ты уже взрослый, а я как-то подтянусь. Будем честны друг перед другом, будем поддерживать и всё в таком духе, но если что-то нам не понравится — сразу будем говорить и решать, а не как это было раньше...

— И если мы не сможем прийти к гармонии, то спокойно разойдёмся, — закончил за неё фразу Цзинь Цзысюань, и Вэй Усянь сильнее прижалась к нему. — Если что, я не буду на тебя давить.

— Ещё бы ты попробовал, — усмехнулась Вэй Усянь, прикрывая глаза.

Они стояли под звёздами, обнимая друг друга, и наслаждались тихим дуновением ветра, пока не появились первые лучи солнца, которые ознаменовали не начало чего-то нового, а продолжение давно забытых дней. Кто знает, может через несколько месяцев в мире заклинателей пройдёт весть о повторной свадьбе главы клана Цзинь и Старейшине Илин, а через несколько лет новости о ещё одном наследнике? И может счастье Старейшины Илин окажется куда больше, чем она могла себе только представить?

Вэй Усянь об этом пока не знает, но завтра она точно назовёт своего супруга смешным прозвищем, а потом сбежит, чтобы спрятаться от его недовольства в винной лавке.