Истина спустя года

Start of flashback

Богиня.

Можно ли было описать таким величественным и одновременно простым словом прекрасную девушку в тёмных одеяниях? Цзинь Гуанъяо ответил бы короткое "нет".

Описывать Вэй Усянь он мог долго, очень долго, до самого восхода солнца без перерыва. Её прекрасную кожу, что сияла под палящим солнцем, когда по ней текли капли пота. Её превосходные серые глаза полные жизни и радости, несмотря на пройденные трудности. Её идеальный рост, который позволял смотреть на её лицо прямо. До души умопомрачительные тонкие кисти рук и небольшие тёплые ладони, которыми она любила обнимать его. Но самое важное, что он выделял над всей её красотой — её душа.

Вэй Усянь не была эгоисткой, не строила из себя госпожу, над которой все вокруг должны пресмыкаться. Она была до боли доброй девушкой, готовая отдать всю себя до последнего вздоха, чтобы близким было хорошо.

— Твоё лицо кажется мне знакомым, — девушка отстранила от своих бледно розовых губ чёрную флейту и наклонилась к юноше, что держался за свою сломанную ногу. — А, точно! Ты тот самый милашка с той деревни.

— Я под прикрытием в клане Вэнь, — честно признался тогда ещё Мэн Яо, не отводя взгляда от девушки. — Если не верите, можете достать медаль у меня в кармане возле груди.

— Не переживай, Не Минцзюэ мне писал кое-что про тебя, поэтому проверять нет надобности, — она улыбнулась этими прекрасными губами, а в глазах заиграли огоньки. — О, не пойми меня неправильно, я просто ценю личное пространство таких красавчиков, как ты. Да и сестрица мне надаёт тумаков, если буду лезть к мужчинам.

— Я ни о чём таком не думал, — юноша слабо улыбнулся, но из-за боли в ноге нахмурил глаза, пытаясь не показывать, что ему больно. Девушка ещё немного посмотрела на его лицо, а потом полезла в рукав своего ханьфу и вытащила оттуда мешочек, который пах разными лекарственными травами. — Зачем тебе он?

— А ты хочешь умереть у меня на глазах от потери крови со сломанной ногой? — спросила девушка, приподняв одну бровь, но улыбка не пропала с её лица. — Прости, конечно, но твою смерть давай отложим на потом. Может быть... На лет этак семнадцать, что думаешь?

— Почему такое число? — с интересом спросил Мэн Яо, пока та осторожно отрывала ткань с его ноги. — Я могу это сделать сам.

— Хорошо, делай сам, а я пока достану нужную траву, — тёмная заклинательница убрала свои руки с чужих одежд и высыпала содержимое мешочки на свою ладонь, начиная перебирать. — А семнадцать я выбрала лишь потому, что мне сейчас столько лет.

— Понятно, — Мэн Яо освободил свою ногу от ткани и перед их глазами показалась ужасная рана переломанной ноги. — Если тебе неприятно, я смогу сам...

— Я раньше сама себе вправляла кости на ногах, так что меня подобное не пугает, — девушка выбрала несколько трав и протянула их юноше. — Эти жуй сейчас, они будут у нас для притупления боли, иначе ты умрёшь во время вправки кости.

— Хорошо, — Мэн Яо осторожно забрал травы с женской руки, ощущая её гладкость кончиками пальцев, а потом закинул себе в рот, начиная жевать, а потом заглотил их внутрь. — Лучше я сам её вправлю, а тебе лучше идти отсюда.

— Ты слишком много хочешь, — девушка слабо ущипнула парня за щиколотку ноги, проверяя действие трав. — Лучше тебе держаться за что-то, пока я буду делать все эти интересные манипуляции. Сам ты тут не сделаешь это, поверь мне.

И она очень бережно взяла его израненную ногу, аккуратно вправляя кость обратно. Мэн Яо чувствовал невыносимую боль и зажал во рту рукав своих одежд, лишь бы не издать лишних звуков. Вэй Усянь видела его страдания и осторожно поглаживала пару раз по его руке, которая впивалась в её собственную ногу. Она не знала, насколько сильно это поможет ему отвлечься, но лишним это не было, по её мнению.

Когда она закончила это дело, то нашла пару крепких веток дерева, обрезала лишнее, протёрла их вином, а потом обмотала ногу юноши тканью одновременно с этими ветками. Она вытерла пот со своего лба, вновь улыбаясь ему своей привычной улыбкой.

— Постарайся не двигаться пару дней, если это будет возможно. Твоя светлая Ци поможет восстановить ногу полностью через две недели, а пока пользуйся ветками и крепко заматывай ногу в месте, где у тебя случился перелом, хорошо?

— Да, спасибо тебе большое, — нежно улыбнулся ей Мэн Яо, устало смотря на неё. — Будь осторожна на обратной дороге.

— И ты тоже себя береги, — девушка потрепала его по волосам и побежала подальше от этого места, доставая свою флейту.

Этот случай Цзинь Гуанъяо вспоминал не иначе, как великое благословение небес. Он видел в Вэй Усянь свою спасительницу, которая не побоялась запачкаться в его грязной крови. Её тело излучало некий свет вокруг себя, когда она осторожно держала его ногу и когда ей пришло время уходить.

Он искренне надеялся встретиться с ней вновь, и судьба услышала его: она оказалась в числе тех, кто больше всех повлиял на хороший конец в этой войне. Это не удивило Цзинь Гуанъяо, он ожидал этого. Она была достойна великих почестей и даже больше, чем какой-то несчастный титул.

И даже титул Богини он считал недостойным её, хотя это звучало смешно, и он сам понимал почему. Титул Богини был для мира заклинателей слишком громким и давать его девушке, которая управляла лютыми мертвецами — абсурд, крайнее невежество по отношению к Небожителям, но Цзинь Гуанъяо было плевать.

За время, проведённое под крылом Вэнь Жоханя он научился красноречию сильнее, чем кто-либо другой, и смог привести всего-навсего пару аргументов, чтобы Лань Сичэнь и Не Минцзюэ были на его стороне в выборе данного титула для Вэй Усянь. Саму же девушку мало волновало, какой титул у неё будет и будет ли вообще, но она считала себя недостойной его. Цзинь Гуанъяо пришлось долго убеждать девушку, что титул простая формальность, что она его заслужила, как никто другой.

И всё могло быть хорошо, просто донельзя прекрасно, сказал бы Цзинь Гуанъяо, но он начал замечать за поведением главы ордена Юньмэн Цзян и своего единокровного брата Цзинь Цзысюаня странные взгляды в сторону девушки. И ему это чувство было противно.

Он сразу понял, что им понравилась Вэй Усянь, но сама мысль о том, что она их привлекала более плотской любовью, чем должно было быть — убивало его изнутри. Он ненавидел все эти пожирающие взгляды в её сторону, томные вздохи и невзначай сказанные комплименты её внешнему виду.

Это напоминало ему о мужчинах с квартала красных фонарей, что норовили переспать со жрицами любви после пары слов, а потом выбросить их на улицу. Так когда-то сделал отец с его собственной матерью. И мысль о том, что кто-то из них сделает с Вэй Усянь подобное — доводила Цзинь Гуанъяо до кома в горле и дрожащих рук, которые тот скрывал под одеждами.

Вэй Усянь достойна большего, чем эти грязные взгляды. Большего, чем посредственные комплименты. Большего. Большего. Большего.

Ей нужно было поклоняться, стать ей верным человеком, который уважает и любит её за душу. Смотрит на неё с чистым восхищением, не лелея мыслями прикоснуться к её чистому телу, пока она сама не разрешит это сделать. И именно таким человеком и считал себя Цзинь Гуанъяо: он оставался в стороне, а когда нужно было — тут же подставлял руку или плечо для помощи девушке.

И когда отец сообщил о своих планах, Цзинь Гуанъяо был искренне рад такому подарку судьбы — отец хочет связать их узами брака. Да, он хочет это сделать не из чистых побуждений, а ради собственной выгоды, но было плевать. Девушка, которую он считал богиней, могла стать его женой и жить вместе с ним счастливо.

Судьба решила больно ударить его в спину.

Не Минцзюэ, их общий названный брат, стал проявлять излишнее внимание к Вэй Усянь: много личных встреч, тренировки с мечами и душевные разговоры. Очень много своих секретов девушка рассказывала Не Минцзюэ, шепча их ему на ухо, пока тот своими большими руками обнимал её, пытаясь успокоить. И всё это видел Цзинь Гуанъяо, и не мог позволить названному брату забрать себе эту замечательную девушку. Вэй Усянь была достойна большего. Даже себя Цзинь Гуанъяо считал ничтожным для неё, что уж говорить про других? Он и так точил зуб на Не Минцзюэ за сказанные слова, когда тот столкнул юношу с бесконечных ступенек, но Вэй Усянь стала последней каплей.

План был идеален. Даже очень идеален. Достать из запретного трактата в Облачных Глубинах технику искажения Ци и незаметно играть её для Не Минцзюэ — было легче простого. Тот не подозревал о том, что скоро умрёт, и даже периодические игры на гуцине Лань Сичэня не спасли бы главу ордена Цинхэ Не от такой страшной гибели.

— Гуанъяо, я недавно говорил с Вэй Ин про тебя, — краем уха начал слушать Цзинь Гуанъяо, продолжая играть на гуцине, — и потом я понял, что был к тебе несправедлив. Я бы хотел извиниться за сказанное у тех ступенек и извиниться от лица адептов, которые сказали тебе те неприятные вещи о матери. И я знаю, что ты пытался искупить свои грехи, просто я не хотел услышать и думал, что смерть должна быть перекрыта только смертью.

— Ничего страшного, брат, я всё понимаю, — юноша в золотых одеяниях поднял на Не минцзюэ свои добрые глаза, приподнимая уголки губ. — Я рад, что ты и сестрица Вэй часто общаетесь вместе.

— Я знаю, что не могу долго быть рядом с ней, поэтому хотел предложить ей стать молодой госпожой ордена Юньмэн Цзян, — признался ему Не Минцзюэ, — но она отказалась. Сказала, что ей не нужен статус таким способом.

Игра Цзинь Гуанъяо стала непривычно резкой, и Не Минцзюэ почувствовал, как светлая Ци кипит по всему его телу. Он схватился за своё лицо, крича от боли. Глаза стали красными и широко раскрытыми, а потом мужчина дотянулся руками до своей сабли и стал размахивать ей в разные стороны.

Цзинь Гуанъяо совершил свою месть.

Но какого было его удивление, когда в день похорон ему в кабинет подложили голову названного брата. Тогда он понял, что о его поступке знают. Он ничего не делал, лишь стал ещё более осторожным в своих словах и действиях.

И когда Вэй Усянь была рядом, он тоже осторожничал перед девушкой — она никогда не должна узнать правду о смерти Не Минцзюэ. Никогда.

Потом жизнь наладилась: частые поездки в Пристань Лотоса, вечерние разговоры с девушкой и даже лёгкие прикосновения чужой руки к его волосам. Цзинь Гуанъяо был доволен, осознавая, что план отца скоро начнёт действовать.

Идея отца убить Вэнь Нина из побочной ветви клана Вэнь была идеальной: его старшая сестра сразу побежала к Вэй Усянь за помощью, а та из-за чувства долга перед Вэнь Цин не смогла оставить дело в стороне. Отцу не было жалко тех восьми адептов — они были без семьи, самые слабые в клане, так что потеря стала скорее благословением в ожидании сильной заклинательницы.

И то, что Вэй Усянь смогла вернуть Вэнь Нину разум — было великим чудом. Она и правда была богиней, не иначе, и Цзинь Гуаншань хотел использовать это во всю.

Чего никто из них не мог ожидать — любовь Цзинь Цзысюаня была слишком сильной. Он обесчестил Вэй Усянь и остался не просто безнаказанным, но и стал её супругом. План Цзинь Гуанъяо рухнул, мечта стать не просто супругом девушки, а верным ей до конца дней — разбилась на десятки осколков.

И он не мог оставить это просто так.

Он стал подговаривать отца давать Цзинь Цзысюаню больше работы, возможно даже создавать с виду безобидные сплетни, которые могли привести к огромной ссоре супружеской пары. И может быть подстрекать слуг вести себя хуже обычного перед Вэй Усянь, но не более того.

Но Цзинь Гуанъяо не знал, что отец пошёл ещё дальше. Он намеренно шантажировал верную служанку своей жены вредить Вэй Усянь. Та подсыпала ей яд, втыкала в неё иглы, а потом избавлялась от улик заклинаниями и даже начала давать взятки лекарям, лишь бы те не говорили девушке её настоящее состояние здоровья. Это работало отлично, но юноша был недоволен такими решениями отца.

— Я слышал, твой сын нуждается в лечении, — Цзинь Гуанъяо схватил служанку за шею своей золотой нитью, шепча ей на ухо сладостным голосом. — Думаю, он тебе явно дороже, чем приказы господина.

— Госпожа Вэй беременна. Мне было приказано это делать до появления признаков берменности, — сказала ему женщина, хватаясь руками за золотую нить, но это слабо помогало ей спастись. — Если глава ордена узнает...

— Если узнает госпожа Цзинь, ты хотела сказать.

Его слова сработали на неё как нельзя лучше, и она поняла, что говорить про Цзинь Гуанъяо не было смысла. Она лишь рассказала про беременность Вэй Усянь, а остальные детали были скрыты за семью замками.

Беременность заклинательны обрадовала главу ордена, но юноша в глубине души негодовал: она только недавно страдала от иголок и яда, какой тут ещё ребёнок? К счастью, тело Вэй Усянь оказалось сильнее, и она без проблем родила маленького мальчика.

Сперва Цзинь Гуанъяо хотел ненавидеть малыша, ведь тот был плодом похоти Цзинь Цзысюаня к прекрасной заклинательнице, но увидев серые глаза, её глаза у совсем крохотного мальчика, юноша понял — он будет любить этого малыша также сильно, как и Вэй Усянь.

Он стал считать Цзинь Лина, сына девушки, своим собственным сыном: ему нравилось держать того на руках, дарить ему разные игрушки, хотел видеть это маленькое и миленькое личико чаще, чем мог себе позволить. И у него получилось. Правда получилось.

Но не так, как хотелось Цзинь Гуанъяо.

Вэй Усянь была ранена в живот, и Призрачный Генерал схватил её, унося в неизвестное направление. Даже Цзинь Гуанъяо не просчитал, что так будет. В планы входило убить брата, а не ранить заклинательницу, а потом искать её день и ночь до потери сознания, пока его собственный брат оплакивал её.

Его бесило это в брате: Вэй Усянь необычная девушка, она не умрёт просто так, но тот уже похоронил её. И сделал это зря.

Спустя пару дней Цзинь Гуанъяо нашёл тёмную заклинательницу.

End of flashback

Девушка в тёмно-серых одеяниях летела на одном мече с мужчиной в фиолетовом ханьфу уже долгое время, но никто из них не жаловался на усталость. Сейчас, когда они приближались к опасному месту с каждой минутой, тела напрягались, а лица становились серьёзнее.

Вэй Усянь держала в руке свою родную чёрную флейту, смотря вперёд на небольшие постройки, что напоминали ей постоялые дворы, но вдалеке виднелось здание, что напоминало ей величественный храм. Цзян Ваньинь же придерживал заклинательницу невесомым касанием рук, чтобы та не упала с меча из-за недостатка светлой Ци. Он не знал, чего можно будет ожидать от Цзинь Гуанъяо, но был готов защитить Вэй Усянь, если это потребуется.

Когда они оказались возле нужного места, Вэй Усянь первая спустилась с меча, а Цзян Ваньинь следом за ней, убирая меч в ножны, а потом активировал своё кольцо, превращая его в кнут с фиолетовыми искрами.

— Ненавижу битвы, если перед этим не выпила "Улыбку Императора", — удручённо произнесла девушка, на что мужчина закатил глаза. — Ладно-ладно, потом выпью. Ну что, готов?

— Как в старые времена? — он посмотрел в лицо Вэй Усянь, которая широко улыбалась ему. — Только давай без твоего пафоса.

— Ха-ха, ты меня подловил, — девушка толкнула его в плечо и первой побежала к храму, резко открывая его с ноги. Она поднесла флейту к губам, начиная играть жуткую мелодию. Внутри храма было очень темно, а фонари горели лишь тусклым светом, ничего толком не освящая.

Цзян Ваньинь подбежал к Вэй Усянь и махнул кнутом, освящая пространство храма фиолетовой молнией. Фиолетовый свет помог им увидеть сидящих на полу троих человек, чьи силуэты заклинательница смогла различить без проблем, но она заметно напряглась, когда не заметила ещё одного.

— Вэй Ин, осторожно! — Цзян Ваньинь махнул кнутом в левую сторону, от которой почувствовал тёмную Ци. — На тебе тот, что слева, а я возьму на себя Цзинь Гуанъяо.

Девушка слабо кивнула головой и тёмная Ци из её флейты окружила нападавшего, но тот смог достаточно легко отбиваться от чёрного тумана, а потом и вовсе достал свой меч, рассекая его на пополам. Вэй Усянь пришлось спрятать флейту за пояс и свистнуть, призывая лютых мертвецов, но по непонятной причине это не сработало.

"А, это же храм, тут очищают территорию от трупов", — девушка недовольно закатила глаза, уворачиваясь от ударов нападавшего, который даже не старался сильно ранить заклинательницу. Это натолкнуло Вэй Усянь на одну мысль, и она достала один из талисманов, кидая тот куда-то на деревянные столбы, что держали крышу храма.

— Святые Небожители... — глаза тёмной зклинательницы округлились, когда она увидела перед собой своего ученика — Сюэ Яна, державшего свой меч. Он смотрел на неё с сожалением, но словно не мог ничего сказать вслух. — Прекрасно, он ещё и над моим учеником издевается! Где это видано вообще?

Вэй Усянь не пришлось долго гадать над тем, что Сюэ Ян был под контролем Цзинь Гуанъяо. У неё были такие мысли, когда тот не смог назвать напрямую имя убийцы Не Минзюэ, хотя было видно, что он знал не только это, а гораздо больше.

Внезаапно она услышала краем уха падение тела и повернула голову, видя, как Цзян Ваньинь упал на пол возле деревянной стены. Она побежала к нему, на ходу защищаясь от ударов Сюэ Яна, но сзади её кто-то схватил, сдавливая шею чем-то острым и тонким.

— Сестра, ты всегда должна быть осторожна, — прозвучал чужой мужской голос возле её уха, на что Вэй Усянь недовольно вздохнула. — Прости, что не подготовился к твоему визиту. У меня возникли некоторые непредвиденные обстоятельства.

Цзян Ваньнинь попытался встать на ноги, но Сюэ Ян подбежал к нему и ударил в ноги, а потом надавил на несколько точек на теле мужчины, которые останавливали поток светлой Ци.

— Ты мог изначально меня поймать в деревне Мо, к чему весь этот спекталь? — спросила Вэй Усянь, приподняв одну бровь. Она думала, что уже не было смысла скрывать какую-то информацию или притворяться глупым человеком. — Или тебе хотелось поиграть со мной?

— Сестрица, не пойми меня неправильно, но весь этот спектакль разве начал я? — его голос звучал слегка удивлённо, но девушка не верила ему. — Но ты далеко не ушла от правды. Посмотри на них.

— Я говорю не про тело Не Минцзюэ, Цзинь Гуанъяо, — Вэй Усянь не нужно было смотреть на людей, чтобы понять, к чему клонит мужчина. У неё были некоторые предположения ещё в городе И, что в этом всём погряз не только он, но и кое-кто ещё. — Не обязательно было приносить в жертву того мальчишку.

— Это был лишь способ вернуть тебя, не более, — Цзинь Гуанъяо опустил левую руку и потянулся к рукаву девушки. — Я думал, что ты и правда умерла десять лет назад, но увы эта жертва не сработала. Как хорошо, что кое-кто решил воспользоваться телом своего брата, дабы призвать тебя из долго сна. Не так ли, младший братец Не?

Вэй Усянь и Цзинь Гуанъяо посмотрели на мужчину в зелёных одеяниях, давно понимая, что за этим стоял он, но вот другие, а в особенности Лань Ванцзи, что сидела, прижавшись к своему брату, впервые с таким шоком и разочарованием смотрела на своего любимого человека.

— Как ты... Как ты вообще мог? — голос Лань Ванцзи дрожал, как и всё её тело. Судя по её болезненному виду, она ещё не полностью очистилась от тёмной метки, и Вэй Усянь было искренне жаль её. Её сестра слишком сильно настрадалась, но той было на своё состояние всё равно. Она неверяще смотрела на Не Хуайсана, пытаясь найти на его лице хоть каплю эмоций, которые могли дать ей хоть какой-то вразумительный ответ, но он лишь склонил перед ней голову, не в силах что-то сказать. — Почему ты так поступил с собственным братом!?

— Ему была важна месть, а на способ он решил наплевать, — Вэй Усянь тяжело вздохнула, с печалью смотря на свою родную сестру, которая впервые так бурно реагировала на происходящее. Было трудно поверить, что эта обычно холодная женщина не пытается сдерживаться перед остальными. — Даже то, что он сказал тебе соврать мне, он извратил так, чтобы ты жалела такого бедного и несчастного Не Хуайсана.

— Это ложь. Я бы никогда не соврал Лань Ванцзи, чтобы она меня жалела, — пытался сказать ей что-то в ответ Не Хуайсан, но для Вэй Усянь его слова были пустым звуком.

— Но тебе это не мешало играть с нами в кошки-мышки, используя моего собственного ребёнка для этих грязных игр! — тёмная заклинательница сжимала от ярости кулаки, пока Цзинь Гуанъяо вытаскивал мешочек Цянькунь. — Я бы закрыла глаза, что ты мало того, что держал меня на протяжении десяти лет в неизвестном месте, чтобы воспользоваться мной для мести, но ты посмел потянуть руки к детям!

— Он что!? — Цзян Ваньинь резко поднялся на ноги, толкая в сторону Сюэ Яна, приближаясь к Не Хуайсану, который оставался сидеть на своём месте, прижавшись к стене. Цзян Ваньинь схватил его одной рукой за воротник, нанося удар по лицу. — Я считал тебя другом, а ты всё это время лицемерно мне улыбался в лицо, пока прятал Вэй Ин!?

— Глава ордена Цзян, сейчас не время выяснять отношения, — упрекнул его Цзинь Гуанъяо недовольным голосом, на что мужчина в фиолетовых одеяниях начал злиться ещё сильнее. — Сестрица Вэй, ну хоть ты ему скажи.

— Как бы я не хотела соглашаться с ним, но вот эта штука на моей шее, — Вэй Усянь показала указательным пальцем левой руки на золотые нити, — приносит небольшой дискомфорт. Я уж явно не хочу стать безголовым духом после смерти.

— Не переживай, сестрица Вэй, твоё тело будет полностью... — Цзинь Гуанъяо не успел договорить, как внутрь ворвался Цзинь Цзысюань вместе с Цзинь Лином. — Сюэ Ян, Су Шэ, помогите принять гостей.

"Святые Небожители, я же сказала остаться в Пристани Лотоса, — Вэй Усянь не смогла сдержать своих эмоций и закатила глаза, недовольно смотря на связанных верёвкой мужчину и юношу. — Видимо, сейчас начнётся самое интересное".

— Поскольку тут мой дорогой племянник, то думаю можно тебя отпустить, сестрица Вэй, — Цзинь Гуанъяо махнул головой Сюэ Яну, и тот подошёл к ним, а потом нажал на несколько точек на теле заклинательницы. Как только дело было сделано, Вэй Усянь почувствовала свободу и подбежала к Цзинь Лину, развязывая тому руки. — Господа, раз уж мы все здесь собрались, то не будет лишним поберечь свои силы, вы так не думаете? В любом случае вы все лишены возможности использовать светлую Ци, так что выбор у вас не велик.

Су Шэ отправился в другую комнату и принёс ещё несколько подушек, на которые прибывшие заклинатели смогли присесть. Первые подушки получили Вэй Усянь с Цзинь Лином, а другие Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань.

— Я конечно ни на что не намекаю, но, — он поднял свои завязанные руки повыше, на что Су Шэ подошёл к стене, куда уже присел Цзян Ваньинь, и кинул подушку рядом с ним. — Благодарю.

— Театр абсурда какой-то, — недовольно произнесла тёмная заклинательница, пока Цзинь Лин прижимался к ней, боясь отпустить. — Я так понимаю, можно выбрать любое место?

— Сестрице и племяннику можно всё, но в пределах разумного, — ответил ей Цзинь Гуанъяо, приподнимая уголки губ. — Младший брат Не, если тебе некомфортно, можешь пересесть в другое место.

— Спасибо за предложение, но думаю сейчас это уже не важно, — Не Хуайсан недовольно посмотрел на стоявшего мужчину, который продолжал улыбаться. Действительно, это же сейчас не на него направлены взгляды, полные ненависти.

— Как скажешь, младший брат Не, — мужчина в золотых одеяниях похлопал два раза в ладоши, когда все присели на места возле стены. — Думаю, сестрице Вэй и остальным интересно узнать, что же всё-таки твориться, и с какого дня это всё началось. Пожалуй, я начну свой рассказ с момента, когда Не Минцзюэ решился предложить сестрице Вэй сделать грязную вещь...