Смена [Софья Кульгавая]

Тгк- Tercauw

Гудок с улицы, утренние процедуры, уборка в комнате, зарядка, завтрак. Эти дела стали уже обыденными, после целого месяца проведённого в местах лагеря.

Директриса, улыбчивая и бодрая, начала привычную утреннюю речь, но спустя несколько минут, объявила радостную новость. Нам дают четыре свободных дня, в которые мы сможем заняться всем, чем пожелаем. Тогда волна радостных возгласов, прокатилась по всем отрядам.
Удивлённые нововведениям, но явно довольные лица, сразу поспешили в свои корпусы. Кто-то планировал отсыпаться все эти дни, а кто-то решил посвятить их тем занятиям, на которые не хватало времени.

— Чем заниматься будем? — без особого энтузиазма листая книгу, спросила Женя.

— Вообще без понятия, какие идеи? — подхватила диалог я, обращаясь к оставшимся соседкам.

— Не знаю как вы, но я поспать планировала. — ответила нам Григорьева, и скинув плед со своей кровати, залезла на неё в уличной одежде.

— Идея конечно супер, но я бы что-нибудь другое предпочла. — произнесла Лейла. — Не знаю, на коньках покататься, погулять.

— Ага, или в город свалить. — ворочаясь в постели, говорила Соня.

— Да какой город. Тут тридцать километров.

— Да знаю я, просто шучу. — Григорьева уже прикрыла свои глаза. — Но на самом деле, если постараться, то можно поймать попутку.

— Тут машины дай бог, раз в два часа проезжают, о какой попутке речь идти может? — вмешалась в их диалог Женя.

— В этом ты права. Ладно, я сплю, не мешайте.

Комната наполнялась неспешными звуками. Кто-то клацал по телефону, кто-то перелистывал страницы какого-то сопливого романа, а кто-то лежал на кровати в наушниках, двигая ногой в такт музыке.
Девочки так и не смогли прийти к единому решению, чем они планируют занять этот день, поэтому просто решали отдаться моменту. Если что-нибудь интересное перепадёт, то хорошо, а если нет, то и в этом нет ничего страшного.

Каждой из них было даже как-то некомфортно от того, что у них нет чёткого плана занятий, но и в этом чувствовалась своя атмосфера. В данный момент они принадлежат сами себе, могут заниматься чем угодно.

Спустя несколько часов, Григорьева сладко потянулась, растирая сон с глаз, и встретилась с внимательными взглядами подруг. Девушка проспала два с лишним часа, изредка похрапывая, и издавая ещё более непонятные звуки во сне.
Девочки смеялись уже практически из-за каждого движения Сони, утыкаясь лицом в подушку, чтобы хоть немного быть тише. День только приближался к обеду.

— Ну так чем займёмся? — спустя пару минут, сонным голосом спросила девушка.

— Вы идёте кататься на коньках. — снова, открыв дверь с ноги, в проходе появились наши соседки сверху.

— Это был вопрос? — поймав их взгляды, спросила Лейла.

— Нет, собирайтесь. — Кульгавая бесцеремонно зашла в нашу комнату, и упала на мою кровать в куртке.

— Ты потом сама нам полы мыть будешь. — обратив внимание на ботинки на её ногах, оповестила её Женя.

— Ещё чё делать буду?

Сборы начались. Дружелюбная и оживлённая атмосфера хаоса, запорхала в стенах комнаты.
Григорьева, только недавно отошедшая ото сна, сначала долго хлопала глазами, пытаясь понять что именно от неё хотят, но наконец уловив суть, вылезла из под одеяла, и начала одеваться в более тёплую одежду.

Выйдя из корпуса, они отправились на отдалённую от домиков территорию, где был оборудован каток.
Картина, предстала перед ними, была несколько... неидеальной. Лед местами был покрыт тонким слоем снега, кое-где виднелись трещины, а бортики казались скорее намеком на бортики, чем настоящими. Но, судя по уверенным шагам девушек, это не вызвало у них никакого разочарования. Для них важнее была сама возможность покататься, почувствовать ветер в лице и поделиться радостью зимнего дня с подругами.

Выйдя на лед, перед девочками предстала оживленная картина: каток, хоть и неидеальный, уже был заполнен катающимися. Звонкий смех и скрип коньков смешивались с шуршанием снега под ногами тех, кто только начинал свой ледовый заезд. Среди катающихся девочки узнали несколько знакомых лиц из своего корпуса: кто-то уверенно кружил на коньках, кто-то неуверенно держался за бортик, а кто-то и вовсе валялся в снегу, заливаясь смехом.

— Ты кататься то хоть умеешь? — обратилась ко мне Соня, когда я неуверенно наступила на неровную поверхность льда.

— Обижаешь. — ответила ей я, и наконец почувствовав в себе уверенность, откатилась от бортика.

— А чего это мне тебя обижать, просто спросила. — кружа вокруг меня, продолжала говорить Кульгавая. — Ну ладно, если посмотреть на Гелю, то ты вообще профи.

Я обернулась.
Терёхина стояла около бортика, крепко вцепившись в него пальцами, пока её ноги разъезжались в разные стороны.

— Ты прежде чем других обсуждать, покажи на что сама способна. — я снова повернулась на девушку.

— А это ты зря. Я много что умею. — провозгласила Легавая, и размахивая руками, неуклюже заскользила по льду, едва не врезавшись в мирно катающуюся пару.

— Сонь, ты будто управляешь самолётом, который вот-вот рухнет. — смеясь, покачала головой я.

— Это коньки просто скользкие. — запротестовала она.

— Или проблема не в коньках. — ответила я, и начала ехать задом.

— Алин, не снеси весь каток, своими действиями. — девушка пропустила мои слова мимо ушей, и начала ехать за мной.

— Я умею маневрировать, в отличии от некоторых!

— Возможно, но у тебя нет третьего глаза на затылке.

— А может и есть, тебе то откуда знать?

Зимнее солнце, возвышающееся над головами, освещало территорию. Компания подруг, словно разноцветные снежинки, кружили на катке, их смех эхом разносился по замерзшему озеру. Алиса, аккуратно скользя, рисовала на льду еле заметные восьмерки, её движения были плавными и грациозными. Женя, напротив, предпочитала быстрые повороты и резкие остановки, её энергия передавалась окружающим, заражая всех своим весельем. Соня Григорьева, мастерски исполняя сложные элементы, вызывала у подруг восхищение и лёгкую зависть. Соня Кульгавая, несмотря на несколько неудачных попыток, с упорством и жизнерадостностью старалась повторить за опытными подругами, иногда с веселым присвистом заканчивая свой заезд в снежном сугробе. Геля, наконец набравшись храбрости, завершила свой очередной круг, подбрасывала вверх снежинки, которые, блестя на солнце, на мгновение зависали в воздухе, прежде чем опуститься на лед.

— Алин, там чело.. — не успела договорить Лейла, как я спиной столкнулась с кем-то, и повалилась на лёд.

Неприятное ощущение отразилось в моей пятой точке, и пропало так же быстро, как появилось.
Парень, в которого я врезалась встал первым, а после помог подняться и мне.

— Не научилась ты маневрировать я смотрю. — отряхивая меня от тонкого слоя снега, проговорила Соня.

— Я в процессе. —ответила я, и посмотрела на парня. — Извиняюсь.

Подруги, уже забыв о происшествии, снова носились по катку, оставляя за собой шлейф смеха и звук коньков.
Взяв Соню за руку, мы продолжили своё движение.

— А вы правда кувыркались в душе? — вопрос прозвучал слишком громко и начал эхом отражаться в ушах.

— Чё? — Соня резво развернулась назад, обращаясь к парню, с которым я недавно столкнулась.

— Да до меня просто слухи дошли. Реально кувыркались чтоли? — приблизившись к нам, снова поинтересовался он.

— Там полы кафельные, голова потом от кувырков болеть будет. — не задумываясь, бросила ему девушка.

— Не придуривайся, мне же просто интересно.

— А я и не придуриваюсь. Сам в душе не был чтоли? Там не спортивная площадка.

— Господи, Кульгавая. — выдохнул он. — Ладно, спрошу в лоб. Вы чё реально из этих.. — парень замялся.

— Как тебя зовут? — спросила Соня.

— Семён.

— Ну так вот Семён, видимо в лоб спрашивать, это не твоё, не берись больше. — Соня повернулась к нему спиной, и взяла меня за руку. — Поехали.

Внутри Алины всё сжалось. Вопрос парня, безобидный на первый взгляд, пронзил ее насквозь, словно луч света, высветив все ее тайны. Она поняла — их с Соней секрет, хрупкий и тщательно оберегаемый, перестал быть секретом.
Словно тонкая льдина, их отношения треснули под тяжестью чужих взглядов и перешептываний. Страх, холодный и липкий, обвил ее сердце. Это не просто смущение от неловкого вопроса, это ужас перед разоблачением, перед осуждением. Алина чувствовала себя совершенно голой, выставленной на всеобщее обозрение, беззащитной перед возможной насмешкой или презрением. Она так хотела сохранить эту интимность, защитить свою чувствительность и нежность от грубого внешнего мира. А теперь... теперь все это было нарушено, вывернуто наизнанку. И ей стало страшно. Бесконечно страшно.

— Они всё знают. — тихо проговорила я, на автомате перебирая ногами.

— Чего? — не расслышала Соня, и обернулась на меня.

— Теперь они всё знаю. — повторила ей я.

— Ничего они не знают, Алин, это просто слухи. — Кульгавая крепче сжала мою руку, в своей.

— Это не слухи, это правда. — меня начали съедать собственные мысли, и казалось что каждый, кто сейчас находился в нашем поле зрения, оглядываются на нас и перешептываются.

— Не припомню что-то я, чтобы мы «кувыркались» в душе. — изобразив кавычки пальцами, сказала Соня.

— Да не про душ я. — у девушки получилось вызвать у меня смешок. — Ладно, перефразирую. Они догадываются о том, что мы с тобой вместе.

— Девочка моя, смотри на это более обширно. Давай представим что это говорили бы о тебе, и допустим Лейле. Ты бы просто посмеялась, и через пять минут бы забыла, потому что понимала бы, что у них нет никаких прямых доказательств. — Кульгавая продолжала сжимать мою руку, пока мы резали лёд коньками.

— Ну тут ты права.

— Конечно я права.

Алина скользила по льду, словно призрак. Ее движения были медленными, вялыми, без былой грации. Она почти не улыбалась, взгляд был направлен в пол, а плечи опущены. Соня, кружащаяся рядом вихрем, то и дело пыталась привлечь ее внимание. Она делала резкие повороты, подмигивала, кричала что-то веселое, но Алина лишь рассеянно кивала, не отрывая взгляда от льда.

— Вы видели кто только что вместе пришёл? — прокатившись к нам, спросила Лейла.

— Неа, а должны были? — поинтересовалась у неё Соня, снова беря меня за руку.

— Обязаны. Яна со Славой заявились. — оповестила нас подруга, и наши с Соней взгляды переместились за бортик. — Они за ручку шли.

———————

Вы бы знали как мне не нравится эта глава, но я у сожалению ничего с этим поделать не могу.

Голова сейчас забита совершенно другим, так как на протяжении недели, у меня будут происходить важные события, которые зависят исключительно от моего полного включения в это дело.

Главы будут выходить, но думаю уже не так часто, как это было раньше. Как только я всё закончу, вернусь к своему графику.
Надеюсь на ваше понимание.

Спасибо, что читаете.