ГЛАВА 36
Ханна
Я просыпаюсь после укола в абсолютно другом месте, рана до сих пор ужасно болит. Её не перебинтовали— оставили как есть. Кровь течь перестала, но кожа вокруг пореза саднит при малейшем движении. Голова кружится, веки будто налились свинцом, а во рту стоит привкус металла. Я пытаюсь пошевелиться, но тело отзывается тупой болью, пронзившей бок. Кажется, что каждая клетка протестует против любого моего желания. Осматриваю себя, меня одели, правда, во что попало. В этот раз меня поместили в небольшую клетку. Скорее всего, для больших животных. Руки и ноги у меня были свободные. Я пытаюсь сесть, но боль в боку заставила меня замереть и застыть на полпути. Глубокий вдох — и я ощущаю, как воздух жжёт горло, будто внутри что-то разъедает меня изнутри. Голова откидывается назад, встречаясь с холодными прутьями клетки. Они толстые, крепкие, чуть шершавые на ощупь. Ржавчина въелась в металл, оставляя на пальцах тёмные разводы. Значит, клетка не новая. Это либо импровизированная тюрьма, либо здесь уже содержали кого-то до меня. Я медленно провожу ладонью по полу. Холодный металл, кое-где покрытый засохшей грязью. Или это кровь? Мысль заставляет меня содрогнуться. И долго они будут меня так мучать? Вокруг царит полутьма. Единственный источник света — слабая лампа в углу, мерцающая, как будто вот-вот перегорит. Я напрягаю слух, стараясь уловить хоть какие-то звуки. Тишина. Даже слишком глухо, как будто стены поглощают шум. В груди вспыхивает паника, но я заставляю себя дышать ровно. Паника не поможет. Мне нужно понять, что происходит и как отсюда выбраться. Я пробую привстать, держась за прутья, когда внезапно слышу приближающиеся шаги. Кто-то идёт. В этот раз заходит другой парень. Сколько их? В его руках разнос с какой-то едой и водой. Он открывает клетку, быстро ставит все и кивает.
— Приятного аппетита.
И покидает эту комнату. Странно. Я думала будут ещё какие-то издевательства. Но нет. Ещё, после вчерашнего, я чувствую себя грязной, всё что случилось не отмыть обычной водой, я не могу стереть себе воспоминания. Снова перед глазами этот ублюдок, который удовлетворяет себя на мое тело, которое сам и разрезал..Я сжимаю плечи, словно пытаясь спрятаться в самой себе, но внутри — только пустота. Холодная, мертвая пустота, в которой застряли крики, слёзы, и этот липкий страх, не исчезающий даже сейчас. Кожа до сих пор ноет, каждая царапина, каждый разрез будто пульсирует от воспоминаний. Я прижимаю ладони к лицу, но это не помогает. Что мне теперь делать? Как жить с этим? Я даже не знаю, сколько времени прошло. Здесь нет окон, нет часов, только моё изломанное дыхание и гулкая тишина, давящая на уши. Всё внутри твердит, что выхода нет. Что спасения не будет. Но разве я не слишком много пережила, чтобы просто сдаться? Сил абсолютно нет, я смотрю на воду и решаю выпить этот стакан. Чёрт. Только сейчас начинаю ценить свежесть обычной воды...в тарелке сплошные объедки: обглоданные кости от курицы, хлебные корочки и шкурки от помидор. Как бы мне не было противно, но даже это приходится есть, иначе я просто потеряю сознание.
Я сжимаю зубы, заставляя себя проглотить этот жалкий остаток пищи. Желудок сжимается от отвращения, но я не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Не здесь. Я прижимаю пальцы к вискам, пытаясь заглушить шум в голове, но это бесполезно — воспоминания настойчиво всплывают, раз за разом прокручивая передо мной все ужасы, которые я пережила.
Шаги за дверью. Сердце пропускает удар. Я замираю, не смея даже дышать. Замок щёлкает, дверь приоткрывается, и в комнату вваливается тот, кто избил меня в первый день. Он оказался самым добрым. Он высокий, крепкий, пахнет дешёвым табаком и потом. Смотрит на меня с оценивающей усмешкой, но я не могу определить, что у него на уме.
— Вставай, — его голос грубый, безразличный.
Я не двигаюсь.
— Я сказал, вставай! — повторяет он, подходя ближе и открывая клетку.
Я зажмуриваюсь, ожидая удара, но его не следует. Вместо этого он хватает меня за плечо и рывком поднимает на ноги. Меня качает, ноги подкашиваются, но он держит крепко.
— Ты же не думала, что за этом все закончится? — он шепчет мне прямо в губы, поправляя каштановую прядь волос.
Я приоткрываю глаза, приподнимаю краешек губ. Разве может быть ещё хуже?
— Пойдём.
Он хватает и ведёт меня вперёд. Что ещё они придумали? Этот урод идёт, вместе со мной, по длинным коридорам, толкая в спину. Когда это наконец-то закончится? Когда я смогу покинуть этот мир спокойно? Без этих мучений? Мы входим в тот же подвал, в котором я была несколько дней. Только теперь к стене были прицеплены цепи. Похоже на то, когда Эдриан вешал своего отца.
— Цепляйте,— командует этот мужчина и меня цепляют к этой конструкции. Правда, в этот раз я абсолютно не сопротивляюсь. Пусть будет как будет,— а теперь прут.
Я чувствую, как холодный металл цепей сковывает мои запястья. Они жёсткие, не оставляющие мне ни малейшего шанса на движение. Ледяной страх не сковывает меня – он давно уступил место усталости и пустоте. Что бы они ни задумали, я больше не удивлюсь. Звук шагов эхом разносится по подвалу, и вскоре в поле зрения появляется мужчина. Его лицо скрыто тенью, но голос... Хриплый, грубый, он отдаёт резкий приказ:
— Хлыстайте её.
Тишину разрезает свист. Всего одно мгновение – и боль вонзается в спину. Я рефлекторно втягиваю воздух, но губы остаются плотно сжатыми. Ещё удар. Огонь разливается по коже, но я не издаю ни звука. Не доставлю им удовольствия.
— Упорная, — лениво бросает мужчина, склонив голову набок. — Посмотрим, насколько её хватит.
Он подаёт знак, и удары продолжаются. Каждый новый разрез прорезает не только плоть, но и остатки терпения. Я чувствую, как по спине стекает что-то тёплое. Кровь. Моя кровь. Губы немеют от сдерживаемых эмоций, но я по-прежнему молчу.
— Неинтересно, — говорит он наконец. — Давайте попробуем иначе.
Я слышу, как кто-то рядом переговаривается, затем вновь шаги. Другой голос, более насмешливый, произносит:
— Ей ведь есть что терять.
Я застываю. Внутри всё сжимается, но я не позволяю им это увидеть. Они хотят меня сломать. Раздавить. Но я не позволю. Я не дам им того, чего они так жаждут.
— Что, не реагируешь? — голос звучит ближе. Кто-то берёт меня за подбородок, вынуждая поднять взгляд. Я встречаюсь с его глазами – в них холодное удовлетворение, предвкушение. — Ты ведь знаешь, о ком я говорю.
Молчу. Пусть говорит дальше. Пусть играет в свою игру.
— Что ж, — он усмехается. — Значит, будем разбираться по-другому.
Он делает шаг назад, давая другим сигнал к действию. Меня продолжают хлыстать прутами, пока кровь не омывает все мое тело. Боль становится всепоглощающей, но сознание не отключается. Они хотят довести меня до края, но я держусь. Кто-то хватает меня за волосы, рывком заставляя поднять голову. В глазах мутнеет, но я вижу его – того, кто отдавал приказы. Его губы растягиваются в довольной улыбке.
— Ты крепче, чем я думал, — замечает он. — Но у всех есть предел.
Я молчу. Вкус крови на губах кажется привычным. Всё, что мне остаётся – ждать, когда они сделают следующий шаг. Но что-то подсказывает мне: дальше будет хуже. Побои не прекращаются, пока я просто не теряю сознание от боли, хотя и пытаюсь держаться. Не помогло.
Когда я прихожу в себя, сначала ощущаю только боль. Она пульсирует во всём теле, как будто сотни раскалённых игл вонзаются под кожу. Дыхание тяжёлое, рваное. В глазах мутно, но я всё равно пытаюсь сфокусироваться на окружающем пространстве. Тьма. Узкое помещение. Запах сырости и железа. Где-то капает вода, звук эхом разносится по стенам. Я пытаюсь пошевелиться, но каждое движение отдаётся вспышкой боли. Адской боли. Они вернутся. Я знаю это так же точно, как знаю, что ещё жива. Их шаги раздадутся снова — размеренные, тяжёлые, полные уверенности в том, что я не смогу сопротивляться. Но они ошибаются. Пусть тело обессилено, пусть в голове шумит от боли — внутри меня разгорается упрямый огонь. Если они думают, что я просто сломаюсь, они слишком плохо меня знают.
Эдриан
Прихожу в себя в чужой квартире. Хмурюсь. Я раздетый. Это меня удивляет ещё больше. Успокаиваюсь только тогда, когда из кухни выходит Тайлер и Николас.
— Отлично. Пришёл в себя. Жить будешь,— усмехается мой брат. Он то тут откуда?
— Ты как, босс?— Тайлер смотрит на меня, ожидая ответа. Я махаю рукой, обозначая, что всё в порядке.
— Ты нашёл Ханну?— задаю главный вопрос, на который мне нужно знать ответ.
Молчание. Тайлер ничего не говорит несколько секунд, но ему всё таки приходится с тяжёлым вздохом:
— Нет. Не нашёл.
Стискиваю челюсти. Тело ломит. Болит. И это меня раздражает. Переживу.
— Ханна пропала? Охренеть. Ты брат года. Даже не сказал,— с сарказмом произносит Ник. Но мне вообще не до него сейчас.
— Теперь известно, что их наняли. Вероятно, из-за того, что Ханна рассказала правду. Их конкуренты. Нужно двигаться в этом направлении,— вслух рассуждаю я.
— С этим нет проблем. Доминик раскололся. Ты все правильно сказал. Они их наняли, заплатили большую сумму. Им нужно было прикрытие, чтобы украсть Ханну,— сквозь зубы говорит мой помощник.
Я мир переверну, но найду свою жену. Найду. Чего бы мне это не стоило. Хоть бы я успел. Хоть бы с ней ничего не сделали..
— Ты вообще не хочешь знать, что случилось с тобой?— спрашивает мой брат, протянув мне стакан воды. Я смотрю на него будто на сумасшедшего, Тайлер даёт мне бокал виски и я киваю. Это другой разговор. Чтобы заглушить боль— это идеальный вариант. Выпиваю до дна и рассматриваю свое тело. Несколько царапин, синяки, порезы. Ничего необычного, за что стоит переживать.
— Эй! Я с тобой общаюсь, Картер. Тебя сбила фура вообще-то. Твоей машине задница,— Ник никак не успокаивается.
А вот то, что машины у меня нет— это печально. Тайлер бросает мне ключи.
— Черный гелик. Новый. Я знал, что когда ты придёшь в сознание, то сразу будешь искать Ханну.
Благодарно киваю. Не зря Тайлер мой помощник. Натягиваю одежду, что лежит рядом со мной. Сойдёт. Встаю, беру ключи и иду на улицу. Хромаю. Если честно, я очень удивлен, что после аварии с фурой все обошлось именно так. Особо ничего не помню. Но это к лучшему. Мне нужно сосредоточиться на поисках моей жены. Я шаг за шагом продвигаюсь по улице, прислушиваясь к звукам города, который всё ещё живёт своей обычной жизнью, несмотря на то, что я ощутил только хаос и потерю. Хромая, я чувствую боль в ноге, но игнорирую её — сейчас она не важна. Важно другое: найти её. Николас и Тайлер выходят за мной.
— Ты сам не поедешь,— садится на переднее пассажирское Тайлер. Он никогда не действовал без моего указа. Странно.
Николас тоже садится на заднее сиденье, мне уже очень интересно, какого хрена они плетутся за мной. Сажусь в Гелендваген и завожу мотор.
— А вы какого хрена забыли со мной?— спрашиваю я, трогаясь с места.
— Они хотят не просто убить Ханну. Они хотят и тебя, босс. Все сложно. Я пытаюсь по телефону Ханны отследить их месторасположение. Точно знаю, что это за городом,— Тайлер ставит на свои колени ноутбук, что-то ища.
— И меня хотят? Знают, где я?— добавляю газу, ощущаю в этом автомобиле мощь. Нужно было раньше его приобрести.
— Нет. Но они пытаются. Вот! Есть! Нашёл сигнал её мобильного,— глаза Тайлера загораются.
Я резко торможу посреди трассы. Смотрю в ноутбук Тайлера и на карте нашего города, вижу красную точку, но она то светится, то тухнет.
— Не обращай внимания. Эти идиоты хотели поставить глушилку. Чтобы никто их не смог найти,— качает головой мой помощник.
Я всматриваюсь в местность. Какое-то заброшенное здание за городом. Эти ублюдки там держат мою супругу, мою Искорку.
— Их там, вероятно, очень много,— Николас смотрит на нас поочередно,— как вы собрались достать оттуда Ханну? Нас трое, напомню.
Я тоже задаюсь этим вопросом, а Тайлер указывает мне взглядом назад, бросаю туда мимолётный взгляд. Там лежат кейсы разных размеров и я уже догадываюсь к чему он клонит.
— Взорвать? Как вариант.
— Они там все. Вся шайка из компании конкурентов. Они даже не додумались создать разные базы и расформировать своих людей,— качает головой Тайлер.
— Только вы не учли, что там находится Ханна,— добавляет Николас. И тут он оказывается прав.
Я трогаюсь с места и давлю на газ. Нужно как можно скорее оказаться около их убежища. Ханна.. её нужно вывести оттуда, чтобы они не заметили. И поставить точку в этом. Давление на газ до упора, сердце отбивает сумасшедший ритм в груди. Тайлер и Николас сидят напряжённо, без слов, но я чувствую их взгляды. Они тоже понимают — у нас нет права на ошибку.
— План есть, но тут важна дисциплина. Николас, ты должен привлечь внимание охраны, создать шум. Они пойдут осматривать территорию и там ты их убьёшь,— объясняю его роль в этом деле, бросая пистолет.
Знаю, что Ник никогда и никого не убивал, но сейчас..он молчит. Удивительно. Ради спасения Ханны он не говорит ни слова и принимает мои правила.
— Тайлер в это время будет минировать здание, а я..вытаскивать свою жену.
— Как?— спрашивает Тайлер, пытаясь понять есть ли у меня план.
— Разберусь,— отмахиваюсь от этого вопроса. Буду действовать так, как посчитаю нужным. В моей голове уже есть план.
Мы подъезжаем к заброшенному зданию, выключаем фары и останавливаемся на безопасном расстоянии. Вокруг — только тьма, разорванная редкими мигающими фонарями. Тайлер молча открывает кейс, быстро проверяя взрывчатку. Николас сжимает пистолет в руке, напряжённо сглатывая.
— Время пошло, — тихо говорю я.
Николас кивает и исчезает в тени, приближаясь к главному входу. Через несколько минут слышится шум — глухой удар, затем крики охранников. Тайлер бросает мне быстрый взгляд, я лишь киваю. Он уходит на другую сторону здания, а я двигаюсь вперёд. Пригнувшись, бегу вдоль стены, стараясь оставаться в темноте. В окнах мелькают тени — внутри полно людей. Я прислушиваюсь и различаю голос Ханны. Глухой, но точно её. Чёрт. Потом крик. Да такой, что у меня разрывается сердце. Ублюдки. Дверь сбоку приоткрыта. Вхожу, приглушая шаги. Внутри коридор, запах гари и сигарет. Дальше — комната, где сидят трое. Один что-то говорит по телефону, второй смотрит на экран камеры. Я стреляю в голову ближайшему, остальные не успевают даже вскрикнуть. Выхожу в главный зал — ещё двое, один замечает меня, но я опережаю его. Падая, он роняет автомат, но это уже неважно. Мёртв. Я иду дальше по длинным коридорам, некоторые комнаты закрыты, но оно и к лучшему. Скоро это здание взорвётся нахрен. Открываю самую последнюю железную дверь. Поддаётся. Подвал. Быстро спускаюсь внутрь по ступенькам, открываю ещё одну маленькую дверь и оказываюсь внутри. Перед моей женой, которая сидит связанная, с кляпом во рту, стоит какой то урод и держит её за волосы, замахиваясь железным прутом. Он поворачивается в мою сторону, я успеваю перехватить этот железный прут и со всей силы врезаю ему в бок. Он вскрикивает, сгибается пополам, но я не даю ему шанса оправиться — ещё один удар, теперь по лицу. Глухой хруст ломающегося носа раздаётся в тишине подвала. Мудак валится на колени, держась за разбитое лицо, но мне плевать. Я хватаю его за воротник и швыряю в сторону стены, а железный прут острым концом вонзаю в горло, так что он проходит насквозь. Кровь хлынула из раны, заливая грязный пол подвала тёмно-красной лужей. Его тело дёргается в конвульсиях, хрипы вырываются из проколотого горла, смешиваясь с булькающими звуками. Я отступаю на шаг, наблюдая, как жизнь медленно покидает его глаза, которые теперь были широко распахнуты от ужаса и боли. Железный прут, всё ещё торчащий из шеи, слегка покачивался в такт его слабым попыткам вдохнуть. Тишина возвращается в подвал, нарушаемая лишь редкими каплями крови, падающими с кончика прута на бетон. Я наклоняюсь ближе, проверяя, затих ли он окончательно, и удовлетворённо киваю, когда его тело обмякает, став просто кучей неподвижной плоти у стены.
Бросаюсь к своей жене, чтобы как можно быстрее освободить её. Развязываю руки и ноги, вынимаю кляп, по щекам Ханны текут слёзы, из её глаз невероятной красоты текут слёзы..в этот момент я хочу уничтожить весь мир. Эти глаза, обычно сияющие теплом и жизнью, теперь затуманены болью и страхом.
— Тише. Я рядом. Я с тобой. Нам нужно убираться отсюда,— шепчу, вытирая слёзы с её лица.
Силы у Ханны иссякли, она кое-как пытается удержать равновесие. Всё её лицо в царапинах и ссадинах, руки дрожат, под глазами проступают тёмные тени усталости и боли. Кровь запеклась в уголке её рта, смешиваясь с грязью, что прилипла к коже. Беру свою Искорку на руки, подхватывая под колени. Времени мало. Скоро это здание взлетит к чертям собачьим. Я прижимаю свою жену к груди, пытаясь добраться до выхода как можно быстрее, но не выходит...прямо перед дверью меня останавливает крепкий мужик. Блять.
— Куда собрались? Думал, что всё так просто?— рычит он и достаёт пистолет.
Выстрел. И этот подонок падает на пол. Выгибаю бровь и вижу своего брата. Уголок его губ слегка приподнят. Как обычно.
— Думал, что сегодня все таки обойдусь без убийств. Увы. Не получилось,— он хмыкает, а я бросаюсь со своей женой прочь отсюда, Ник за нами. Как только мы оказывается у автомобиля слышу взрыв...Он сотрясает землю, отблески огня вспыхивают сзади. Ханна тихо стонет от боли, а я сжимаю челюсти от злости. Что же с ней сделали..
— Поехали! Пора уже!— голос Тайлера раздражённый, он сидит за рулём. Киваю. Ник садится впереди, а я с Ханной сзади. Мы покидаем это злополучное место, которое сейчас сгорает до тла.
Голову Ханны ложу на свои колени и осматриваю ранения. Её тело все изуродовано этими ублюдками..Пальцы дрожат, когда я откидываю прядь её спутанных волос, открывая очередную рваную рану на виске. Кожа холодная, липкая от крови, а дыхание – слабое, еле уловимое.
— Ханна... — выдыхаю я, сжав губы, чтобы не выдать дрожь в голосе.
Она не отвечает. Глаза её едва приоткрыты, взгляд затуманен болью и усталостью. Я провожу ладонью по её щеке, чувствуя, как под пальцами вздрагивает её кожа.
— Я здесь, — шепчу, злясь на себя за беспомощность.
Рана на плече выглядит хуже всего – глубокая, с неровными краями, пропитанная грязью. Слишком много крови. Мне нужно что-то сделать, иначе она...Нет. Я не позволю ей умереть. Я разрываю рукав своей одежды и быстро оборачиваю ткань вокруг раны, сжимая её, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Ханна тихо стонет, но даже не пытается сопротивляться.
— Всё будет хорошо, слышишь? Я сделаю всё, как нужно.
Она тяжело дышит, кровотечение продолжается, но моя Искорка упорно цепляется за жизнь. Кожа становится всё холоднее, а губы дрожат от боли и слабости, но взгляд остаётся полным упрямства. Даже теперь, когда силы покидают её, даже когда тьма подбирается ближе, она не позволяет себе сдаться.
— Николас. Звони частному врачу. Чтобы он уже был у меня дома!! — мой голос больше похож на приказ. В таких ситуациях я не могу думать о приличии.
— Уже, Эдриан. Она уже ждёт. Тайлер сказал мне об этом, ещё когда ты был там,— голос Ника абсолютно необычный, что значит только одно— он тоже волнуется за Ханну.
— Эдриан..,— слышу голос Ханны, такой слабый, такой беспомощный..мое сердце разрывается, ярость, в первую очередь, на себя разрастается.
— Я рядом, Искорка. Не закрывай глаза. Слышишь? Смотри на меня. Это всё уже закончилось,— нежно глажу её по лицу, пытаясь успокоить.
Как же я хочу забрать всю её боль себе, чтобы только Ханна не ощущала всего этого. Эта девушка не заслуживает всей этой грязи. Во всём этом виноват только я. Не успел. Не уследил.
— Эдриан ..,— снова зовёт меня моя жена.
— Ш-ш, Искорка, не говори. Береги силы, — шепчу я, заставляя её смотреть мне в глаза,— смотри на меня. Не закрывай глаза. Нет, Ханна. Нет.
На её губах появляется едва заметная улыбка, Ханна пытается что-то ещё сказать, но не может. Веки опускаются и пульс становится еле-ощутимым.
— Нет! Нет, блять!!!— мой крик разрезает пространство, пока Тайлер выжимает газ на максимум.