ГЛАВА 26
Ханна
Я целый день не встаю, лёжа на одном месте и смотря в стену. Даже спать не могу, потому что когда закрываю глаза, снова вижу Эдриана и ту девушку. Перевожу взгляд на свой безымянный палец правой руки, где только недавно красовалось кольцо от моего мужа. Теперь его нет. Я хочу вычеркнуть его из своей жизни, хочу забыть всё, что было между нами, но как стереть из памяти каждое прикосновение, каждый взгляд, которым он когда-то окутывал меня? Как забыть, как его голос звучал по утрам, когда он шептал моё имя? Я сжимаю пальцы в кулак, словно пытаясь заглушить боль, которая разрывает грудь. Пустота на пальце словно кричит о том, что я больше не принадлежу ему. И он — не мой. Горькая усмешка касается губ. Всё, что было между нами, — ложь? Или хотя бы часть была настоящей? Я не знаю. И, кажется, никогда уже не узнаю. Телефон иногда вибрирует, я вижу имя своего мужа, но упорно игнорирую его. Я даже слышать его, после случившегося, не могу. Рывком поднимаюсь с постели и подхожу к зеркалу. Отражение встречает меня пустым, потухшим взглядом, но где-то глубоко внутри тлеет искра. Её не так-то просто задушить.
— Хватит, — тихо говорю себе. — Он больше не часть моей жизни.
И с этими словами я решительно беру телефон, нахожу его номер и нажимаю "Удалить". Достаточно слёз я пролила из-за него. Жизнь на этом не заканчивается, нужно брать себя в руки и решать свои проблемы самостоятельно. Одеваю чёрные джинсы, укороченный объемный свитер с высоким горлом и длинными рукавами, обуваю массивные ботинки, а сверху кожаная куртка того же цвета. Тотал-блэк. Волосы расчёсываю, оставляя распущенными, из макияжа присутствует только пудра, дабы скрыть следы драмы в моей жизни. Выхожу из комнаты, где полуголый Николас готовит обед, ничего ему не говорю и направляюсь на выход. Он не виноват в том что случилось, я довольна ему за то, что он помогает мне, но..мне пока ещё очень тяжело общаться с ним, так как он прямое напоминание об Эдриане. Нужно в кратчайшие сроки найти себе съёмную квартиру и уехать отсюда, как только он покинет этот дом и я останусь одна.
— Даже не поешь со мной? Куда ты так торопишься?— догоняет меня Николас и разворачивает к себе.
— Я не хочу есть. Поеду прогуляюсь. Мне нужен свежий воздух,— отвечаю я, без особой охоты.
— Как я могу оставить тебя одну? А если что сделаешь с собой?— недоверчиво спрашивает он, наклоняя голову вбок.
— Из-за твоего брата? Не смеши меня, Николас. На нём не начинается и не заканчивается мир. Мне пора.
Обхожу его и всё таки покидаю дом. Вызываю такси, сажусь в автомобиль и еду к тому самому адвокату, у которого мы были вчера с Эдрианом. С ним или без него я должна вернуть свою компанию. По приезду я бесцеремонно захожу в его кабинет и сажусь напротив.
— Миссис Картер? Что-то случилось?— спрашивает адвокат растерянно.
— Случилось. Я хочу чтобы все материалы дела вы сообщали мне, а мне моему мужу. Хочу, чтобы сделали всё, чтобы ускорить этот процесс,— говорю я, а в глазах твёрдая уверенность.
Адвокат внимательно смотрит на меня, кажется, оценивая степень моей решимости. На его лице мелькает тень сомнения, но он быстро берет себя в руки, поправляя очки на переносице.
— Понимаю, — кивает он, складывая руки на столе. — Но, миссис Картер, ваш муж дал чёткие указания касательно конфиденциальности. Без его согласия я не могу...
— Вы можете, — перебиваю я хладнокровно, наклоняясь вперёд. — И сделаете. Это моя компания, и я не намерена сидеть в стороне. Если потребуется, я найду другого юриста, который возьмётся за дело без лишних вопросов.
Он нервно сжимает губы, но под моим взглядом постепенно сдается.
— Хорошо, — наконец произносит он. — Я предоставлю вам все документы и отчёты. Однако есть нюанс. На данный момент активы компании заморожены, и любое движение по делу требует времени.
— Сколько? — требовательно спрашиваю я.
— В лучшем случае — месяц. Если подключить дополнительные ресурсы, можно сократить до двух недель, — отвечает он, открывая папку и перебирая бумаги.
— Подключайте все ресурсы, которые возможно. Мой муж дал вам достаточно много денег. И ещё. В кратчайшие сроки я хочу, чтобы бы подготовили бумаги о разводе. Весь пакет для меня.
— Хорошо, миссис Картер. Все будет в лучшем виде,— подтверждает мои слова Мартин Вудс.
Я киваю, даже не потрудившись скрыть холодное равнодушие, и поднимаюсь с кресла. Весь офис пропах тяжёлым ароматом дорогого дерева и кофе, но даже он не может заглушить привкус горечи на языке. Всё должно быть идеально — без единой лазейки, без шансов на компромисс. На улице ударил в лицо прохладный ветер. Я глубоко вздохнула, пытаясь удержать контроль над эмоциями. Развод — это не конец, это новый старт. Старт, в котором не будет места для лжи и предательства.
Прошло три дня.
За всё это время я смогла увидеться с Меган. Мы, как обычно, душевно поговорили. Она и с самого начала была недовольна фактом свадьбы, а сейчас убедилась в этом окончательно. Меган поддержала меня и воодушевила ещё большей решимостью. За эти дни Николас всё таки выехал по делам своей будущей ювелирной компании, а я тихонько собрала свои вещи и оставила прощальную записку. Всё, что связывает меня с Картерами должно закончиться. Меган сняла для меня отдельную квартиру в центре города, просторная, со вкусом обставленная, она казалась слишком тихой после напряжённых дней в доме Картеров. Белоснежные стены, панорамные окна с видом на вечерний город – всё это напоминало о свободе, которую я, наконец, себе вернула, о независимости. Но разве решило это проблему моей любви к Эдриану? Нет. Он всё равно приходит ко мне во снах, я всё равно будто всем своим нутром чувствую горячие руки своего мужа. Днём я старалась заполнить время до отказа – встречалась с Меган, подыскивала работу, занималась чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой. Но стоило наступить ночи, как тишина квартиры становилась невыносимой. Я могла сколько угодно убеждать себя, что поступила правильно, но каждое воспоминание об Эдриане ранило острее ножа. Его голос, его прикосновения, даже этот раздражающий взгляд, в котором всегда пряталось нечто большее — всё это не уходило, не стиралось.
— Да я же так с ума сойду! — встаю с постели и выхожу на балкон.
Холодный ветер обжигает кожу, но я почти не замечаю этого. Где-то там, осталась часть меня, которая всё ещё его так сильно любит... телефон разрывается у меня регулярно, поэтому я просто вытянула сим-карту и выкинула её, купив новую. Эдриан, Ник...они писали и звонили регулярно, но был ли смысл даже пытаться поговорить? Не думаю. Снова горячий поток слёз затуманивает зрение, но я быстро смахиваю их тыльной стороной ладони. Слабость — последнее, что я могу себе позволить. Я слышу, как мой телефон вибрирует в комнате, наверное, Меган переживает. Быстро привожу себя в порядок и даже не смотрю на звонящего, сразу взяв трубку.
— Алло?
Тишина на линии. Но где-то в этой тишине я улавливаю едва слышный вздох.
— Я найду тебя, — раздаётся низкий, хриплый голос, и холод пробегает по позвоночнику.
Я не ошиблась. Это был он. Эдриан. Сбрасываю, откидывая телефон на кровать, будто прокаженный. Не может быть..
Эдриан
Все эти дни я схожу с ума. Ханна будто сквозь землю провалилась. С людьми так не бывает. Ещё с эти чёртовы документы на развод приходят мне, которые Ханна прислала мне через адвоката. Хочет развестись со мной? Не бывать этому. Я сжимаю в руках бумаги, едва сдерживая ярость. Каждый раз, когда вижу её подпись внизу страниц, внутри что-то срывается с цепи. Хочет уйти? Избавиться от меня, будто я для неё — очередная ошибка? Нет. Она моя. И никто, даже она сама, не поставит в этом точку. Я подхожу к окну, пытаясь подавить жгучее желание выместить злость на чём-то хрупком. Ханна всегда знала, как довести меня до грани, но и только она умела эту грань удерживать. Сменила номер, но и это для Тайлера не оказалось большой проблемой. Только вот где живёт Ханна..до сих пор неизвестно. Звоню Тайлеру, ведь моё терпение заканчивается.
— Ты нашёл её?— буквально рычу в трубку.
— Нет, босс. Я в процессе,— отвечает Тайлер, с нескрываемым раздражением, видимо, он и сам понимает абсурдность ситуации: он может найти человека на другом континенте, но никак не в силах отыскать мою жену в Лос-Анджелесе.
— Быстрее, Тайлер! Я хочу, блять, знать где моя жена!!— я срываюсь на ор, впервые за всё время с Тайлером.
— Хорошо.
Я с силой бросаю телефон на стол, не заботясь о том, что тот может разлететься на куски. Грудь вздымается от ярости, пальцы сжимаются в кулаки, а в голове гудит одно — найти её. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить бурю внутри, но даже мысли о Ханне вызывают новый всплеск гнева. Вспоминаю её взгляд — упрямый, дерзкий, всегда готовый бросить вызов. Хрен ей, а не развод. Я хожу по дому туда-сюда, готов убить кого-нибудь прямо сейчас. Я не помню когда спал, ел, ведь у меня сейчас одна цель, без которой спокойно жить я не смогу.
Так проходит время до следующего утра, снова вибрирует телефон, но на этот раз я бесконечно этому рад. Смс от Тайлера:
"Нашёл. Центр города. 205 s Hill St"
Отлично. Я срываюсь, накидываю сверху курточку и хватаю ключи от машины. Ей не скрыться от меня. Завожу двигатель и трогаюсь в сторону указанного адреса, мне приходит ещё одно смс, которое я открываю уже на ходу:
"Она не одна. В кафе у дома. С мужчиной"
Ханна? С мужчиной? Это какая-то неудачная шутка? Я бы подумал так, если бы это не написал мне Тайлер. Ярость заполняет всё моё существо, руки сильнее сжимаются на руле. Когда я подъезжаю к кафе, я резко останавливаю машину, не думая о том, как сильно скрипит резина на мокром асфальте. Вижу её через окно, с ним. Она сидит рядом с мужчиной, смеётся. Этот звук... я не могу поверить своим глазам. Он не слишком молодой, но достаточно элегантен — явно не случайный знакомый. Его руки на столе, её взгляд мягкий и спокойный. Так не похоже на Ханну. Выхожу из машины, мой взгляд, ранее пустой и холодный, превращается в испепеляющий, готовый уничтожать. Буквально вырываюсь в кафе, подходя к их столику. У меня одна цель— этот мудак, который сидит и разыгрывает с моей женой. Я уже представляю в свой голове как минимум 5 видов убийства для него. Как только оказываюсь напротив него, хватаю за шею, приподнимая его на уровне своего роста.
— Картер! Что ты делаешь?— слышу голос Ханны, она ещё и пытается защитить его?
С ней разберусь позже. Пальцы сильнее сжимаются на шее этого ублюдка, он пытается дышать, своими пальцами разомкнуть мою хватку, но напрасно. Никто не имеет права тронуть моё. А Ханна — моя.
— Что ты делаешь рядом с моей женой?— спрашиваю, сжимая ещё сильнее, до хруста кадыка.
Он что-то хрипит, ответить не может. Коленом ударяю его по яйцам, от чего тот корчиться, затылком пинаю об столешницу, полностью отпуская его. Если бы он только посмел тронуть Искорку... расчленил бы при всех.
— Что ты творишь, Эдриан? Чего ты хочешь?! Уходи! — кричит Ханна и с ужасом рассматривает мужчину, который лежит на полу, а из его носа течёт кровь.
Поворачиваюсь к ней, хватаю за талию и закидываю на своё плечо. Достаточно на сегодня публичных выступлений.
— Ублюдок! Ненавижу тебя! Отпусти!! Да чтобы ты провалился!— кричит Ханна и бьёт меня по спине. Как же я по этому скучал.
Запихиваю её в свою машину и мне это стоит больших усилий. Искорка, оказывается, очень сильная. Сажусь на водительское и еду прочь от этого злополучного места.
— Да что ты , мать твою, творишь? Эдриан! Отпусти меня! Или я сама сейчас выйду отсюда на скорости!— не может успокоиться Ханна.
Я же одной кнопкой блокирую все двери, потому что у неё хватит ума сделать задуманное.
— Ты не уйдешь от меня больше, Ханна. Ты моя жена,— говорю я , сцепив зубы.
— Нет, Эдриан,— она показывает мне палец, на котором нет кольца,— я больше не твоя жена. Я развожусь с тобой и даже видеть тебя больше не желаю. Отпусти меня, Эдриан Картер. Ты держишь меня тут против моей воли. Опустишься в моих глазах ещё ниже, чем уже есть?
Я ощущаю, как её слова, острые, как лезвие, режут меня. Но ничего не могу с собой поделать — руки сжимаются на руле, а взгляд прикован к дороге. Стараюсь не поддаваться гневу, но его запал настолько силён, что мне кажется, если я не остановлюсь, то разобьюсь вместе с машиной.
— Я не изменял тебе, Ханна,—пытаюсь говорить спокойно, но получается плохо.
— Да, Эдриан. Ты же совсем ничего не делал. Она сама запрыгнула сверху тебя,— рычит Ханна, продолжая пытаться открыть дверь.
— Меня подставили,— объясняюсь, сквозь стиснутые зубы.
— Мне уже все равно, Эдриан.
Я останавливаюсь в более тихом месте, где мало людей, глушу двигатель. Мой взгляд встречается с глазами моей жены, они такие же зелёные, такие же яркие, правда в них больше нет той искры, нет запала, который невозможно было в ней погасить. Моя ладонь касается её руки, но Ханна быстро отдёргивает её, влепив мне звонкую пощёчину, от чего даже голова разворачивается в другую сторону.
— Не смей прикасаться ко мне. Ты обещал, что когда всё закончится..я смогу быть свободна. Ты вернёшь мне мою компанию, сам будешь мстить отцу. Наша сделка закончилась. Я хочу развода ,— всё так же настырно требует Ханна. Неугомонная.
Я потираю лицо, пытаясь сосредоточиться, унять свой гнев. Я не хочу повышать голос на Искорку. Не имею права.
— Развода не будет, Ханна. Ты моя. Моя была, есть и будешь.
— Ты обманываешь сам себя, Эдриан. Наша сделка закончена. Буль мужчиной и выполни то, что обещал. Не думаю, что ты будешь рад жить в одном доме с той, которая тебя не любит,— словами по сердцу режет Ханна.
Оказывается, мне бывает больно, оказывается, я умею чувствовать. И всё это смогла сделать Ханна. Смогла оживить мою чёрную душу и убить её одновременно.
— Ты врёшь мне и сама себе, Ханна,—пытаюсь не показывать внутренней бури, пытаюсь быть с ней открытым.
Её глаза сверкают, полные отчаянного упрямства, и я вижу, как она борется с собой. Она, как и я, на грани. Но в её взгляде есть что-то болезненно честное, что не позволяет мне отворачивать глаза.
— Я не могу быть твоей, Эдриан. Ты так и не понял этого, не смог понять. Я не твоя собственность, и никогда не была. Ты хочешь удержать меня силой, думая, что это сделает тебя счастливым. Но это — ошибка. Я не буду врать тебе, не буду делать вид, что я твоя.
Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я почти чувствую, как внутри что-то рушится. Не знаю, почему её слова так сильно меня задевают. Я должен быть сильным, холодным. Но что-то в её отказе от меня заставляет почувствовать, что я теряю нечто большее, чем просто женщину.
— Ты думаешь, что всё так просто? Что можно просто выйти и забыть обо всём, что было между нами?— рычу я, но всё так же не повышаю голос на свою жену.
— Можно, Эдриан. Каждый из нас получил то, что хотел. Я хочу жить, понимаешь? Я не люблю тебя, думала, что чувствую что-то..но нет. Это была иллюзия, временное помутнение рассудка. С тобой было хорошо, но..я не хочу так жить. Ты очередной, но точно не навсегда.
После этих её слов я молчу. Просто смотрю в одну точку. Больно? Не знаю. Я никогда не ощущал внутренней боли. Если, когда сердце стучит так , что кажется, проломает ребра— это боль, то да. Я оглушён, но в этом не чувствую слабости. Возможно, потому что никогда не привык чувствовать боль как нечто страшное. В моих глазах она выглядит как часть этого мира — как нечто неизбежное, чему не стоит придавать большого значения. Но если бы мне пришлось дать определение боли, я бы сказал, что это момент, когда ты осознаёшь, что не можешь вернуть всё, что было раньше. Сквозь мои мысли пробивается её лицо, её слова — они не уходят, словно следы от огня на коже. В голове царит тишина, но эта тишина жжёт, как кислота. Я снова обращаю взгляд на неё, но глаза больше не находят ответа. И вот я понимаю, что она больше не рядом. Не так, как была. И это, возможно, самая болезненная мысль. Ханна тянется через моё тело к кнопке открытия двери, а я не останавливаю её. Просто смотрю в одну точку. Ханна выходит из машины, смотрит на меня и бросает последние слова, перед уходом:
— Прощай, Эдриан Картер.
Закрывает дверцу и оставляет меня одного. Я остаюсь сидеть в машине, не в силах двигаться, закрываю глаза, пытаясь избавиться от нарастающего чувства опустошения. Кажется, я потерял больше, чем просто человека. Я потерял себя.
— Это не конец, Искорка. Ты моя! Моя, блять!!!
Ханна
Быстрым шагом направляюсь прочь. Слёзы крупными каплями скатываются по моему лицу. Мне безумно больно..мне приходится врать ему, чтобы он больше никогда не появился в моей жизни, чтобы не продолжал ворошить эту рану, чтобы жил своей жизнью, чтобы не обманывал ни меня, ни себя. В страшных кошмарах мне снится как мой муж сидит и бездействует, пока та девушка целует его..Я ускоряю шаг, стараясь заглушить эти образы в голове, но они не уходят. Каждый шаг отдаляет меня от того места, но сердце, как привязанное, продолжает оставаться там, где Эдриан. Слёзы не прекращаются, но я не могу остановиться, мне нужно как можно быстрее уйти. Я чувствую, как боль заполняет все внутри, как она сжимает мою грудь, не давая дышать, руки трясутся, в голове туман. Но так будет лучше. Нам нужно забыть друг друга, идти своими путями. Около ближайшего магазина я ловлю такси и уезжаю обратно на свою съёмную квартиру. По приезду ощущаю, будто из меня выжали все соки, закрываю квартиру и скатываюсь по стене, закрываю лицо руками. Он изменил мне, предал наше совместное будущее. Тихо плачу в этом углу, думая, что станет легче, но увы— не становится. Моё сердце не может так просто отпустить Эдриана, оно не может забыть его. Слёзы текут по щекам, горячие, обжигающие, но даже они не могут смыть эту боль. В груди зияет пустота, и чем больше я думаю об этом, тем сильнее сжимается сердце. Я сжимаю пальцы в кулаки, ногти впиваются в ладони, но физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится внутри. Как он мог? Как мог так легко перечеркнуть всё, что у нас было? Его голос до сих пор звучит в моей голове, его прикосновения — фантомная боль на коже. Тишина квартиры давит, кажется оглушающей. Я поднимаюсь с пола, сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати. Заворачиваюсь в одеяло, но оно не греет. Пустота и холод внутри сильнее любой ткани. Я закрываю глаза, пытаясь заставить себя заснуть, но воспоминания вспыхивают одно за другим — наши разговоры, смех, касания, обещания, которые теперь ничего не значат. Сжимаю зубы, пытаясь перестать думать, но мысли — предатели, они кружат вокруг одного: он больше не мой. Нужно просто дышать. Просто дышать и пережить эту ночь. А завтра... Завтра, может быть, боль станет чуть-чуть тише.
Утром я открываю глаза, но ощущение, будто я и не спала вовсе. Веки тяжёлые, тело ломит, а внутри всё так же пусто. Словно я провалилась в чёрную бездну, где нет ни времени, ни смысла. Комната окутана серым, блеклым светом. С улицы доносятся звуки просыпающегося города, но мне до них нет дела. Я просто лежу, уставившись в потолок, в попытке собраться с мыслями. Глубоко вздыхаю и сажусь на кровати, ощущая, как холодная реальность давит на плечи. Взгляд скользит по комнате – беспорядок, одежда разбросана, пустая бутылка воды на тумбочке. Надо встать. Надо как-то жить дальше. Ноги опускаются на пол, но сил встать не хватает. Кажется, что если я сделаю хоть шаг, боль захлестнёт с новой силой. Но я же не могу вот так застыть. Я сильнее этого. Должна быть сильнее. Рывком поднимаюсь и направляюсь в ванную. Холодная вода обжигает лицо, смывая солёные следы ночных слёз. Я смотрю на себя в зеркало – глаза пустые, губы сжаты в тонкую линию. Это не конец. Это всего лишь начало чего-то нового. Я справлюсь. Выхожу и обращаю внимание на огромную стопку бумаг, тез самых, что я забрала из своей компании. Слегка улыбаюсь. Рано или поздно, компания всё равно перейдет обратно в мои руки, нужно продолжать работать над новыми эскизами украшений, нужно продолжать жить. В квартире даже карандаша нет, чтобы рисовать. Ну и сервис. Мне приходится надеть что первое попалось под руку: серые спортивные штаны, серая толстовка и чёрное пальто. Сойдёт для того, чтобы просто спуститься в ближайшую канцелярию. Выхожу на улицу, погода сегодня достаточно пасмурная, ветренная, будто под моё настроение. Иду мимо прохожих, у каждого из них свои заботы, которые отражаются на их лицах. Кто-то спешит, перебирая пальцами по экрану телефона, кто-то задумчиво смотрит в небо, а кто-то смеётся в компании друзей. Я же иду, спрятав руки в карманы пальто, ловя на себе редкие взгляды — возможно, из-за моей странной смеси одежды или, может, из-за моего лица, всё ещё застывшего в выражении усталой решимости. Неважно. Я не обращаю на это внимание. Сталкиваюсь в толпе с мужчиной, в чью грудь случайно утыкаюсь.
— Прошу прощения,— поднимаю голову и снова...снова Эдриан.
— Искорка, не уходи.. пожалуйста,— я впервые слышу его настолько сломленный голос.
Я сглатываю. Что он снова тут забыл? Узнал даже где я живу?
— Мы вчера обо всем поговорили,— отрезаю я дальнейший диалог.
— Ты абсолютно не так всё понимаешь. Ты даже услышать меня не хочешь,— Эдриан снова прикасается рукой к моему лицу, а я делаю шаг назад.
Не могу я. Не могу чувствовать касания мужчины, которого ласкала совсем недавно другая. Вот чего я точно не ожидала, так это того, что Эдриан берёт меня за руки и медленно становится на колени. Он утыкается лицом в мои ладони, при всех людях, что идут мимо, я смотрю вниз, на его согнутые плечи, на черты лица, скрытые тенью. Чувствую, как внутри меня борются два чувства: отвращение к тому, что он сделал, и странная, мучительная жалость.
— Встань, Эдриан, — голос мой твёрд, но он не двигается.
— Я не виноват, Ханна. Я стою сейчас тут, перед тобой, я слаб, Искорка. Я впервые не знаю, что мне делать. Не отворачивайся от меня. Услышь, Искорка. Я потерян, бессилен против того, что ты видела. Поверь мне,— он медленно поднимает голову и его темно-карие глаза смотрят прямо в мои, таким разбитым я никогда не видела его.
Я высвобождаю руки из его хватки, смотрю сверху вниз, глубоко вдыхаю, пытаясь сдержать эмоции. Мы замираем в таком положении на несколько минут, смотря друг другу в глаза, более ничего не говоря. А потом я медленно обхожу его и удаляюсь прочь, набрасывая на голову капюшон, вытирая слезы, что так настырно льются по моим щекам. Шаги мои гулко отдаются в пустоте улицы, но я не оглядываюсь. Если я сделаю это — я сломаюсь. Я чувствую его взгляд, тяжелый, прожигающий, но не позволяю себе замедлиться. В груди больно сжимается, дыхание сбивается, но я иду вперед, прочь, туда, где меня не будет терзать его голос, его отчаяние, его карие глаза, в которых впервые не было ни силы, ни дерзости. Дождь моросит, впитываясь в ткань моего капюшона, смешиваясь со слезами. Я не знаю, куда иду, но знаю, что останавливаться нельзя. Где-то вдалеке глухо гремит гром, будто природа вторит буре, что рвет меня изнутри.
Но вдруг позади раздается шум. Шаги и крик:
— Ханна!
Я стискиваю зубы, ускоряюсь, но он не отстаёт.
— Не уходи....