ГЛАВА 22
Ханна
Я открываю глаза уже утром, когда солнце мягко проникает сквозь занавески, заливая комнату тёплым светом. Улыбаюсь, осознавая, что нахожусь в комнате своего мужа, после шикарной ночи вдвоём. Воспоминания о ночи вспыхивают в голове тёплыми, обрывистыми кадрами: прикосновения, слова, ощущение близости. Щёки тут же начинают гореть, а сердце замирает на секунду, прежде чем вновь забиться ровно. Я чувствую, как ноет тело — напоминание о том, что произошло. Лёгкий дискомфорт, но он не приносит неприятных ощущений, скорее, заставляет осознать, что теперь всё абсолютно иначе.
Я чувствую руку Эдриана, которая прижимает меня сильнее, даже во сне, к своей груди, слегка поворачиваю голову и вижу сонное лицо своего мужа. Носом он зарылся в мои волосы, обжигая дыханием кожу на моей шее. Я провожу пальцами по его руке, ощущая подушечками кожу, тёплую, немного шероховатую. Он чуть шевелится во сне, но не просыпается, лишь крепче прижимает меня к себе, будто боится, что я исчезну. От этого улыбка на моем лице становится шире, я аккуратно переворачиваюсь, чтобы видеть его лицо, провожу пальцами по линии скулы и челюсти. Таким расслабленным я никогда не видела его. От воспоминаний вчерашней ночи, я чувствую, что между ног снова становится влажно, поэтому я сильно сжимаю их. Эдриан в постели невероятен и после первого раза мне хочется ещё и ещё, правда, он не узнает об этом, чтобы лишний раз не потешать его мужское самолюбие. Мы лежим абсолютно голые, я слегка отодвигаю плед, замечая вставший член Эдриана, что прижимается к моей промежности. Он большой, с ярко выраженными венами, головка налита кровью, тёмно-розовая, гладкая, слегка поблёскивает в мягком свете. Я прикасаюсь пальчиками к ней, потом опускаюсь ниже, изучая его, ведь я впервые вижу мужской член. Обхватываю подушечками сам член, мой палец скользит по одной из самых рельефных вен, ощущая её пульсирующий ритм. Всё это так ново, так интригующе...
— Я и не знал, что ты такая ненасытная, Искорка, — слышу я голос своего мужа, который наблюдает за мной.
— Эм..просто у тебя встал..,— пытаюсь скрыть свою неловкость.
— Это утренний стояк, Ханна. У всех мужчин так с утра. Но если ты мне хочешь помочь..я не против,— шепчет хриплым голосом Эдриан.
Я моргаю, сиотря в тёмные от желания глаза своего мужа. Я абсолютно ничего не умею в постели..и это заставляет меня чувствовать себя бесполезной.
— Как же мне тебе помочь?— спрашиваю я, пальцы неподвижно лежат на его члене.
Эдриан берёт мою руку, пальцами обхватывает свой член и я вижу, как дыхание его становится рваным, тяжёлым.
— Двигайся рукой вверх-вниз. Вот так,— он двигает мою руку на своем вставшем члене, откидывая одеяло в сторону.
Я следую инструкциям Эдриана, рукой неспешно водя по члену своего мужа, вскоре он отпускает мою руку и стискивает челюсти от удовольствия, следя за процессом.
— Чёрт побери, Ханна, не останавливайся, — одной рукой он сжимает простынь, а другой — моё бедро.
И я повинуюсь. Его член скользит в моей руке, по лицу Эдриана понимаю, насколько сильно ему это нравится, ухмыляюсь. Не все же должно быть по его правилам. Экспериментирую. Сначала двигаюсь медленно, потом чуть быстрее, иногда вовсе останавливаюсь. Дразню своего мужа, на что тот рычит, будто голодный зверь.
— Блять,— срывается ругательство у Эдриана, пока он смотрит на то, как я делаю ему приятно,— ложись на спину, Ханна. Сейчас же.
Моргаю, пытаясь понять что он хочет, но взгляд его хищный, опасный, поэтому не пытаюсь спорить, ложусь, но руку от члена не убираю, продолжая двигаться так, как он и показывал. Как только я касаюсь спиной постели, пальцы Эдриана находят мою влажную киску и сразу начинают скользить между складочек. Эдриан двигается быстро, надавливает на клитор, сегодня он не нежный, а более страстный, нетерпеливый, голодный. Я так же ускоряюсь, от чего слышу стон своего мужа и сама кричу от его пальцев. Он делает всё так умело, так быстро ..от чего я кончаю за считанные секунды, сжимаю его член и слышу хриплое рычание, чувствую горячую сперму на своей руке и слышу тяжёлое дыхание Эдриана. Он снова тянется к тумбе и даёт мне пачку салфеток, чтобы я смогла вытереть руки. Улыбаюсь, даже в таких мимолётных жестах я чувствую его заботу. Эдриан смог наконец-то придти в себя, как и я , после мощного оргазма, глаза его встречается с моими, сильная ладонь прижимает меня к своему боку , укладывая голову на грудь. Он немногословен, но в этом молчании есть намного больше смысла, чем в словах и пустых обещаниях.
Эдриан поворачивается и медленно целует меня в лоб, потом в висок, медленно опускается к щеке, шее, оставляя мокрую дорожку. Я улыбаюсь, проводя рукой по сильной груди своего мужа. Однозначно, это лучшее утро из всех возможных.
— Пойду приму душ. Надеюсь, ты не против,— указываю на двери в его комнате.
Взгляд Эдриана становится удивлённым, а потом сразу же понимающим.
— Ах да, я же совсем забыл тебе сообщить. Теперь ты живёшь в моей комнате,— констатирует он это так, будто сам решил все давно за меня.
— А ты у меня случайно не забыл спросить? — встаю я и хватаю первое попавшееся полотенце, оборачиваясь в него.
— Нет. Ты разве не хочешь жить со мной?— Эдриан закидывает руки под голову , рассматривая моё тело,— так скрываешься, будто не я имел тебя прошлой ночью, будто не от моих пальцев ты только что стонала на всю комнату.
Я краснею, сжимаю кулаки от злости, ногтями оставляя на ладони полумесяцы. Быстро ухожу в ванную, хлопая дверью, под смех Эдриана. Я впервые слышу как он смеётся, от чего даже останавливаюсь посреди ванной комнаты. Мне не послышалось? Нет. Смех его такой бархатистый, тёплый, почти завораживающий. Он всё ещё звучит за дверью, лёгкий, будто он действительно развлекается всей этой ситуацией. И самое главное, что я никогда не слышала его, мне казалось, что Эдриан и вовсе не умеет смеяться. Улыбаюсь, так как мне льстит это, снимаю полотенце, включаю воду и становлюсь под горячие струи, она окутывает моё тело, расслабляя. Капли стекают по плечам, скользят по позвоночнику, собираются у поясницы, прежде чем исчезнуть в потоке. Пар заполняет пространство, смягчая очертания, стирая границы между мной и этим ощущением покоя. Я наклоняю голову назад, позволяя воде пропитать волосы, и провожу пальцами по мокрым прядям. Тяжесть влаги тянет их вниз, спускаясь прохладными змейками по ключицам. Глубокий вдох — воздух влажный, тёплый, пропитанный запахом чистоты. Я закрываю глаза, позволяя теплу забрать последние мысли, раствориться в ощущениях.
Выхожу в полотенце спустя минут пятнадцать, когда Эдриан уже собирается, застёгивая на штанах ремень. Он всё ещё стоит без верха, так что я могу рассмотреть каждую его накаченную мышцу, он замечает меня краем глаза, но не останавливается — пальцы уверенно продевают ремень в последнюю петлю, затягивая его на талии. Напряжённые мышцы его пресса перекатываются при движении, за чем я наблюдаю с неприкрытым удовольствием.
— Отец позвонил, нужно ехать на деловую встречу,— объясняет мне Эдриан, натягивая на своё тело чёрную футболку,— а тебя к себе зовёт моя мать. Соскучилась, видимо.
Он поворачивается лицом ко мне, уголок его губ приподнимается, набрасывает на свои плечи чёрное пальто, которое идеально смотрится на нём, подчёркивая сильные плечи и грудь. Эдриан подходит ко мне, сильная рука ложится на мою талию, рывком прижимая к себе, его тёмные глаза рассматривают моё лицо, пальцами убирает свисающую мокрую прядь моих волос и нежно целует в висок.
— Как раз сегодня попробую забрать документы о твоей ювелирной компании, передам их адвокату. Нужно сделать всё красиво. Отец скоро покидает Лос-Анджелес и будет всё так, как я тебе и обещал. И кстати..все твои вещи уже у меня в шкафу,— шепчет мне на ухо Эдриан, отступает на шаг, от чего всё его тепло мигом исчезает и он покидает комнату.
Улыбаюсь, впервые так искренне. Неужели обычная сделка принесла в мою жизнь хотя бы что-то светлое? На размышления времени нет— нужно собираться, так как меня ожидает миссис Картер. Для встречи с ней выбираю элегантный и утончённый образ: молочного оттенка трикотажный топ с открытой линией плеч, подчёркивающий хрупкость силуэта. Дополняю его широкими белыми брюками с высокой посадкой, идеально сидящими по фигуре. Ремень бежевого оттенка добавляет завершённости образу, в руках — небольшая сумочка, на ногах чёрные туфли, на плечи набрасываю удлинённый жакет молочного цвета. Выхожу из дома, где меня уже ожидает серый автомобиль, из него выходит водитель, подойдя к правой задней двери, распахивает её передо мной, придержав, чтобы я могла спокойно сесть.
— Здравствуйте, миссис Картер. Ваш муж велел отвести вас в особняк его родителей,— сообщает мне он.
Улыбка сама собой появляется на моём лице, Эдриан даже позаботился о том, как я доберусь, даже если об этом его никто не просил. Киваю и сажусь на заднее сиденье автомобиля, водитель молча закрывает за мной дверь и плавно трогается с места. Я оглядываюсь по салону — всё аккуратно, чисто, с едва уловимым ароматом кожаной обивки. Улочки Лос-Анджелеса мелькают в окне, залитые ярким солнечным светом. Достаю телефон, отвечая на очередное сообщение Меган. Со временем, когда я вышла замуж мы и не видимся толком, за что мне очень стыдно перед ней. Нужно обязательно, чтобы она приехала к нам. Думаю, Эдриан не будет против. Машина останавливается около огромного дома родителей моего мужа, выхожу и киваю водителю и тот уезжает. В дом меня проводит охрана, просторный холл встречает меня прохладой и приглушённым светом. В доме тихо, только где-то вдалеке слышатся негромкие голоса – кажется, кто-то разговаривает в одной из комнат, видимо, персонал. Этот дом всегда поражал меня своим величием – высокие потолки, массивные колонны, дорогая мебель, идеально подобранные детали. Но несмотря на всю роскошь, он всё равно казался мне холодным, будто в нём не хватало уюта. Делаю несколько шагов вперёд, направляясь в гостиную, откуда уже выходит мать Эдриана.
— Ханна, ты уже приехала. Насколько же ты быстрая,— с улыбкой говорит она и обнимает меня так крепко, что от этого у меня хрустит позвоночник.
Всегда приятно, когда кто-то встречает тебя так тепло, когда тебя ждут. Карамельные глаза этой женщины выражают полнейшее спокойствие, доброту её души, бесконечную радость, от моего появления.
— И я рада вас видеть, миссис Картер. Эдриан сказал, что вы хотели меня видеть,— говорю я и мы проходим к диванчике в гостиной, где перед нами, на столике, уже стоят две чашки чая и пирожные.
Оливия кивает, обхватывая тонкими пальцами чашку и приподносит к губам, аромат чая заполняет всю гостиную, от чего и у меня возникает желание отпить немного.
— Да. Мой муж уехал по делам вместе с Эдрианом, я тут совсем одна, Ханна. Мне одиноко, поэтому я рада, что ты согласилась,— объясняет мне Оливия, всё время смотря на меня.
Улыбаюсь, делаю глоток чая и ставлю чашку обратно, не могу удержаться от сладкого и хватаю пирожное, делая маленький укус. О да, божественно. Спорить не буду— еда тут отменная.
— Вкусно? Сама готовила,— улыбается мама Эдриана, а вот я знатно удивляюсь. Неужели у них недостаточно персонала для готовки?
— Извините за бестактность, но зачем? Ведь в доме столько людей, что только по вашему приказу могут сделать блюда высшего класса.
Оливия вздыхает, ставит чашку на столик, в её глазах я вижу грусть, видимо, я затронула то, что не должна была.
— Это единственное, чем я могу заниматься здесь,— тихо отвечает она,— став женой Лиама автоматически превращаешься в женщину с обложки журнала, в ту, что должна показывать статус семьи.
Не заметить это на мероприятиях было сложно. Оливия и правда шла рядом со своим мужем с роскошной улыбкой, всегда в наилучших нарядах, в дорогих украшениях, которых, возможно, даже нет в США.
— Но...почему?— я задаю вопрос и даже пирожное откладываю, внимательно следя за ее реакцией.
В ответ Оливия молча глядит в пустоту, как будто ищет ответ в воздухе, но не находит. Её взгляд становится каким-то усталым, почти задумчивым, словно она только что вспомнила что-то далекое и неприятное. Я замечаю, как она осторожно прикасается к своей чашке, вдыхая аромат, но не делает глотка. Молчание тянется, но оно не кажется неловким — просто, будто Оливия думает, стоит ли открываться мне.
— Мои родители много лет назад заключили с семьёй Лиама сделку. Они продали меня простыми словами. Я никогда не была желанным ребёнком в семье..поэтому пережили они, как понимаешь, это достаточно просто,— свой рассказ Оливия сопровождает грустной улыбкой.
— А развестись сейчас?
— Не получиться, милая. Лиам просто убьёт меня. Слишком уж много мне известно про его бизнес, о его жизни. Да и развод он не даст, а если завести об этом тему— шаг в могилу,— Оливия сглатывает и делает глоток чая.
Мои глаза выражают сплошное удивление. Таких подробностей я не знала. Беру ладонь Оливии и сжимаю своей рукой, двигаюсь ближе.
— Это скоро закончится. Обещаю. Эдриан..он,— не могу закончить предложение, так как она меня перебивает.
— Знаю. И я всё жду этого, Ханна. Я в браке тридцать лет. Засыпая и просыпаясь, я мечтаю лишь об одном,— Оливия накрывает мою руку свой второй и сильно сжимает.
Моё сердце разрывается от той боли, что я чувствую. Эта женщина столько лет терпит этого подонка..
— Если бы моя жизнь состояла только из принуждения..это ужасный человек, Ханна.
Я хочу узнать у неё обо всём, но не могу спрашивать, ведь вижу, как ей больно рассказывать о прошлом. Но даже просить не пришлось— Оливия сама продолжает:
— Он насиловал меня, избивал, издевался над моими детьми у меня на глазах. Моя жизнь никогда не была для него в приоритете, поэтому..за всю свою жизнь из-за него у меня более десяти пулевых ранений.
После этих слов, мне кажется, я побледнела. Сколько? Это не может быть правдой. Неужели она пережила всё это? Словно туман в голове, я пытаюсь осознать то, что сказала Оливия, но мне не удается. Каждое слово пробивает мою душу, как остриё ножа. Оливия смотрит на меня с таким холодом в глазах, что я впервые понимаю: она не пытается найти жалости. Она не хочет, чтобы я сочувствовала ей. Она просто говорит правду, как она есть, без всяких оправданий.
— Он убил часть меня, Ханна. Я не могу вернуть эти годы, не могу изменить то, что было сделано, — продолжает она, и её голос дрожит, но она не позволяет слезам упасть. — Но я выжила. Я всё ещё здесь, несмотря на всё. И сейчас, когда я стою перед тобой, я готова бороться.
Я чувствую, как всё внутри меня переворачивается. Моя рука сжимается в кулак, я не могу даже начать представлять, как это возможно — пройти через такое и остаться живым, не сломленным. Но Оливия не сломлена. Она — монумент силы, несмотря на все страдания.
— Я рассказываю это всё, чтобы ты и Эдриан..продолжали бороться. Вы встретились друг другу не просто так, Ханна. Я видела взгляд своего сына на тебя вчера. Он никогда и ни на кого так не смотрел. Я против фиктивных браков, Эдриан это знает, но есть здесь то, чего не видно другим. Дело здесь совсем не в мести, не в твоей компании. Не смотри на ситуацию поверхностно, копай глубже, анализируй. И ты поймёшь всё,— Оливия смотрит на меня своими карамельными глазами, мои же распахнуты от удивления. Неужели это правда?
— Эдриан в детстве был очень настойчивым, выносливым. Терпел отца, не давал ему увидеть слабость в глазах. Его холод, отстранённость— часть его защитного механизма, который в нём вырастил Лиам. Он научился скрывать всё, что касается его эмоций, чтобы не дать отцу повода для манипуляций, — продолжила Оливия, её голос стал тише, почти шёпотом. — Но когда он посмотрел на тебя вчера... что-то изменилось. Его взгляд стал мягким, как никогда раньше. Это не обычная влюблённость или страсть. Это гораздо более сложная и глубокая связь. Он не может признать этого, потому что боится, что это сделает его уязвимым, что всё, что он выстраивал годами, может рухнуть.
Я сжала ладони в кулаки, стараясь удержать себя от вопросов. Но не могла не думать, что её слова отзеркаливают то, что я сама чувствую. Было,на самом деле, что-то в его взгляде, неуловимое, что я не могла объяснить. Тот самый момент, когда всё, что казалось ясным, вдруг расплывается.
— Это не случайность, Ханна. В твоих отношениях с Эдрианом есть что-то большее, чем просто игра или желание отомстить. Это то, что соединяет людей на более глубоком уровне. И если ты действительно хочешь понять его, тебе нужно перестать видеть только то, что он тебе показывает. Он закрыт, но его чувства не исчезнут,— окончательно добивает меня мама Эдриана.
Я несколько минут молчу. Картер чувствует ко мне что-то? Да ну. Я никогда даже не надеялась на это. Хотя.. понимаю, что вру сама себе. Когда Эдриан озвучил, что после окончания нашего плана мы разведёмся, я поникла. Даже сама мысль о разводе заставляет меня чувствовать себя разбитой.
— Я..подумаю над тем, что вы сказали,— еле выдавливаю из себя этот ответ.
Оливия крепко обнимает меня, целует в щеку и шепчет так, что я едва слышу:
— Всё будет хорошо, дочка. Этот ужас закончится.
И всё. Больше я не могу сдержать своих слёз, несколько из которых катятся по щекам. Я вспоминаю свою мать, свою жизнь, Эдриана...всё это смешивается в тугой клубок чувств, что я не могу сдержать. Оливия держит меня крепче, её руки — единственная опора в этом океане боли. Я не хочу отпускать её, боюсь, что если сделаю это, то потеряю остатки контроля. Но слова Оливии, их мягкость, словно холодный ветер в пустыне, внезапно дают мне силу. Хотя я не знаю, что буду делать дальше, я понимаю одно — я не одна. И в этом есть какая-то слабая, но всё же стойкая надежда.
— Тише, Ханна, тише,— Оливия шепчет мне на ушко успокаивающие слова,— всё будет хорошо. Ты вернёшь свою компанию. Эдриан уже закончил с твоим отцом, осталось с Лиамом.
Я впервые за столько лет ощутила материнскую любовь и поддержку, пусть даже и в лице свекрови. Неужели, это моя собственная мама с небес помогает мне так? Но..что я слышу? С моим отцом? Слегка отстраняюсь от Оливии.
— Что вы сказали? С моим отцом?— спрашиваю я, вытирая слезы с лица, вместе с тушью.
— Ты не знала? Да. Именно Эдриан посадил твоего отца, так как тот хотел снова искать тебя, хотел сделать..любовницей Лиама, чтобы иметь власть над компанией, быть в курсе дел. Эван Ларсон договаривался в ту ночь о препаратах, что смогли бы затуманить твой разум, как и разум моего мужа, подложив твоё молодое тело под старика.
От этой новости я тянусь за чашкой, чтобы попить, но она выскальзывает из рук, разбиваясь на несколько осколков и разлетаясь по полу.