ГЛАВА 21
Эдриан
Мы приезжаем домой, Ханна сразу же падает на диванчик в гостиной, прикрыв глаза. Если она думает, что от меня можно скрыть своё состояние, то мнение ошибочно. Её лицо всё ещё носит следы пережитого – крупные глаза, обычно сверкающие живостью, теперь кажутся особенно большими, окружённые тёмными ресницами, с налипшими на них влажными следами слёз. Глаза покраснели, веки чуть припухли, а в уголках всё ещё блестят невысохшие капли. Отчаянно хочет выглядеть спокойно, но я вижу, как её губы дрогнули, как глубоко она дышит, будто пытаясь прогнать комок из горла. Наливаю стакан воды и сажусь рядом, протягивая его Ханне.
— Спасибо, — слышу хриплый голос своей жены, — я благодарна, что ты свозил меня на кладбище. Несмотря ни на что... мне легче.
Она обхватывает пальцами стакан и делает глоток, замечаю как плечи Ханны расслабляются, как дыхание нормализуется. Я ожидал, что она будет молчать, но нет, моя жена берет меня за руку и смотрит прямо в глаза и начинает тихо говорить:
— Я никогда не рассказывала.. наверное, пришло время. Её убили не просто так, Эдриан. Она много чего знала. На то время, с нами конкурировала ещё одна ювелирная компания, и спрос у них был не хуже нашего, правда методы развития бизнеса маму шокировали.
Чувствую, как Искорка сильнее сжимает мои пальцы, ей тяжело говорить, так как эти воспоминания столько лет лежат грузом на её плечах.
— Отец всегда был таким...властным, считал , что бизнес их, но он вкладывает туда намного больше, был непоколебим в своих принципах, поэтому и маму не посвящал так сильно в дела компании. Но она всё равно докопалась до правды, найдя доказательства того, что наши конкуренты используют в своих украшениях фальшивые камни, подменяют металлы на более дешёвые, уклоняются от налогов и много чего ещё. Мама всегда была борцом за справедливость, от чего с ней и с нашим персоналом, в тот день, расправились прямо на месте,— заканчивает уже шепотом Ханна.
Свободной рукой вытирает слезы на своём лице, своей рукой обнимаю жену за спину и прижимаю к своей груди, целуя макушку.
— Ты не виновата, Искорка. Ты была ребёнком, и никто не мог ожидать от тебя невозможного. Ты не могла знать, к чему всё приведёт,— шепчу ей на ухо, рукой прижимая к себе её хрупкое тело сильнее.
— Твоя мама сделала свой выбор — бороться. Она знала, на что идёт, и делала это не для того, чтобы ты всю жизнь жила с грузом вины. Она хотела правды, справедливости, но, главное, она хотела, чтобы ты была счастлива. Разве её борьба была ради того, чтобы ты сейчас винила себя?— поднимаю голову Ханны, заставляя её смотреть мне в глаза.
— Как только я получу компанию..я уничтожу их. Я хочу мести, Эдриан. Я..должна отомстить за свою мать, за то, что они с ней сделали,— пытается уверенно, через слёзы общаться со мной Ханна.
— Именно, Искорка. Именно. Я помогу.
Она цепляется руками за мою шею, обнимает так крепко, что даже я сам шокирован, лицо её опускается к моей шее, зарываясь в ложбинку ключицы. Ощущаю горячее дыхание на своей коже, её губы мягко касаются венки на шее, от чего мурашки пробегают по моей спине. Ханна цепляется за меня, словно боится отпустить, словно если разожмёт пальцы — что-то важное уйдёт навсегда. Её тело дрожит, но я не знаю, от чего именно — от напряжения, от эмоций или от чего-то ещё, сокрытого глубоко внутри. Я обнимаю её в ответ, проводя ладонью по её спине, прижимая ближе. Запах её волос заполняет мои лёгкие — тёплый, родной, будто пропитанный самой её сутью. Ханна так прижимается ко мне..не боится. И я не хочу, чтобы эта девушка ушла, отстранилась. Кто угодно, только не она.
— Ты не боишься меня? Так прижимаешься к человеку, о котором ничего не знаешь.
Она медленно поднимает голову, несколько секунд смотрит прямо мне в глаза, я чувствую, как её дыхание касается моей кожи, как пальцы сжимают ткань на моей спине. Она доверяет мне? Или просто хочет поверить, что может?
— Не боюсь. Но и хочу узнать, что ты за человек, Эдриан Картер.
— И ты готова к этому разговору?— задаю ей вопрос, не отводя взгляда от её зелёных глаз, которые манят меня, заставляют утонуть в их глубине.
— Ещё со дня свадьбы,— Ханна шепчет это мне в губы, так тихо, что я едва разбираю слова.
Что бы не случилось после этого разговора— мне нужно рассказать ей правду. Она уже столько времени живёт в моём доме, в абсолютном неведении..это нечестно с моей стороны, когда она открывается мне, когда пробует быть честной.
— Я уже неоднократно говорил тебе о том, что не связан с отцом, что меня не привлекает его бизнес, его методы получения дохода. Обогащение за счёт чужих неудач — это низко. И я начал своё дело— торговля оружием.
Пока говорю, смотрю в глаза, сразу же пытаясь уловить реакцию Ханны. Она с самого начала не считала меня по-настоящему честным человеком, и я могу понять, почему. В её глазах я видел недоверие, может быть, даже осуждение, но мне нужно было продолжать.
— Я горжусь тем, что создал. В моём арсенале есть всё, что нужно для того, чтобы изменить ход событий, — продолжаю я, внимательно следя за её реакцией. — Я начал с малых видов оружия, таких как пистолеты и револьверы, чтобы укрепить свою позицию в сфере, где все играют по жёстким правилам. Но с течением времени я стал работать с более сложным и мощным арсеналом: автоматическими винтовками, пулемётами и даже снарядами. Эти вещи могут решать исход конфликтов за считанные секунды.
Ханна отстраняется от меня лишь слегка, молчит, по её лицу не могу прочитать, что именно она думает о том, что я говорю. Замолкаю, решив дать время на размышления, но не отпуская Ханну от себя, продолжаю удерживать рукой за спину.
— Если ты ожидаешь, что я скажу какое ты дерьмо и как ты можешь так поступать с людьми, то ты ошибаешься. Я не осуждаю тебя за это. В этом мире ты либо играешь по правилам, либо становишься жертвой. Ты выбрал первое, и я могу это понять,— уверенно говорит моя жена и касается рукой моей щеки.
На лице по посмела дрогнуть ни одна мышца, но внутреннее удивление скрыть сложно. Меня никогда и никто не принимал таким, какой я есть, приходилось всё делать тайком, придумывать схемы, как добиться своих целей. А Ханна..она слушает и ей до сих пор от меня не противно?
— Ты же понимаешь, что я убиваю людей? Без сожаления могу перерезать глотку любому, изуродовать так, что никакая полиция более не опознает,— уточняю, чтобы она окончательно осознала с кем связала жизнь.
— Понимаю, Эдриан. Ещё с того момента, когда ты, после моего ранения, вернулся весь в крови. Ты же не подумал, что я настолько глупа, чтобы не понять что к чему? — задаёт она вопрос, скользя пальцами по моим щекам.
Неужели впервые в моей жизни кто-то принял меня вне зависимости от того, чем я занимаюсь? Я всматриваюсь в зелень её глаз, пытаясь уловить хоть тень отвращения, страха или сомнения, но нахожу лишь спокойное понимание. Пальцы Ханны медленно скользят по моим щекам, тёплые, уверенные, будто она не просто принимает меня — будто никогда и не думала иначе.
— Ты не боишься меня? — голос выходит хриплым, пропитанным недоверием.
Она улыбается едва заметно, но в её взгляде есть что-то глубже, что-то, чего не могу сразу разгадать.
— Если бы боялась, ты бы уже это почувствовал, — отвечает она мягко, но твёрдо, проводя подушечками пальцев по линии моей челюсти. — Я вижу тебя всего, Эдриан. И если ты думаешь, что твои тёмные стороны могут меня отвернуть, значит, ты ещё не до конца меня понял.
Я невольно выдыхаю, тяжесть, что годами давила на грудь, чуть ослабевает.
— Ты слишком смелая, Ханна, — шепчу, сжимая её запястье и прижимаясь щекой к её ладони.
— А ты просто не привык, что кто-то выбирает тебя целиком, — её голос становится тише, почти ласковым, и мне кажется, что впервые за долгие годы я не стою в одиночестве перед своей собственной тьмой.
Мы замолкаем, смотря друг другу в глаза, и тишина не давящая, каждый из нас сейчас пытается осознать всё, что услышано. Разве были ли мы за всё время более откровенны друг с другом, чем сейчас? Я не выдерживаю, подхватываю свою жену и сажаю себе на колени, руками держа за талию. С её губ срывается рваный вздох, руки Ханны сжимают мои плечи, дабы удержаться. Но я бы не упустил её. Никогда. Я провожу ладонью вдоль её спины, ощущая тепло сквозь ткань, и опускаю голову ближе, так, что наши лбы соприкасаются. Ханна дрожит, не от холода, а от переполняющих её чувств. Она смотрит на меня так, словно пытается запомнить каждую черту моего лица, каждую искру в глазах. И этого уже достаточно, чтобы я больше не сдерживался.
Я прижимаю её ближе, вдыхая её запах, чувствуя её тепло. Наши губы находят друг друга в поцелуе — мягком, медленном, наполненном всеми теми словами, что мы пока не можем сказать вслух. Мои руки скользят вдоль её тела, запоминая каждый изгиб, от запаха волос этой девушки начинает кружиться голова. Ханна будто вино пьянит— с первой же капли обжигает, заполняет грудь согревающим жаром, пробуждает жажду, которую невозможно утолить. Она сладкая, с терпким послевкусием, от которого кружится голова, а разум теряет ясность. Пальцы моей Искорки касаются пуговиц на моей рубашке, начиная расстёгивать её, движения плавные, медлительные, будто она хочет растянуть момент, запомнить. Ткань постепенно раздвигается, открывая прохладе мою разгорячённую кожу, пальцы Ханны останавливаются на моем прессе, очерчивая каждый кубик по-отдельности. Мое дыхание становится более тяжёлым, руки сильнее сжимаются на талии, оставляя белые следы от пальцев. Мы не разрываем поцелуй, в тишине этой комнаты слышатся влажные звуки, приглушённое дыхание, редкие, срывающиеся стоны. Её пальцы находят край моей рубашки, сдвигают её с плеч, и ткань медленно сползает вниз, оставляя меня ещё более открытым перед ней. Слышу, что входные двери захлопываются — это Николас. Он входит в гостиную, но, к моему удивлению, Ханна и не думает отстраняться.
— Оу, я не вовремя... зашёл сказать, чтобы вы не волновались, я сегодня буду работать, но конечно, вы же очень переживаете, — говорит он и остаётся на месте, рассматривая нас.
Извращенец. Беру первую попавшуюся подушку и бросаю в его сторону, попав ему прямо в лицо, от чего брат морщится и горделиво вздёргивает голову, поправляя невидимую корону.
— Ну и пожалуйста, — бросает подушку обратно в меня и уходит.
Ханна смеётся мне в губы, слегка отстраняется, смотря в глаза. Пальцы её запутываются в моих волосах, мягко перебирая каждую прядь. Подпускал ли я хотя бы кого-нибудь так близко? Нет.
— Он у тебя забавный, — шепчет Ханна мне в губы.
— Он болван, Искорка, — руками глажу её спины, рассматривая и наслаждаясь каждой эмоцией жены.
— Тогда забавный болван.
Я ухмыляюсь, наклоняя рукой Ханну за затылок ближе, касаясь губами шеи. Я слишком становлюсь зависимым от запаха этой девушки. С её губ срывается стон, заполняющий гостиную, отзывающийся в моем существе смешанными эмоциями. Вторая рука прикасается к молнии и я медленно тяну её вниз, нарочито касаясь горячими пальцами нежной женской кожи. Ханна вздрагивает, вгоняя свои ноготки в кожу на моих плечах, но мне не больно — я хочу чтобы она продолжала, чтобы следы этой девушки заполнили моё тело. Пальцы Ханны сжимают мои пряди ещё сильнее, слышу её голос такой хриплый, будто совсем не принадлежащий ей:
— Я хочу тебя, Эдриан Картер.
Я медленно поднимаю голову, наши взгляды снова встречаются, ловлю её взгляд— затуманенный, полный жажды и чего-то ещё, куда более глубокого. Её пальцы дрожат в моих волосах, но не ослабляют хватку. Я чувствую её тепло, её желание, ощущаю, как её дыхание смешивается с моим, горячее, обжигающее.
— Ты уверена? — мой голос низкий, срывающийся, сам я тоже на грани,—пути обратно не будет, Искорка.
— Не задавай глупых вопросов, Эдриан, —шепчет моя жена и улыбается.
Только сейчас я смог по-настоящему оценить значимость её искренней улыбки, только сейчас понимаю, что слишком привык к этой девушке, с которой изначально просто заключил сделку. Как она смогла сделать это со мной? Щурюсь, изучая лицо Ханны, выпускаю молнию из пальцев, позволяя ткани медленно соскользнуть вниз, оставляя прекрасное женское тело в одном кружевном белье черного цвета. Хватаю её за бедра и встаю, заставляя жену обвить ногами мои бёдра. Вся наша лишняя одежда остаётся на диване в гостиной, теперь момент приобретает более откровенные нотки. Ханна целует мою шею, грудь, пока я захожу в свою комнату и закрываю её ногой, пальцы мои сильно сжимают кожу на бедрах моей супруги..я чувствую её.. чувствую ярче, чем когда-либо.
— Эдриан..., — шепчет она и обхватывает моё лицо руками.
— Моя Искорка, — так же тихо шепчу я с улыбкой.
Мягко спиной ложу её на кровать, волосы Ханны рассыпаются по простыни, тело напрягается от сладостного удовольствия каждого моего прикосновения. Коленом развожу её ножки и нависаю сверху, пока она тянется к моему ремню на штанах, расстёгивает, откинув куда-то на пол. Скрывать, что я возбуждён было бессмысленно — эта девушка на меня слишком влияет. Я хватаю её запястья, прижимая к кровати и целую живот Ханны, от чего она стонет ещё громче, одной рукой скольжу по бедру своей жены, второй удерживаю её непослушные руки, что так и норовят выскользнуть.
— Непокорная,—одними губами шепчу я, поднимаясь поцелуями к груди.
— Милый..— пытается говорить Ханна, но из-за сбивчивого дыхания получается плохо.
Впервые Искорка называет меня так..ласково. На секунду от этого я даже замираю, моргая, а потом по телу разливается приятное тепло. Так и привыкнуть можно.
— Ты же понимаешь..ты первый мужчина в моей жизни,— говорит она, краснея.
И это чертовски мило. Когда Ханна смущается, когда теряет все здравые мысли рядом со мной, когда сердцем и душой начинает принадлежать мне.
— Я буду аккуратен, Искорка.
Она кивает, осознание того, что я у неё первый греет мою душу и срывает крышу. Ханна доверяет мне, как никому и никогда и я сделаю всё, чтобы не предать её хрупкое доверие. Я не принц, не тот, про кого она читала в женских романах. Я беспощадный, жестокий человек, чья душа давно утонула во тьме, но если эта девушка, связавшая со мной свою жизнь, решает принять меня настоящего, если эта девушка не боится меня, то..почему бы не попробовать заново?
Одной рукой я нахожу застёжку её лифа на спине и расстёгиваю одним движением, убирая ненужный элемент одежды, сразу же рассматривая её грудь. Она у Ханны красивая, округлая, упругая, с аккуратными, соблазнительно затвердевшими от возбуждения сосками, второго размера. Свет мягко ложится на её кожу, подчёркивая линии женского силуэта. Я не сдерживаюсь и провожу пальцами по её груди, ощущая тепло и трепет дыхания своей супруги, пока она замирает под моими прикосновениями, ожидая, что будет дальше. У меня было множество девушек, с которыми я спал, я видел достаточно женских тел, но никогда не восхищался так, как телом своей жены, никогда не был так нежен ни с кем.
Склоняюсь губами к её соску и прикусываю лишь слегка, но этого достаточно, чтобы Ханна закричала от удовольствия, мои пальцы находят её киску, проводя по ней, через ткань кружевных трусиков, если , конечно, это можно так назвать. Женское белье больше напоминает мне набор из кружевных верёвочек, которые абсолютно ничего не скрывают, тогда зачем их вообще носить? Как это можно было назвать трусиками? Но, в моем случае — к лучшему. Указательный и средний палец скользят по половым губам через ткань, слегка потирая и я вижу как Ханна слегка дёргается от удовольствия, как дрожат её пальцы, которые поглаживают мою спину. На моих пальцах собирается влага, от того насколько Ханна возбуждается с каждым мгновением и ухмылку на моём лице невозможно сдержать.
— Эдриан..,— Ханна буквально скулит, умоляя меня, так сильно она ждёт момента нашего воссоединения.
— Никуда не спеши, Искорка. Наслаждайся,— кусаю её за губу и надавливаю пальцами на клитор, вызывая у Ханны очередной стон.
Мой язык касается её соска, медленно обводя ореол, от чего он становится твёрдым. Я дразню его, едва касаясь кончиком, прежде чем провести по нему влажной тёплой полосой. Затем я обхватываю губами, мягко втягивая внутрь, играясь давлением, пока Ханна не вздрагивает, выдыхая мой имя. Лёгкий укус сменяется нежным посасыванием, пока мои пальцы нежно стягивают трусики Ханны, которые теряются где-то на постели. Я слегка отстраняюсь от неё, рассматривая киску своей жены. Кожа нежная, половые губы слегка раскраснелись от возбуждения, припухли, горячая влага скопилась между складочками, тонкой дорожкой стекая вниз. Я чуть раздвигаю её губки, позволяя себе лучше рассмотреть это совершенство. Внутри она ещё более влажная, тёмный розовый оттенок манит, словно приглашая меня войти. Большим пальцем я нахожу клитор, медленно обвожу его круговыми движениями, почти не касаясь, лишь дразня поверхность. Затем нажимаю чуть сильнее, чувствуя, как он скользит под подушечкой пальца, весь влажный от её желания. Я чередую движения — то медленные, едва ощутимые поглаживания, от которых она только больше извивается, то уверенные надавливания, заставляя её сладко задыхаться. Мой член давно стоит, уже буквально разрывая штаны, но я продолжаю ласкать свою жену, наблюдая за её эмоциями и набухшей киской, которую я сейчас ласкаю. Ханна идеальна... во всех смыслах. Моя другая рука тянется вниз, расстёгивает ширинку, стянув штаны, освобождая мой ноющий от желания член. Он тяжёлый, твёрдый, головка уже блестит от возбуждения, и я знаю, что скоро, совсем скоро, она почувствует меня внутри себя.
— Эдриан... он такой огромный, — шепчет Ханна, цепляясь руками за простыни.
— Не волнуйся, Искорка. Вначале будет больно, а потом слишком хорошо. Всё время смотри в мои глаза.
Я беру член в руку и провожу им по половым губам Ханны, скользя вверх-вниз и собираю влагу на свою головку. Моя жена очень сочная... Она приподнимает бёдра, будто приглашая меня глубже, но я не тороплюсь. Я продолжаю дразнить её, прижимаясь, но не входя, заставляя её чувствовать каждое прикосновение, каждую секунду ожидания.
— Эдриан... — её голос дрожит от нетерпения, от желания, и это только сильнее распаляет меня.
Я улыбаюсь, склоняясь ближе, касаясь губами её шеи, одновременно снова проводя по киске своим напряжённым, пульсирующим членом. Прижимаюсь головкой к её входу и медленно погружаюсь внутрь. Сразу же Ханна хватается за мои предплечья, сжимая их, а я медленно проникаю внутрь тугой, девственной киски. Ханна жмуриться от боли, но терпит, я же языком нахожу её сосок и медленно посасываю.
— Не закрывай глаза , смотри на меня, Искорка,— приказываю ей и Ханна повинуется, открывая свои невероятно красивые зелёные глаза.
Одной рукой обхватываю её грудь и играюсь с сосочком, а пальцами второй руки нахожу её клитор и снова начинаю мягкие поглаживания, из-за чего Ханна стонет, дрожит. Я двигаюсь своим членом ещё немного дальше и чувствую как по ноге моей жены что-то потекло — это яркая алая струйка крови, которая обозначает что этой ночью Искорка стала моей. Своим членом я больше не двигаюсь и сейчас я просто ласкаю её клитор, чтобы ей было хорошо.
— Смотри на меня, сейчас будет очень хорошо, — шепчу ей в губы, — привыкай к моему размеру.
Ханна кивает и мы сливаемся с ней в чувствительном поцелуе, мой язык проникает внутрь её рта, губы горячие, податливые, она отвечает мне с той же страстью, женские пальцы зарываются в мои волосы, притягивая ближе. Мои пальцы продолжают приносить Ханне удовольствие, скользя по возбуждённой киске, я не двигаюсь, чтобы она привыкла, чтобы ей стало комфортно. Второй рукой сжимаю её круглую грудь, лаская сосок пальцем. Ханна задыхается, стонет, мягко отстраняется от моих губ и шепчет:
— Двигайся, Эдриан. Пожалуйста. Я безумно хочу тебя.
И я слушаюсь. Начинаю с плавных и медленных движений, я видел, что Ханне было поначалу больно, но потом она привыкла, желая большего. Киска у неё была очень тугая, стеночки сжимали мой член, что я готов был кончить прямо сейчас. Но я терплю, чтобы первая получила удовольствие моя жена. Её киска пульсирует, истекает..и на это можно смотреть бесконечно. Я потихоньку увеличиваю темп, из-за чего Ханна кричит, стонет от удовольствия, её губы дрожат, как и всё тело.
— Эдриан..я сейчас..,— со всхлипом от желания шепчет Ханна.
— Кончай, Искорка,— говорю я и мягко наращиваю темп.
Теперь две моих руки хватают её за бёдра, сильно сжимая, наблюдаю за тем, как мой член входит и выходит из неё, перевожу взгляд на лицо Ханны и она улыбается, ей нравится то, что происходит. Несколько мгновений и её стон заполняет комнату, мой член блестит от соков моей жены. Кончила.
— Умничка, Искорка,— ухмыляюсь и делаю несколько толчков внутрь неё, я тоже на грани.
Выхожу из киски и несколько раз провожу рукой по своему члену, кончая Ханне на животик, простонав. Я никогда и ни с кем не издавал звуков в постели, да и актом любви это не назовёшь. С другими девушками я просто удовлетворял свои потребности и больше мне ничего не нужно было. Но с Ханной.. всё абсолютно по другому. Она пытается отдышаться после случившегося, так же как и я. Тянусь к салфеткам на прикроватной тумбочке, достаю одну и аккуратно вытираю своё семя с её тела и кровь. Ханна смотрит на меня с полуопущенных ресниц, улыбка на её лице искренняя, настоящая. Я выбрасываю грязную салфетку куда-то на пол и ложусь рядом с ней.
— Как ты?— спрашиваю, прикасаясь ладонью к её лицу.
— Всё замечательно, Эдриан..это было нечто.
Она тянется к моим губам и медленно целует меня, пока я так же томно отвечаю ей. Мои руки скользят по её обнаженной коже, хватая край пледа и накрывая нас обоих. Эта ночь принадлежит только нам двоим..