ГЛАВА 23
Эдриан
Прошёл месяц
Отец , наконец-то, уезжает во Флориду, оставляя на меня весь свой бизнес, правда он не знает, что это точка невозврата. Мы, всей семьёй, провожаем его, чтобы мать не ехала пришлось за час до вылета устроить концерт с болью в сердце. Всё таки отец, как обычно, выбирает не здоровье жены, а свои собственные принципы. И в этот раз мне на руку. Вчетвером выходим из аэропорта, моё лицо, как всегда, не выражает никаких эмоций, мама жутко переживает, по её трясущимся рукам это заметно. Ханна с Ником шутят друг над другом, пытаясь разрядить всеобщее напряжение, но только вызывая его у меня вдвойне. Я, будто безумный, реагирую на прикосновения Николаса к Ханне и сдерживаю себя с трудом, желая сломать ему руку. Слышу звонок моего мобильного телефона, беру трубку.
— Угу... отлично. Сейчас будем,— отвечаю и сбрасываю звонок.
Мы все подходим к машине, я ничего не объясняю, так как дела касаются только меня и Ханны.
— Садитесь. Николаса и маму я отвезу домой, а нам с тобой, Ханна, нужно по делам,— констатирую факт и сажусь за руль, заводя двигатель.
Мать не лезет в это, я благодарен ей, а вот Николас всегда найдёт, что сказать.
— Мы с Ханной вообще-то, планировали посмотреть эскизы, подумать над новым украшением. Ты портишь все планы,— возмущается он, сидя на заднем сидении, рядом с мамой.
— Мне всё равно,— отвечаю и мы трогаемся с места.
Ханна кладёт свою руку на мою, что находится на коробке передач, тепло её ладони ощутимо сразу, от чего я расслабляюсь. Как она так влияет на меня?
— Не повезло же Ханне с мужем,— снова подначивает меня на злость Николас.
Мать же толкает брата в плечо, намекая закончить перепалку, но разве хотя бы когда-нибудь это было для него помехой?
— Я был бы намного лучше. Дарил бы цветы, подарки, эта девушка у меня бы цвела и пахла,— не может угомонится Картер-младший.
Но вот только у него все равно ничего не получится. Я не реагирую на его попытки вывести меня на эмоции, но чувствую, как Искорка сильнее сжимает мою руку, вероятно, понимая, что творится внутри меня.
— Не слушай его,— голос Ханны разрезает напряжённую атмосферу.
Но в чём-то этот мелкий засранец прав. Он знает, как ухаживать за девушками, а я..даже букета за всё время Ханне не подарил. Я хреновый муж и осознаю это всецело, но ради своей Искорки...мне не хочется быть таким подонком. Подъезжаем к родительскому дому, мама хватает под руку брата, чтобы тот больше ничего не наговорил и кивает нам с Ханной, говоря искренне, вкладывая в эти слова всю свою душу:
— Будьте аккуратнее. Люблю вас.
Ханна провожает Николаса и мать взглядом, пока я разворачиваюсь и мы едем в противоположную от их дома сторону.
— Куда мы? — спрашивает она, переводя взгляд своих ярко-зелёных глаз на меня.
— К адвокату. У него есть новости по поводу твоей компании.
Я смотрю на дорогу перед собой, челюсти сжаты, Ханна молчит, но я чувствую, как её внимание всё больше и больше сосредотачивается на мне. Она, конечно, понимает, что эта встреча с адвокатом — не просто формальность, знает, что впереди нас ждут трудные разговоры, решения, которые, возможно, изменят многое. Я знаю, что она переживает, даже если пытается не показывать это.
— Всё будет хорошо, мой отец уже покинул Лос-Анджелес, все решения я имею право принимать от его лица,— успокаиваю я её.
Ханна кивает. Вероятно, она уже и не надеялась вернуть себе компанию, но я держу слово. Знаю, как дорога эта ювелирка для моей жены, поэтому вернуть собственность Ханне— мой долг.
— Насчёт отца, Эдриан..насчёт моего отца. Я давно хотела поговорить с тобой, правда не было возможности. Я знаю, что в тюрьму моего отца засунул именно ты,— звучат её слова неуверенно, будто она опасается моей реакции.
Я лишь бросаю на жену мимолётный взгляд, приподнимаю краешек губ. Конечно, моя мать не может держать язык за зубами. Но секретного в этом не было абсолютно ничего.
— Было бы лучше, если бы он использовал твоё тело в своих афёрах? Никто не имеет права так обращаться с моей женой, Искорка.
Останавливаемся около огромного здания, выхожу и открываю двери Ханне, она смотрит на меня с благодарностью, но я чувствую, как её взгляд задерживается на моей руке, пока я придерживаю дверь. Она выходит, приподнимается на носочки, целуя меня в щёку.
— Даже подумать не могла, что это сделал ты. Я благодарна, Эдриан,— шепчет она и идёт в сторону входа в здание.
Что это за чувство такое? Она всего лишь поцеловала меня в щеку, а такое чувство, будто мой мир перевернула с ног на голову. Вздыхаю, закрыв дверь автомобиля, и блокируя их, иду за ней. Заходим в кабинет адвоката, нас встречает мужчина лет тридцати пяти и его помощница, молодая блондинка, лет двадцати семи.
— Присаживайтесь,— указывает адвокат на два стула.
Помогаю присесть своей жене, а после и сам усаживаюсь рядом. Мартин Вудс — лучший в своём деле, поэтому именно ему я доверяю дело компании Ханны.
— Эдриан, Ханна, рад видеть вас. Я уверен, что в ближайшее время смогу предоставить вам хорошие новости. Скажите, как вы себя чувствуете? Вы готовы двигаться дальше?— спрашивает Мартин, пока его помощница рядом сортирует документы.
— Готовы,— отвечает Ханна, даже без тени сомнения.
— Отлично, мы оспорим условия сделки на нескольких фронтах. Во-первых, заниженная стоимость компании — это один из самых очевидных моментов, который можно легко доказать через независимую экспертизу. Во-вторых, давление, которое оказывалось на отца Ханны, — это тоже важный момент, который стоит использовать. У нас есть несколько свидетелей, которые подтвердят, что сделка была заключена под давлением, и это может быть решающим фактором,— объясняет адвокат достаточно понятным мне языком. Никогда не внедрялся в дела закона, так как, в принципе, работаю против него.
Ханна наклоняется вперёд, внимательно слушая.
— Как быстро мы сможем вернуть компанию? — спрашивает она, и я замечаю, как её рука сжимается в кулак, когда она это произносит.
Мартин кивает, его взгляд становится ещё более сосредоточенным.
— Это будет зависеть от многих факторов, Ханна. Если суд сочтёт доказательства достаточно вескими, мы можем получить решение уже через несколько месяцев. Но иногда процесс затягивается. Всё будет зависеть от реакции оппонентов.
Я чувствую, как её плечи немного напрягаются, но она остаётся спокойной.
— Хорошо, мы готовы ждать, — отвечает она с решимостью в голосе.
Я слышу её слова, но ощущаю, как нечто внутри меня, невидимое, но мощное, начинает колебаться. Я снова возвращаю взгляд на её руку, на её движение, внутри загорается яркое желание сделать ради неё всё в кратчайшие сроки. Она этого заслуживает. Мартин продолжает, как будто ничего не замечая:
— Я начну с подачи иска, и мы подготовим документы для первой встречи в суде. Вам стоит ожидать некоторых сложностей, но я уверен, что у нас есть все шансы на успех.
Искорка кивает, я же достаю из кармана пачку долларов, бросая на стол.
— Надеюсь, это сможет ускорить процесс. Миссис Картер не любить ждать,— говорю я, с явным намеком, но адвокат и сам не дурак, всё понимает.
— Конечно, всё что в моих силах,— отвечает, складывая бумаги.
Замечаю взгляд блондинки, что до этого было в стороне, она кладёт передо мной бумаги, уж слишком сильно наклонившись, вероятно, для того, чтобы я оценил её декольте. Но внимание на это не обращаю, мне неинтересно такое похабно поведение, подписываю, что нужно и встаю.
— На сегодня всё?— задаю вопрос и протягиваю руку жене.
— Да, — кивает адвокат,— миссис Картер, распишитесь и вы. На этом все. Если нужно будет я позвоню. Всё детали буду присылать вам, Эдриан.
Ханна расписывается в бумагах, но взгляд её направлен на блондинку, сразу же вижу ярость во взгляде, нотки собственничества, которое невозможно не заметить. Каждое движение девушки, её лёгкий смех, даже незначительный жест — всё это вызывает в Ханне бурю эмоций, которые она едва сдерживает. Это не просто ревность. Это нечто большее. Я вовремя вывожу Искорку их здания, чтобы она не устроила скандал.
— Тебе нужен свежий воздух,— говорю я, абсолютно спокойно.
— Воздух?! Картер, ты вообще видел, как она пялится на тебя? Будто трахает глазами!!— кричит Искорка, уже выйдя на улицу.
— И что?
— Что значит "и что"? Для тебя это абсолютно нормально?! — Ханна дёргает меня за руку, от чего я всё таки лениво разворачиваюсь в её сторону,— теперь понятно. В любом месте где ты появляешься любая шалава рассматривает тебя так? А ты и рад я смотрю?!!
Всё время я наблюдаю за тем, как на меня кричит Ханна. Разница в росте у нас значительная, от чего мне даже смешно наблюдать за её злостью.
— Чего лыбишься, придурок?!— Ханна толкает меня грудь.
Я хватаю её за руки, телом прижимая к первой попавшейся стене, поднимая запястья над головой. Ханна сразу же пытается вырваться, извивается под моим напором. Только зря. Я чувствую её сопротивление, но не отпускаю. Ханна всегда такая... дерзкая и непокорная. Это, наверное, одна из причин, почему мне нравится быть с ней. Она никогда не признает свою слабость, даже когда это очевидно. Я держу её крепче, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым, а мышцы напряжены. Я приподнимаю её руки выше, заставляя её ещё сильнее прижаться ко мне. Её грудь замирает от этого напряжения, но я не отпускаю. Мне нравится, как она нервничает, как её тело пытается бороться, но знает, что не сможет.
— Ревнуешь?— спрашиваю я, обжигая своим дыханием её лицо.
Она пытается что-то сказать, но её слова застревают на губах, не в силах вырваться наружу. Она не может меня победить, но не хочет сдаваться. И, может, это даже более интересно, чем любое другое сопротивление.
— Нет. Не ревную. Мы муж и жена, Эдриан. Пусть и фиктивные,— снова вылетают эти ужасные слова из её уст.
— Ты до сих пор считаешь эти отношения фиктивными, Искорка? Тогда ты ошибаешься. Я целую тебя, как настоящую жену, имею в своей постели, как самую настоящую миссис Картер. Ты моя. Запомни это. А я твой, Ханна. Мне не нужны дешёвые шлюхи,— еле слышно говорю я, нежно целуя её в губы.
Ханна только открывает губы, встречая мой поцелуй, как я отстраняюсь, ухмыльнувшись и иду в сторону машины. Несколько мгновений она вообще не понимает что происходит, а потом кричит на всю улицу:
— Ахр! Козёл! Мерзавец! Идиот!!
А для меня это словно музыка для ушей. Слышать эмоции Ханны, понимать, что я ей небезразличен— лучшее в мире чувство. Сажусь и завожу двигатель, пока Ханна всё так же пытается выплеснуть на меня весь запас оскорбительных слов, что вообще знает. А потом и она решает, что орать, будто сумасшедшая на всю улицу — не вариант и садится на пассажирское, сложив руки на груди.
— Не злись,—бросаю я и еду вперёд, но не в сторону нашего с ней дома.
— Куда это мы?
— Узнаешь,— с ухмылкой произношу, зная, что буду держать интригу до конца.
Искорка фыркает, но больше ничего не спрашивает и не говорит. Чёрт побери, как мне нравится, когда она злится, как мне нравится, когда Ханна выражает свои эмоции. И только с ней я не могу быть бесчувственной глыбой. Останавливаемся мы у огромного здания с панорамными окнами, Ханна сначала никак не реагирует, а потом понимает, начиная визжать на весь салон.
— Эдриан... неужели..я даже смогу зайти?— спрашивает она, с щенячьим взглядом.
— Конечно, можешь. Не зря же я привёз тебя сюда.
Мы выходим из салона автомобиля, а перед нами компания Ханны. Она не была тут, со времён, как Эван проиграл её. Скоро Ханна сама станет владелицей этого бизнеса и больше никто и никогда не сможет отобрать у неё это право. Входим внутрь, рукой показываю охране, что всё в порядке. Ханна ходит по залу своей же ювелирки и рассматривает абсолютно каждый уголок. Ничего не изменилось. Абсолютно. Отец и подавно тут не был, так как сама компания его не интересует. Для него в приоритете — деньги. Искорка обращает внимание на витрины с украшениями, конечно, ассортимента стало поменьше, новые коллекции давно не выпускались, зато каждое украшение сохранилось и до сих пор. У моего отца был план и вовсе продать эту компанию, но я отговорил его, ведь план у меня совсем другой. Ничего. Несколько часов и он будет во Флориде. А там его встретят мои люди. Игра начинается.
Ханна бежит в сторону кабинета, где ранее она и заключала все сделки, вместо своего отца, что вечно играл, где провела всю свою молодость, посвещая себя одному делу. И я её понимаю. Это не просто память о погибшей матери— это целая империя, что лежала на её плечах долгое время. Я же дал указания охране, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не смел трогать мою жену и сам иду к Ханне. Зайдя в кабинет, нахожу её за поиском различных бумажек , и когда она находит их, то улыбка озаряет лицо моей жены.
— Что это?— спрашиваю я, подходя ближе.
— Эскизы. Различные рисунки украшений, вся память о том, что я делала,— отвечает она, собирая каждую бумажку,— я заберу это с собой. Надеюсь, ты не против.
Киваю. Пусть берёт, что хочет. Это часть самой Ханны, её сердце и её душа. Так же она вытягивает с ящика несколько фотографий молодой женщины— её матери.
— Кстати, я давно хотел задать вопрос. Ты рассказывала, что с твоей матерью расправилась конкурирующая компания. Ты на знаешь, что с ними сейчас? — встаю позади своей жены, наблюдая за каждым движением.
— Не знаю. Мне известно лишь то, что они до сих пор работают. Только под другим названием.
Интересно. Стоит запомнить. Я молчу, не нарушая вспоминания Ханны, она забирает огромную стопку бумаг, говоря мне что именно пересказать администратору и управляющему ювелирной компанией. Умно. Ханна готовится к тому, что всё снова вернётся в её руки, поэтому перед этим, нужно хорошо подготовиться, так сказать "подстелить солому".
Когда я выхожу, Искорка уже сидит на пассажирском сидении и рассматривает уже сотый по счету рисунок и мне кажется это милым. Тоже сажусь в машину и завожу двигатель.
— У меня нет планов на сегодня. Куда бы ты хотела? Домой?— спрашиваю я , переводя взгляд на свою занятую жену.
— Нет планов? — задумчиво потирает она подбородок и кладёт бумаги на заднее сиденье,—скоро закат..не хочешь погулять по набережной? Поесть мороженого?
Что? Она предлагает мне обычную прогулку с мороженным? Если бы это была не Ханна, я бы точно отказался. Но с ней..я согласен даже на такое. Разворачиваюсь и еду в сторону нашей набережной.
— Как скажешь, моя супруга.
Искорка смущённо улыбается, вдыхая воздух полной грудью. Она счастлива, со мной она не плачет, я не причиню ей боли, каким бы мудаком я не был. На мой телефон приходит смс, но отвлекаться от дороги я не хочу. Достаю его и передаю Ханне.
— Прочитай , пожалуйста,— прошу её, пока сам обгоняю одну улитку, что уже как минут десять ползёт по трассе. Кто ему выдал права?
Вижу в зеркале, что лицо Ханны сменяется от удивления к полному шоку.
— А если я там найду любовниц?— спрашивает она и выгибает бровь.
— Ищи, Искорка. И мне как раз об этом сообщишь.
— А если заблокирую всех девушек в твоих соц сетях? В твоих контактах?— снова задаёт она вопрос.
— Блокируй, если найдешь. Соц сети я не веду, а номера шлюх не записываю,— так же спокойно отвечаю я, пожимая плечами.
Ханна приподнимает уголок губ и более бодро разблокирует экран моего мобильного. Сначала на её лице я вижу недоумение, а потом она начинает читать вслух:
— Он у нас, Рэйвен. Дальше действуем по инструкциям. Я конечно всё понимаю, но "Рэйвен" ?
— Да, Искорка. Рэйвен. Это прозвище, под которым меня знают мои люди,— объясняю я,ведя машину ровно, одной рукой на руле, в то время как другая привычно лежит на рычаге переключения передач.
— Но почему ты не открываешь своё имя? — она откладывает мой телефон.
— Меры предосторожности. Я открывал свой бизнес тихо, чтобы никто не знал. Это чётко продуманный план, в котором одно действие зависит от другого. Рисковать своим именем..было бы слишком глупо.
Ханна кивает и мы останавливаемся около парка, с которого и выйдем на набережную. Блокирую двери машины, подхожу к своей жене и приобнимаю за талию, вжимая в свой бок. Этот жест ей, однозначно, нравится, потому что я чувствую эту мимолётную дрожь по всему телу. Она поднимает на меня взгляд — в нем отражается тёплая нежность, смешанная с тихой радостью. Её пальцы мягко ложатся на мою руку, словно невидимой нитью связывая нас ещё крепче. Я касаюсь губами её виска, ощущая, как её дыхание чуть сбивается. Набережная ждёт нас впереди — огни фонарей отражаются в воде, вечерний воздух наполнен ароматом прибоя и свежести. Мы идём медленно, не спеша, словно растягивая этот момент. Мне нравится ощущать её рядом, чувствовать, как её тело мягко поддаётся моему движению, как она доверчиво следует за мной, ловя каждый мой шаг.
— Что ты будешь делать со своим отцом? Не зря же твои люди взяли его во Флориде,— тихонько спрашивает Ханна, чтобы никто вокруг не слышал.
— Смотря, что ты готова от меня услышать. Искорка, им будут заниматься люди, у которых нет жалости, профессиональные наёмные убийцы. Правда, в моих планах нет убить его. Пока что. Разве смерть достаточное наказание для того, кто разрушил жизнь нашей семьи и разрушал другие? — с ней я говорю свободно, абсолютно спокойно, когда ранее с посторонними людьми, да и со своей семьёй, я общаться не мог, ну или же мог, но короткими фразами. Ханна смотрит на меня долгим, внимательным взглядом, словно пытаясь заглянуть глубже, чем я позволяю. Она не боится ответа, но явно взвешивает каждое мое слово.
— Ты не хочешь его убивать... но хочешь, чтобы он страдал? — уточняет она, её голос всё такой же тихий, но в нём появляется оттенок понимания.
Я улыбаюсь краем губ, чуть склоняясь ближе.
— Конечно. Смерть — это слишком просто. А я хочу, чтобы он испытал на себе то, что творил с другими. Чтобы он знал, что за каждой его ошибкой стоит последствия. И, самое главное, чтобы он понимал, кто именно их для него устроил.
Ханна молчит, но её дыхание становится чуть глубже. Она смотрит вниз, на свои руки, словно решая, стоит ли ей вообще вмешиваться.
— А если я скажу, что мне страшно за тебя? — наконец произносит она, поднимая на меня взгляд. — Ты слишком долго жил в этом мраке. Что, если он тебя полностью поглотит?
Я мягко усмехаюсь, целуя её в макушку.
— Ханна, я давно уже в нём. Вопрос не в том, поглотит ли он меня, а в том, как я научился в нём жить.
Она сжимает губы, но больше ничего не говорит. Ей нечего ответить. Набережная встречает нас мягким, теплым воздухом, пропитанным солью и лёгким ароматом ночных цветов. Вода лениво перекатывается за парапетом, отражая редкие уличные фонари в темных волнах. Вдалеке мерцают огни прогулочных катеров, чей приглушенный гул растворяется в ночи. Яркие огни города остаются за спиной, а здесь, ближе к воде, становится тише. Только редкие прохожие, звуки шагов по каменной мостовой и шелест ветра, трогающего края одежды. Мы останавливаемся, Ханна подходит ближе к мостику, руками облокачиваясь на перила. Она такая жизнерадостная, даже несмотря на все попытки Эвана растоптать её. Искорка не сдалась, она продолжает жить, наслаждаться этой жизнью. Я делаю шаг вперёд и оказываюсь за спиной Ханны, руками обнимаю за талию, скрещивая пальцы на её животе. Искорка сразу же расслабляется, прижимаясь спиной к моей груди и откидывая голову на млё плечо.
— Скоро всё закончится. Скоро этому кошмару придёт конец, Эдриан. Но... вопрос в другом. Что будет с нами? Ты говорил о разводе..
При этом её упоминании даже моё дыхание становится тяжелее, я кусаю Ханну за шею, оставляя красный след.
— Я уже говорил тебе. Ты моя, Ханна. Никакого развода не будет. Ты моя жена, миссис Картер,— достаточно громко говорю я, языком проводя по месту укуса, якобы лаская.
Она медленно поворачивается ко мне, её зелёные глаза наполнены счастьем, таким живым блеском.
— Да, Эдриан. Я твоя жена. Но в одной ли формальности дело? Что ты чувствуешь ко мне?— Ханна говорит тихо, смотря мне в глаза и я не собираюсь ей врать. Скажу как есть.
— Я чувствую, Ханна. Что именно описать сложно. Я не могу дать определение этому чувству, так как не знаю что это. Но будь уверена— ты заполнила собой всё. Мысли, сердце, тело. Ты моя необходимость, моя зависимость, Искорка. И я не собираюсь это отрицать.
И этого ответа ей достаточно. Ханне не нужны громкие слова, не нужны клятвы. Она хочет быть уверена, хочет знать правду. И она на это имеет право. Искорка не из тех девушек, что до последнего будут выяснять отношения, будут пытаться понять "что между нами". Нет. Она не из этих тупых куриц. Она понимает и меня. Её губы прикасаются к моим, я хочу ей ответить, как она сразу выскальзывает и отстраняется от меня.
— 1:1 , Эдриан Картер,— смеётся Ханна и убегает к первому попавшемуся ларьку с мороженным.
Я стою несколько секунд в ступоре, закатываю глаза и бегу за ней.
— Стой! Если я догоню тебя, то привяжу к кровати, Искорка.
— А ты попробуй!
Её смех разливается вдоль набережной, я ускоряюсь, ловя её силуэт среди людей, и чувствую, как адреналин разгоняет кровь. Чёртова Искорка. Она умеет держать меня в напряжении, всегда знает, как взбесить и завести одновременно. Ханна оглядывается, смеётся, и на мгновение мне кажется, что она всё-таки хочет, чтобы я догнал её. Чтобы я исполнил свою угрозу.
— Ты не убежишь от меня, — рычу я, почти настигнув её.
Но она резко сворачивает к ларьку, ловко маневрируя между прохожими, и прячется за пожилой парой, делая вид, что выбирает мороженое.
— Два шарика клубничного, пожалуйста! — звонко говорит она, бросая на меня дерзкий взгляд.
Я врываюсь к ней, беря её за запястье и притягивая к себе.
— Думаешь, мороженое тебя спасёт?
Ханна прикусывает губу, её глаза сияют азартом.
— Думаю, что тебе тоже нужно охладиться, Картер.
И прежде чем я успеваю что-то сказать, она без предупреждения касается холодным шариком мороженого моей щеки. Я вздрагиваю от резкого контраста и, не раздумывая, хватаю её за талию, впечатывая в себя.
— Теперь тебе точно конец, Искорка.
Она смеётся, но в её взгляде уже читается предвкушение.