Глава одиннадцатая
Глава 11
Розалия
«Здравствуйте, Розалия. Я очень рада, что Вы приняли мое приглашение».
Я обернулась, и у меня перехватило дыхание. Я не преувеличивала — передо мной стояло мое отражение. Мы были похожи как две капли воды, будто нас разделили при рождении. Единственное отличие — ее волосы. Мои были прямыми и послушными, а ее — густая шапка темных, капризных кудрей, которые живописно обрамляли ее лицо.
Она подошла ближе, и я уловила шлейф дорогого парфюма — ваниль, горький миндаль и что-то терпкое, дымное, словно от дорогой сигары. Она положила изящную руку мне на плечо, и ее голос прозвучал нежно, но в нем чувствовалась сталь.
— Милая, пройдем за столик? Я понимаю, что ты, мягко говоря, шокирована, но нам необходимо поговорить. — Она мягко улыбнулась, но ее глаза, цвета фиалок, оставались серьезными.
Мы прошли к уединенному столику в глубине площадки. Сев, она машинально сцепила пальцы и подставила под подбородок сжатые кулаки. Эта детская, невинная привычка — и она у нас была одинаковой. От этой мелочи по коже пробежали мурашки. Она была моим двойником, но в ее движениях была властная уверенность, которой мне так не хватало.
Я не выдержала и первая нарушила тягучую тишину.
— Так зачем ты меня позвала? Не для того же, чтобы молча рассматривать друг друга?
Она ухмыльнулась, и в этом движении было что-то до боли знакомое, унаследованное от отца.
— Ты действительно очень похожа на него. На моего брата. На твоего отца. Та же огненная натура, скрытая под маской холодности. Но не об этом. — Она откинулась на спинку стула, ее взгляд стал острым, как бритва. — Я здесь, чтобы предложить тебе помощь. Помощь, в которой ты нуждаешься, но не решаешься попросить. Год назад, 27 июня. Я знаю, что произошло.
Все мое тело мгновенно окаменело. Сердце ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту.
— Чем ты можешь помочь? — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло.
— Я хочу наказать их. Око за око. — Ее голос стал тише, но от этого только тверже. — Со мной в твоем возрасте случилось то же самое. И тоже по молчаливому приказу твоего отца. Он предпочел не заметить, закрыть глаза, сохранить лицо в большой игре. Ему было плевать на свою дочь. Но я не сломалась. Я использовала эту боль как топливо. Я уехала и построила свою империю. — Она отхлебнула кофе, ее взгляд стал отстраненным, будто она смотрела в прошлое, полное теней. — В Испании меня называют Madrina — «Крестная мать». И это не просто красивый титул для светских хроник. Я не просто «владею всей Испанией». Я — та самая тень, в которой живут короны и политики. Моя семья контролирует порты, через которые идет наркотрафик со всего света. Мы держим под колпаком банковскую систему, отмывая деньги так чисто, что их не найти и призраку. Недвижимость, отели, судоходство — это лишь фасад, легальная оболочка. Настоящая власть — в темноте. И эта темнота подчиняется мне.
Я слушала, завороженная и ошеломленная. Она говорила так спокойно о вещах, о которых в нашем мире шепотом говорят за закрытыми дверями, боязливо оглядываясь.
— И несколько месяцев назад, — она встретилась со мной взглядом, и в ее глазах читалась непоколебимая решимость, — я внесла изменения в свое завещание и в структуру всех своих... предприятий. Я сделала тебя своей равноправной наследницей. Не просто симпатичной куклой на довольствии, которой перечисляют деньги на счет. Нет. Ты становишься полноправной партнершей. Тень, которую я отбрасываю, теперь частично — твоя. Вся моя сеть, все мои люди, все рычаги влияния — все это однажды перейдет к тебе. И мне плевать, хочешь ты этого или нет сейчас. Семья — это не только любовь, детка. Это ответственность. И долг. И право на месть.
Она снова перешла к делу, ее тон стал деловым и безжалостно точным, как удар стилета.
— Жак Броссар. Он мертв. Ты его убила и отправила его пальцы его же друзьям в розовой коробочке. Довольно мило, возьму на заметку, — она снова ухмыльнулась, но теперь в этой улыбке было что-то хищное. — Потом его брат, Зак Броссар. Тот самый трус, который не умел ничего без своего брата. Брата нет — он ослаб, а значит, стал главной мишенью. Потом Кристиан... а вот фамилии нет. Я не могу найти его фамилию. Но мои люди роют везде. Они найдут. Я надеюсь.
Она замолчала, давая мне переварить услышанное. В голове у меня был хаос. Наследница мафии. Крестная мать всей Испании. Это звучало как бред.
— Почему? — прошептала я. — Почему у меня никто ничего не спрашивает? То есть я теперь что, принцесса преступного мира? Я этого не выбирала! Я не хочу этой... этой тени!
Она подняла руку — легкое, изящное движение, полное непререкаемого авторитета.
— Ты не выбирала, в какой семье родиться. Только когда ты появилась на свет, твои мать и отец уже расписали твою жизнь, как бы ужасно это ни звучало. Они видели в тебе пешку. Красивый актив для выгодного брака. А я... — она сделала паузу, и в ее глазах мелькнула искорка чего-то, что могло быть сожалением. — Я даю тебе не планы, а пути. Все двери теперь открыты для тебя. Ты свободна выбирать, какую из них пройти. Но чтобы у тебя был выбор, тебе нужна сила. Я даю тебе эту силу. Так что хватит метаться. Прими это. Поменьше драмы, детка.
Ее слова, как ни странно, подействовали на меня успокаивающе. В них не было лжи. Только холодная, жестокая правда. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как груз ответственности и безумия всей нашей семьи давит на плечи, но впервые в этом давлении была и опора.
— Ладно, — сказала я, и мой голос снова обрел твердость. — Ты права. Пока я была с родителями, они мной командовали, решали за меня. Теперь... теперь у меня есть право выбора. И я собираюсь им воспользоваться.
Она поднялась со стула, легким движением поправив складки своего платья. Затем она обняла меня за плечи и звонко, по-родственному, поцеловала в щеку.
— Детка, запомни: я всегда буду рядом. Не как призрак из прошлого, а как реальная сила. Ты можешь положиться на меня. Всегда.
Подмигнув мне с той самой фамильной ухмылкой, она развернулась и вышла из кафе, растворившись в вечерней толпе, как настоящая тень. Через несколько минут на мой телефон пришло сообщение с полным досье на Зака Броссара и список его ближайших сообщников. Информации о Кристиане по-прежнему не было.
Я тяжело вздохнула, вышла на улицу, села на байк и поехала, не разбирая дороги. Мне нужно было остаться наедине с собой, переварить все, что я услышала. Я каталась по городу до самого вечера, пока огни не зажглись повсеместно, а улицы не наполнились веселой суетой, так контрастировавшей с бурей внутри меня.
Подъехав к дому, я быстро спрыгнула с байка и почти бегом прошла в дом, надеясь никого не встретить. Мне повезло — в холле было пусто. Я поднялась в свою комнату с одной-единственной мыслью: завалюсь в кровать и буду спать. Очень, очень долго.
Зайдя в ванную, я увидела в зеркале свое уставшее отражение — размазанный тушью взгляд, бледное лицо. Я чувствовала запах города, дороги и собственного напряжения. Быстро залезла в душ, закрутила волосы в высокий пучок и с наслаждением подставила лицо горячим струям, смывая с себя весь этот тяжелый день. Закончив, я насухо вытерлась, надела свою самую мягкую и старую пижаму с забавными котиками — да, вот такой контраст: девушка, которую только что объявили наследницей испанской мафии, спит в пижаме с усатыми мордочками.
Я быстро забежала в спальню, плюхнулась на кровать и закуталась в одеяло с головой, создав себе уютный, непроницаемый кокон. Только тогда я начала по-настоящему расслабляться, чувствуя, как тяжесть дня понемногу отступает, уступая место истому.
Я уже почти провалилась в сон, как вдруг сквозь дремоту прорезалось ощущение. Чье-то прикосновение. Теплая, твердая ладонь на моей груди, палец, который вкрадчиво ласкал сосок, зажимая его. Я резко открыла глаза в темноте.
И увидела лицо, которое меньше всего ожидала увидеть в своей спальне, склонившееся надо мной...Массимо.
От неожиданности и странного, противного моей воле, удовольствия я издала тихий, сдавленный стон. В темноте я увидела, как он ухмыльнулся. Предательское тело отозвалось на его прикосновение, и это бесило больше всего. Он проделал то же самое со вторым соском, и я резко рванулась, пытаясь оттолкнуть его руку.
Но он был быстрее и сильнее. Он легко перехватил мои запястья и с силой прижал их к матрасу по бокам от головы. Я забилась, пытаясь вырваться, но он всей тяжестью своего тела навис надо мной, прижавшись к моим губам яростным, властным поцелуем, который пожирал мой протест. Его пальцы не прекращали свою наглую работу, лаская и зажимая мои соски, посылая по телу волны постыдного, жгучего удовольствия.
И тогда я почувствовала другое. Его рука, отпустив мою грудь, скользнула вниз, по животу, к резинке моих пижамных шорт. Сердце бешено заколотилось, смесь паники и предвкушения сжала горло. Я попыталась сомкнуть ноги, но его бедро уверенно легло между ними, не оставляя шансов на сопротивление. Его пальцы проникли под ткань, легко отодвинули резинку моих трусиков, и вот... его палец, теплый и уверенный, коснулся самого сокровенного.
Я ахнула ему в рот, когда он уперся в мой клитор. Сначала просто надавил, заставив все мое тело выгнуться в немом крике. А потом... потом он начал водить по нему медленными, размашистыми кругами, с таким знанием дела, будто читал карту моего тела.
— Ты моя, — его шепот прозвучал прямо у моего уха, низкий и властный, пока его пальцы продолжали свою сладкую пытку. — Только моя, Розалия. Почувствуй это. Видишь, как твое тело предает тебя? Оно горит для меня.
Волны удовольствия, горячие и тяжелые, накатывали одна за другой, смывая остатки воли. Я не могла себя контролировать, не могла думать. Мне было хорошо. Слишком хорошо. Стоны рвались из груди сами, глухие, прерывистые, а он поглощал их своим поцелуем, становясь только настойчивее. Его палец не останавливался, то надавливая почти до боли, то скользя легко-легко, сводя с ума. Я была на грани, мое тело трепетало, готовое сорваться в пропасть по его команде.
Но вместо того, чтобы довести до конца, он замер. Его палец все еще лежал на мне, пульсируя в такт бешеному ритму моего сердца. Он оторвался от моих губ, его дыхание было горячим на моей коже.
— Ты видишь? — снова прошептал он, и в его голосе звучала жестокая победа. — Оно мое. Когда-нибудь скоро ты и сама это скажешь. Без всяких стен.
С этими словами он медленно, словно нехотя, убрал руку, разжал хватку на моих запястьях, беззвучно поднялся с кровати и вышел из комнаты, закрыв дверь без единого звука.
А я осталась лежать в полной тишине, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Все тело горело, пульсировало в такт его незримому прикосновению, а в душе бушевала буря из ярости, унижения и того самого, ненавистного, животного влечения, которое он так умело вскрывал, словно рану. Он был прав. Он ломал мои стены, и мое собственное тело помогало ему в этом.
Новая глава,и у меня есть телеграмм канал,Там спойлеры,график глав,эстетика,и другое,если вам интересно то заходите.🤭