Глава 81. Друзья находят выход
— Папа, мама, простите, я не защитил тело, которое вы мне дали. Я не знаю, как это объяснить. Я был уже мертв, но внезапно проснулся в теле этого человека. На самом деле, смерть — это ничто. Я мог бы воссоединиться с вами. Но так как я все еще жив, даже если и в чужом теле, я хочу жить хорошо. Я знаю, что вы бы тоже желали мне этого...
Когда Чжоу Сян пил, он понимал, что все, что он говорит, звучит очень странно. Но в его сердце хранилось слишком много тайн, о которых ему не с кем было говорить. Сейчас он хотел только одного, чтобы в его сердце наступил покой. Он хотел рассказать родителям все, что его мучило.
Он полностью забыл о том где он находится, когда услышал позади себя шаги. Он только собрался обернуться, как услышал знакомый голос, дрожащий и полный недоумения:
— А-Сян?
Чжоу Сян замер.
Цай Вэй смотрел на человека, одетого в черную ветровку, сидящего на земле. Безмерное ожидание чего-то и беспокойство заставили его сердце почти выпрыгнуть из груди.
Раньше Чжоу Сян никогда не думал, что ему может потребоваться так много сил для такого простого движения. Он буквально заставил себя обернуться. Там стояли двое, Цай Вэй и Лан Си Жун. В этот момент он почувствовал, что в носу защипало, а окружающий мир стал расплываться.
У Лан Си Жуна на лице было очень странное выражение. Он не смотрел на него, его покрасневшие глаза смотрели за его спину, губы были совершенно бескровными.
На лице Цай Вэя промелькнул весь спектр эмоций от испуга до восторга, затем сменившись свирепостью. Через секунду он уже бросился и толкнул Чжоу Сян на землю, взревев:
— Чжоу Сян! — и ударил его кулаком в лицо.
Чжоу Сян и Цай Вэй были знакомы более десяти лет. На их памяти они подрались всего один раз, когда только познакомились. Даже причину было сложно вспомнить. После этого они напились. А потом стали хорошими друзьями.
Когда тяжелый кулак врезался ему в челюсть, Чжоу Сян подумал, неужели Цай Вэй так силен?
Слезы текли по лицу Цай Вэя, когда он ударил Чжоу Сяна. Словно безумный он кричал:
— Я, блин, убью тебя, мудак! Сволочь! Ты сукин сын! Чжоу Сян, ты, блядь, мудак... — В конце концов, у него не осталось сил, он схватил Чжоу Сяна в объятия и заплакал.
Лан Си Жун сел рядом, пытаясь растащить их в стороны, но казалось вся сила покинула его. Наконец, он уткнулся в плечо Чжоу Сяна и тоже заплакал.
На кладбище утром никого не было. Холодный и мрачный воздух заполнил все уголки. Трое обнимающихся и плачущих мужчин выглядели странно, но хлынувшие наружу чувства напоминали бурную реку, прорвавшую плотину — ее невозможно остановить, пока она не успокоится сама.
После этой сумасшедшей эмоциональной встречи на кладбище, они взяли отдельный кабинет в ближайшем ресторане. Им так много хотелось сказать друг другу, но они не знали, с чего начать. Чжоу Сян не знал, сколько раз он повторил слово «прости в этот день.
Цай Вэй мрачно сказал:
— Если бы мы не были сегодня перед твоими родителями, я бы тебя убил.
Чжоу Сян опустил голову и не знал, что сказать.
Лан Си Жун глубоко вздохнул:
— Давайте сначала успокоимся и поговорим обо всем... Расскажи нам, что происходит. Прямо сейчас я все еще... все еще не могу поверить в это.
Хотя Лан Си Жун и Цай Вэй уже обсудили все возможные варианты, Си Жун не мог поверить, что самое фантастическое предположение может оказаться правдой. На мгновение восторг и ярость обрушились на него, а еще остался страх перед чем-то настолько невероятным.
Все, что произошло сегодня, было похоже на сон.
Сян Ге не мертв. Он жив и живет в теле другого человека!
Чжоу Сян выпил немного воды и пробормотал:
— Я... давайте начнем с самого начала. — Он вспомнил свой страх в ту дождливую ночь, когда он упал со скалы. — После того, как мы вошли в гору, шел ливень, он и вызвал оползень. Наша команда разделилась. Я сбился с пути и в панике бродил по горам. Мой мобильный телефон разрядился. И... Да, я упал со скалы. Но... я думаю, что вы, ребята, наверняка это знаете.
— Команда спасателей искала место, где произошел несчастный случай больше месяца, но так не смогла найти тебя...
Чжоу Сян покачал головой:
— Я не знаю, где это произошло. Я полностью потерял чувство направления. В любом случае, я потерял сознание. Пришел в себя уже в больнице. В этом теле, с этой личностью. Потом оказалось, что прошло два полных года.
Цай Вэй глубоко вздохнул и стиснул его голову:
— Почему ты мне не сказал? Почему? Ты был... мы встретились в больнице. Почему ты не сказал мне, Чжоу Сян!
Лан Си Жун тоже рассердился:
— Сян Гэ, может быть, ты не доверяешь нам? Почему ты скрыл это от нас?
Чжоу Сян хрипло ответил:
— Вэй Гэ, я просто не мог этого сказать. Думаете вы смогли бы поверить в что-то настолько невероятное? Вы вообще верите в подобные вещи?
Цай Вэй и Лан Си Жун молчали.
Если бы Чжоу Сян действительно сказал им в самом начале, поверили бы они этому? Скорее всего нет. Если бы не было так много доказательств, которые привели их к тому, что в их сердцах возникло это глубокое подозрение и постепенный процесс, который позволил им медленно принять такую возможность, скорее всего, обычный человек не может так просто поверить в подобную невероятную вещь.
Даже сейчас, когда они увидели все своими глазами, в их сердцах остается сомнение. Они чувствуют, что происходящее слишком невероятно.
Если бы это случилось с ними, то, скорее всего, они также не смогли бы рассказать об этом.
Лан Си Жун вздохнул:
— Вей Гэ, давай не будем говорить об этом. Ты уже ударил его... главное, что Сян Гэ еще жив. — Его глаза были красными, казалось он едва сдерживает слезы.
Цай Вэй вытер лицо, он был так взволнован, что не мог говорить. Им так много хотелось сказать друг другу, но они не знали, как это сделать. Цай Вэй заказал много вина, и они отпустили все свои опасения и пили до помрачения. Все трое совершенно напились. Они даже не смогли бы вспомнить, о чем говорили.
Мужчины упали втроем на диван и проспали там всю ночь.
Чжоу Сян не помнил, как он смог вернуться домой. Чен Ин сказал, что его коллега привел домой. Когда он услышал, как тот выглядел, то предположил, что возможно это был Ай Лю. Он позвонил Ай Лю. Оказалось, это Цай Вэй попросил его развести их по домам.
Чжоу Сяна чувствовал, что воняет. Он принял душ и что-то съел. Его разум был чист, а перед глазами ничего не расплывалось. В этот день он почувствовал, что родился заново. На душе у него было невероятно спокойно. Тьма, которая покрывала его сердце, исчезла. Свобода от этого бремени вызывала у него желание выбежать на улицу и кричать от радости. Как хорошо, что ему больше таить этот секрет. Ему больше не нужно бояться, придумывать уловки, чтобы не быть узнанным. И самое главное, что теперь в этом мире есть кто-то, кто может доказать, что он, Чжоу Сян. Пусть и в другом теле. Пусть у него другое лицо, но его память осталось прежней. Ему снова есть с кем поговорить о прошлом, о его собственной жизни.
Он действительно сожалел, что не сделал этого раньше. Это чувство облегчения — то, чего он жаждал больше всего в прошедшем году.
У него снова появилась жажда жизни, в горах разгорался огонь. Когда Чен Ин заметил это, она спросила:
— Сын, что делает тебя таким счастливым?
Чжоу Сян мягко улыбнулся:
— Многое.
Когда Чен Ин увидела ослепительную улыбку Чжоу Сяна, она даже испугалась.
С тех пор, как Чжоу Сян проснулся, она никогда не видела, чтобы он так улыбался. Как будто что-то, что его подавляло, ушло. После того, как ее сын проснулся, он не только потерял свои предыдущие воспоминания, но и его характер сильно изменился. Предыдущий Чжоу Сян был слабым и наглым, у него не было своего мнения. Все, что его интересовало – была его карьера и только. Его не волновали чувства окружающих, он был очень незрелым. Даже в деньгах он зависел от матери. Но проснувшись, этот мальчик, хотя у него всегда было что-то на уме, стал более ответственным. Он выглядел как человек, готовый нести ответственность. Она всегда чувствовала, что Чжоу Сян был всегда мрачен из-за тяжелых перемен в их семье и ее болезни. Но даже после того, как Чжоу Сян получил деньги, он все же не расслабился, а стал работать еще усерднее. Правда деньги он одолжил. Чжоу Сян стал совсем другим. Вот и сейчас она не понимала, что могло так развеселить ее сына. Но если он счастлив, это хорошо.
Чен Ин улыбнулась:
— Ну и что?
— У меня хорошая работа. Тебе становится лучше.
— И все?
Чжоу Сян коснулся ее седых волос:
— У нас сейчас все налаживается, разве этого недостаточно, чтобы быть счастливым?
Чен Ин улыбнулся:
— Счастлив... ты счастлив.
— Мам, давайте сегодня не будем ужать дома. Я приглашаю тебя и тетю Ван в ресторан.
Чжоу Сян отвез двух пожилых дам в ресторан сычуаньской кухни. Когда они ели, ему позвонил Лан Си Жун.
Чжоу Сян все еще не знал, как следует ему вести себя с этим парнем. Он ответил на звонок и вышел из ресторана:
— Привет, Лан Си Жун.
Голос Лан Си Жуна звучал очень хрипло. У него очень дорогой и необычайно хороший голос. Но из-за того, что в последние дни он много пил, это повредило его голосу, что, вероятно, вызвало много задержек в работе. Лан Си Жун сказал:
— Сян Гэ, я хочу тебя видеть.
Чжоу Сян вздохнул:
— Сегодня?
— Чем скорее, тем лучше.
— Тогда сегодня. Мы сейчас в ресторане. После еды я отвезу маму домой и найду тебя.
— Где ты? Я отвезу вас домой.
Чжоу Сян дал ему адрес.
В тот момент, когда он повесил трубку, рекламный щит через улицу замерцал под светом, Он с удивлением обнаружил, что это была реклама, в которой он снимался для застройщика в прошлом месяце. Он не ожидал, что ее будут транслировать в таком людном месте.
С широко раскрытым ртом, глядя на рекламный щит, он, вероятно, привлек к себе внимание. Проходящая мимо пара не могла не посмотреть на него. Взгляд девушки скользнул с него на рекламный щит. Она удивленно сказала:
— О! Вы — та модель.
Чжоу Сян внезапно почувствовал себя немного смущенным и улыбнулся:
— Ах, да.
Мужчина улыбнулся:
— Брат, ты красивее, чем предыдущий.
— Спасибо.
— Действительно, ты только посмотри на себя.
После того, как они ушли, Чжоу Сян все еще чувствовал волнение. Когда-то он был дублером и второстепенным актером много лет, и никто его никогда не узнавал. Это был первый раз, когда он столкнулся с подобным в своей жизни. Должно быть после выхода клипа Лан Си Жуна, он станет еще более известным. Ему очень хотелось получить немного признания. В этой жизни слава прямо приравнивается к деньгам.