Единственно верный

Ожидание этого аукциона стало для Тадао настоящей пыткой для его обычно железной выдержки. Каждый раз, когда звонили Химавари или Дао, он сжимал кулаки, чтобы не выпалить всё раньше времени. Даже безобидный вопрос «Как дела?» звучал как провокация.

Он метался, как тигр в клетке. С головой ушел в эскизы новой капсульной коллекции, вдохновленной как раз тем самым театром эпохи Возрождения. Искал спасение в долгих разговорах с Лив, но даже там его ждало нервное напряжение. Девочка жаловалась на Констанцию, которая, казалось, совсем потеряла берега.

— Тадао, она пересылает мне в общежитие букеты размером с автомобиль! Причем каждый цветок — черная орхидея, которую, я уверена, она где-то нелегально добывает! — голос Лив в трубке звучал на грани паники и смеха. — А вчера... Вчера мне доставили точную копию моего плюшевого мишки из детства, которого я потеряла лет в десять. Откуда она знает?! Я начинаю бояться проверять почту. Она нанимает людей, которые фотографируют меня, когда я выхожу из спортзала. Это уже не ухаживания, это... это безумие!

Тадао слушал, пораженный, и это хоть ненадолго отвлекало его от собственной горячки. Он давал советы, пробовал шутить, что, может, стоит завести себе такого же одержимого поклонника для остроты ощущений, но в глубине души тревожился за Оливку. Он предлагал поговорить с Констанцией начистоту или завести парня, чтобы та поняла, что ее попытки обречены. Но Лив только смеялась, говоря, что уже пробовала и парни сбегали на следующий день или просто пропадали. Эти разговоры, полные абсурда и легкой паники, были своим родом терапией — они отвлекали от навязчивой мысли о сюрпризе, переключая на чужую, но не менее сумасшедшую драму.

И, конечно, он находил спасение в муже — в диком, отчаянном сексе, где просил, требовал, умолял, чтобы его затрахали до состояния пустоты, до потери мыслительной способности. И Элайджа, понимая эту нервную лихорадку, старался помочь, выжимая из них обоих последние соки, после которых в голове действительно наступала блаженная и тяжелая пустота.

Но чем ближе становилась дата аукциона, тем меньше работали все эти методы. Предвкушение сжигало его изнутри, как лихорадка. Он ловил себя на том, что строит в голове диалоги, как всё произойдет, как удивятся друзья, как засияет глазами обычно невозмутимый Антон. Мысль выдать секрет становилась почти физической потребностью...

И вот, наконец, долгие 20 дней истекли. Утром в день вылета Тадао напоминал сжатую пружину. Он ворвался в их спальню, где Элли спокойно допивал кофе, и, не говоря ни слова, начал судорожно запихивать в чемодан последние вещи, хотя весь багаж был собран еще вчера.

— Звереночек, самолет в девять вечера. У нас еще целый день, — попытался успокоить его Элайджа, но модельер только отмахнулся.

— Нет! Мы выезжаем сейчас! В аэропорт! Я не могу больше ждать здесь! Мне нужно быть там, на месте, всё проверить в последний раз!

Он был гипервозбужден, его глаза горели. В итоге супруги оказались в аэропорту за пять часов до вылета. Тадао нервно прохаживался по залу ожидания в терминале для частных рейсов, постоянно проверяя время.

Когда же они наконец поднялись на борт их самолета, Тадао схватил мужа за руку и буквально затащил его внутрь, как будто от этого скорость полета увеличится.

— Успокойся, дыши, — мафиози усадил его в кресло и пристегнул, придерживая за плечи. — Мы прилетим раньше всех. У тебя будет время. Всё под контролем.

Самолет оторвался от взлетной полосы, набирая высоту.

Тадао, глядя в темное окно, на отражение огней Нью-Йорка под ними, вдруг спросил тихо, почти испуганно: — А ты не думаешь, что мы перегнули? Что такой сюрприз... это слишком?

Элайджа взял его руку в свою, крепко сжал: — Нет. Это будет идеально. Потому что это ты этого хочешь. И потому что для Антона это важно. Фай... от Фая сложно что-то скрыть, но мы смогли, ты смог! Я уверен, Дьяволенок оценит сюрприз. Расслабься, любовь моя. Спи. В Дубае тебе понадобятся силы.

Но Тадао не мог уснуть. Он смотрел на карту полета, мысленно приближая тот момент, когда они сойдут по трапу в жаркое дубайское марево, где его уже ждет не просто аукцион, а финальный аккорд его тщательно спланированного сюрприза, который, как он надеялся, сможет удивить всезнайку Фая...

Полет для него тянулся долго... Они прилетели на 2 часа раньше друзей из Тайланда. За эти 2 часа, модельер уже успел обойти весь аэропорт, осмотреть каждый магазинчик, посчитать, сколько кресел в зале ожидания, сколько стульев в кафе... Джа сперва пытался ходить за ним, но быстро понял, что еще своим присутствием рядом только усугубляет состояние любимого... Когда приземлился самолет Химы и четверо друзей присоединились к супругам из Америки в кафе, начались самые долгие и сложные полчаса в жизни не только модельера, но и его мужа...

— Элайджа? Кажется, жену твою муза накрыла, да? — спросил Фон.

— Типа того... это как пытаться удержать только пойманную рыбу в руках... — объяснял Джа, за что получил от Тадао по заднице.

"Рыба?! Я сейчас как электрический скат тебя ударю!" — подумал японец, ведь молчать становилось какой-то пыткой...

— Давайте выпьем кофе, заодно подождем Антона, — предложил Дао.

— Да! — выкрикнул японец и тут же быстро закрыл рот сразу обеими руками.

"Идиот! Совершенный идиот! Теперь они всё поймут!" — прикусил язык модельер, быстро замолчав.

"Всё, началось. Теперь Фай точно копнет глубже... вон уже сообщение кому-то пишет..." — заволновался Элли, но все же решил сделать заказ, чтобы отвлечь внимание людей во время ожидания.

Джа взял для любимого зелёный чай с жасмином и льдом: "Хоть что-то охладит его пыл. Он сейчас взорвётся от нетерпения..."

Пока шестеро мужчин пили напитки, для Тадао время тянулось предательски медленно. Дошло до того, что Джа уже начал гладить его по ноге, услышав нервный стук каблука.

"Почему так медленно? Это самолёт или черепаха?" — негодование и нетерпение было четко написано на лице модельера...

—Джа... как там у Лив дела? — внезапно спросил Фай, и Элли даже поблагодарил его в мыслях за смену темы.

— Второй курс... это какая-то пытка... — жаловался Джа друзьям.

— Встречается с кем? Парень может есть или девушка? — не унимался Дьяволенок.

— Да вроде нет... — задумался мужчина, но вспомнил о Констанции.

— Тут такое дело... ты, в общем, не сильно много думай о... — начал Хима, но не тут то было.

— Самолет Антона сел! — вскочил Тадао, и в мыслях закричал: "СВОБОДА! НАКОНЕЦ-ТО!"

— О Боги... наконец-то... — прошептал Джа, и потянулся за телефоном. — Тони, мы ждем в кафе.

"Последние метры самые трудные. Держись, любимый..." — поддерживал мужчина своего Звепреночка мысленно, когда тот уже с трудом сидел на стуле, ерзая.

— Ещё чуть-чуть... ещё немножечко... совсем малепусечку... пару минуточек... — уговаривал себя Тадао.

— Джа, а с Тадао все в порядке? — поинтересовался Фон, заметив тот самый взгляд, каким он встретил их перед свадьбой в отеле...

— Его сейчас отпустит, просто подожди, — улыбнулся Элайджа, видя идущих к ним двоих. — "Идеально. Они держатся за руки. Выражение лица Тони говорит само за себя. Миссия выполнена..."

Кхп-ф-ф-ф... Фон подавился кофе, увидев улыбающегося Антона, держащего за руку парня.

"ДА! Да-да-да! Реакция Фона — это шедевр!" — ликовал модельер.

— Наконец-то! — быстро встал из-за стола Тадао, почти подбегая к Бенни. — Я думал умру или испорчу сюрприз!

— Иди своего мужа обнимай, а моего Рысеночка оставь в покое! — вырвав из рук японца Бенни, жаловался Антон.

— Привет, парни, — поздоровался Тони.

"Они смотрят. Они в полном, абсолютном недоумении. Бесценно... Фай и правда удивлен!" — радовался Элайджа, переведя взгляд на довольного любимого, что с таким трудом продержался эти 20 дней.

— Сюрпри-и-и-из!!! — раскинув руки, громко заявил Тадао.

— Погоди-ка... — нахмурился Хима.

— Знакомьтесь, это Бенни — он моя любимка... — улыбаясь, представлял друзей Антон.

— Приятно познакомиться, — нежная улыбка расплылась на лице Бенджамина.

"Он говорит на тайском?! Неожиданно... И очень уверенно держится для человека, которого только что представили такой компании..." — подумал Элли, теперь и он тоже был удивлен.

— Так... стоп... значит ты со свадьбы Дао и Фона с ним сбежал?! — Хима сложил два и два.

— Как сбежал?! — офигел Фай.

— Ты ведь священник, что поженил нас? — уточнил Дао.

— Так... значит, вы уже были знакомы? — пытался собрать все воедино Фай.

— Нет, — честно ответил Бенджи.

"Честно и просто. Теперь у них будет миллион вопросов. Но это уже не моя проблема... ахахах! Божественно! Просто охренительно! Такой эффект! Такой момент!" — до дрожи сжимая мужа в объятиях, радовался Тадао. — Элли! Это бомбезно! Ты только посмотри! Это стоило всех моих долгих и мучительных часов ожидания! Фай в шоке!

"Он прав. Это стоило каждого нервозного вздоха, каждого украдкой отправленного сообщения. Ради такого зрелища — определённо стоило..." — согласился Джа с мужем, но вслух не сказал...

— Давайте поговорим в отеле? И мы ответим на все ваши вопросы, — предложил Антон, целуя любимого в висок.

Они поднялись на лифте и прошли в номер Тадао и Джа... и вопросики как червячки после дождя вылазили на поверхность... Разговор вышел интересным и долгим. То, как святоша Бенджамин расправился с Лизой, пугало даже Элайджу, но этот шок сменился более сильным, когда он узнал, что Орфей обзавелся не одним парнем, а сразу двумя... После Тони пригласил всех на ужин через два часа, где сделал предложение своему мальчишке.

— Ребята, вам придется сделать это снова... — оставив легкий поцелуй на пальчике с колечком, произнес Антон...

"О, Господи! Он сказал «сделать это снова» глядя прямо на нас, и ещё поцеловал палец с кольцом... Нет, стоп, стоп, стоп... он точно не про это! Он не мог знать! Хотя... они же явно... Ай, сосредоточься, Тадао!" — пытался уловить ход мыслей модельер, его щеки зарделись, а Элли, наблюдая за его реакцией, едва сдерживал улыбку.

— Господи, Тадао! Я не знаю, о чем ты там подумал сейчас, но я говорю об организации нашей с Бенни свадьбы в Штатах! — поспешно уточнил Тони, заметив румянец модельера.

"Ну конечно... он именно об этом и подумал... да как же, ага... знаю я этот взгляд... Мой романтичный и немного развратный муж. Но теперь можно немного подразнить Антона..."

— Как?! Снова мы? — сделав искренне удивленное лицо, дразнил Джа, заступаясь за своего Звереночка.

Однако эту лёгкую игру заметили не только Антон. Фай и сам Бенджамин уловили момент.

— Джа... — серьезно протянул Дьяволенок, приподняв одну бровку и в его голосе звучало мягкое, но однозначное предупреждение не заигрываться.

"Понял, принял. Фай прав — сейчас не время для шуток, даже безобидных. Они действительно просят нас о большом доверии..." — согласился мысленно с мальчишкой японец, но не успел сказать, что они сделают это, как заговорил его муж.

Мгновенно сменив тон, Элайджа улыбнулся уже совершенно иначе – тёпло, открыто и ответственно: — Да шучу я, шучу! Конечно, мы поможем!

"Организовать свадьбу для Тони и его Белой Лилии в Штатах? Это будет... интересно. Нужно будет учесть характер Бенджамина..." — Тадао уже унесло в степи размышлений о предстоящем событии...

Взгляд Элли, полный искренней поддержки, встретился с взглядом Антона: — Можете нам довериться.

"Довериться... Он сказал «довериться»..." — Мысли модельера уже понеслись вперёд, опережая реальность. — "Штаты... Значит, что-то между классикой и... эксцентричностью? Бенджамин не подходит для чего-то слишком пафосного. Нужно что-то яркое, живое, может быть, с элементами... о, я уже начинаю видеть цвета! Лавандовый? Нет, слишком спокойно. Ярко-зеленый и кремовый? Нет! Изумрудный! Да, это их энергии! И, конечно, абсолютно легальный священник... Джа, мы должны начать планировать прямо сейчас!" — глаза, которые смотрели на Элайджу передавали всё, что было в голове модельера.

Элли только вздохнул, положив руку на ногу любимого и слегка сжал, показывая, что он все понял, но сейчас не время. Перед аукционом они посетили поющие фонтаны и Глобал Вилладж, а сразу после покупки нужных камушков друзья разлетелись по миру в свои гнездышки.

Как раз на прогулке по Глобал Вилладж, пока Элли отошел от компании друзей, чтобы купить своему Звереночку вон тот брелочек в ювелирном, на который он посмотрел, но сам покупать не стал, Антон взял за локоть Тадао, чуть замедлил шаг.

— Держи... — он достал из кармана бархатный мешочек, протягивая модельеру. — На почту чуть позже отправлю файл.

— Что это? — удивился он, но когда сжал в руке мешочек, то почувствовал рельеф вещи внутри, — Это...

— Да. Твои лебеди, — подтвердил Тони.

— Ты их и правда нашел... — глаза сверкнули и он бросился обнимать друга, не смотря на то, что рядом стоял Бенни. — Спасибо...

— Вся информация будет в файле... — еще раз повторил Антон, — Тебе лучше отпустить меня, если не хочешь, чтобы Джа спрашивал, почему ты обнимаешь меня, а не его...

— Прости... спасибо... ты же знаешь, как мне дорога эта брошь... я не мог смотреть в глаза Элли, когда он говорил о ней... — отпрянул от него японец.

— Тогда следи за ней внимательнее, Тадао... — предостерег русский и они ускорились, догоняя друзей.

Когда они вернулись, Тадао погрузился в новую волну предсвадебной подготовки для друзей, позвонив лучшему свадебному организатору – той, что устроила когда-то их с Элли свадьбу... По крайней мере так думал Джа... На самом деле Тадао с Эдди разбирались с человеком, который украл брошь. Им оказался подкупленный Кимберли менеджер по PR. Как раз в тот день, он "случайно" столкнулся с японцем в коридоре, и хлипкое крепление броши не выдержало и раскрылось. Тот с легкостью забрал ее и передал заказчице, которая пыталась ее продать от лица Тадао, распуская слухи, что подаренные Элли вещи для него пустышки и ничего не значат, поэтому Владка, по указке Антона выступила покупателем и купила лебедей за каких-то 380 тысяч долларов.

Девушку с завязанными глазами, связанными руками и кляпом во рту Эдди привез в подвал мастерской, где временно хранились нерабочие станки, которые должны были отправить на ремонт или замену. Тадао кивнул и Эдди снял повязку с глаз сучки.

— Ты правда думала, что я забуду про брошку и не стану ее искать, Ким? — небрежно задал вопрос модельер, а на его руди были те самые лебеди.

— Это подарок от моего мужа. Законного мужа, сучка! А ты посмела его украсть и перепродать? — голос становился все громче, модельер закипал, потому что и думать не мог, что людей в его модельном доме можно купить... — Что молчишь? Сказать нечего?

Та что-то попыталась промычать и начала ерзать, но ее быстро отрезвила пощечина от Эдгарда.

— Ты принес, что я просил? — глубоко вздохнув, спросил японец, смотря на телохранителя.

— Да, босс. На старом принтере, — Эдди кивнул в сторону.

Тадао заметил нужную вещь и подошел, чтобы взять.

— Запомни, сучка... еще раз ты посмеешь сунуться ко мне или моему мужу и я не буду столь благородным, чтобы скрывать твои действия от Элли... — он нажал кнопочку и послышалось жужжание, — Ты не знаешь... но стоит мне только загрустить, как он перевернет весь мир, чтобы меня порадовать... а если я пущу театрально слезу и скажу, что это из-за тебя... ты повидаешь мир... сразу в нескольких странах одновременно, но в разных пакетах, Кимберли... поэтому будь послушной и не дергайся...

Та рыдала, ерзала, мычала, но сделать ничего не могла... Спустя 10 минут ее прекрасные блондинистые локоны украшали пол вокруг стула, на котором она была привязана... А лысая голова напоминала неправильной формы воздушный шар. Японец не стал делать фото или снимать видео, он просто приказал вырубить ее и увезти в дешевый мотель, оставив в номере.

Спустя пару часов интернет пестрил видео и фото бритой Ким, которая не могла никому позвонить или даже вызвать такси, потому что деньги и телефон Эдди у нее забрал и выбросил.

"Надеюсь, следующего раза не будет..." — подумал Тадао, с удовольствием читая язвительные и насмешливые комментарии.

***Два месяца спустя***

За окном нью-йоркского домика счастья мелькали редкие снежинки, предвещая Новый год. Тадао лежал на спине, едва переводя дыхание после третьего, особенно изнуряющего раунда секса. Его тело было обмякшим и разгоряченным. Рядом, обняв его за талию и уткнувшись носом в шею, тихо посапывал его мафиози.

У модельера в последнее время вошло в привычку засыпать под тихий шепот ютуба в одном беспроводном наушнике. Он включил очередную подборку, ожидая милых нарезок со щенками, а после смахнул вверх, чтобы сменить видео. Следующий ролик начался с резких выкриков на русском. Камера, дергаясь, снимала темную набережную Москвы, вспышки выстрелов, крики. Потом крупно — белокурый парень, отчаянно прыгающий в ледяную воду Невы. Камера рванулась вверх, поймав другого мужчину, стоявшего на берегу в расстегнутом пальто. Он был статен, неподвижен, его лицо, обращенное к воде, освещал отблеск далекого фонаря.

Тадао замер. Он узнал его... это был Герман. Правая рука Антона...

Видео закончилось. В тишине комнаты звучало лишь прерывистое дыхание Тадао. По его коже пробежал ледяной, инстинктивный ужас. Дрожащими пальцами он набрал в поиске: «стрельба на набережной. Москва».

Первый результат — новостной канал. Он включил субтитры, потому что звук мог разбудить мужа. Текст поплыл перед глазами: «...в результате перестрелки на набережной погиб известный бизнесмен Антон Лукьянов. На месте работают правоохранительные органы...»

Мир рухнул беззвучно. Сначала внутри всё сжалось в ледяной ком, а потом по лицу хлынули горячие, неконтролируемые слезы. Он ахнул, словно его ударили под дых, и тут же разрыдался — громко, надрывно, по-детски безутешно.

Элайджа вздрогнул и проснулся от этого душераздирающего звука.

— Тадао? Что случилось? Дорогой? — Он сел, в темноте пытаясь разглядеть его лицо.

Японец не мог говорить. Он что-то бормотал на японском, захлебываясь слезами и рыданиями, тыча пальцем в экран. Джа осторожно забрал у него телефон. Увидел знакомое лицо Антона под траурной чертой. Запустил видео. Включил звук. Услышал хлесткие выстрелы и официальный, бесстрастный голос диктора, подтверждающий худшее.

Внутри у Элайджи всё оборвалось и провалилось в ледяную пустоту. Антон... Человек, которому он доверял свою жизнь и жизнь мужа... но сейчас он видел перед собой убитого горем Тадао, и это било больнее. Он притянул его к себе, крепко обнял, прижал голову к груди, целуя макушку.

— Тихо, тихо, любовь моя. Я здесь. Я с тобой, — шептал он, хотя его собственный голос дрожал, а в горле стоял ком.

Мысли метались. Дата на видео вчера.

"Почему молчат Хима? Дао? Мадам Кира? Бенни... О Бенни даже думать было страшно..." — Он взял себя в руки, глубоко вдохнул.

Кто-то должен быть сильным. Элли достал свой телефон, одним движением вызвал диспетчерскую частного терминала.

— Ближайшее окно на Москву для частного джета. Немедленно.

Он пытался уговорить Тадао одеться, но тот был как в трансе, беззвучно плача и смотря в одну точку. Тогда Элайджа сам, нежно, но быстро, натянул на него мягкие брюки, свитер, куртку, закутал в шарф, как ребенка. Вывел из дома, усадил в свою личную машину. По дороге пришло подтверждение: вылет через 45 минут...

В самолете Тадао, истощенный шоком и слезами, наконец, вырубился, его лицо было красным и опухшим. Элайджа же не сомкнул глаз. Он снова и снова смотрел те же ролики, анализируя каждый кадр.

"Что-то не так. Слишком... чисто. Слишком по-новостному..." — заподозрил он, но пока не думал говорить любимому об этом, ведь давать ложную надежду было бы слишком жестоко...

В Москве их встретило серое, морозное утро. Они сразу поехали в загородный дом Антона. Ворота были не заперты, дом казался пустым и мертвым. Ни машин, ни людей. Тишина. Элли набрал номер Бенджамина. Тот ответил почти сразу.

— Да? — Голос был... ровным, спокойным... немного усталым, но без той пропасти горя, которая должна была быть.

— Как ты, Бенджамин? — тихо спросил Джа, в его собственном голосе прозвучала вся накопленная печаль и тревога.

— Хорошо... — Одинокое, странное слово.

— Где ты? — вопрос вырвался сам собой, пропитанный недоумением.

— Еду домой, через 15 минут уже будем у ворот, — честно, даже буднично ответил Бенни.

— Окей, — сказал Элайджа и отключился.

Он повернулся к Тадао, который, проснувшись, снова смотрел на него глазами полными слез.

— Он сказал «хорошо». И что едет домой. Тот, чей муж только что погиб, так не говорит, Звереночек... Понимаешь?

Но Тадао, исчерпавший запас доверия, лишь снова всхлипнул, уткнувшись лицом в его плечо.

— Давай просто подождем Бенни, — мягко предложил Элайджа, прижимая его к себе, входя в дом, где их встретила Светлана.

Та что-то спросила на русском, но Джа не совсем понял, поэтому тетя смета указала им рукой на диван и пара села. Спустя 5 минут женщина принесла чай, поставив на столик перед ними.

— Бенни! — как только сидевший на диване Тадао увидел мальчишку, то сразу же бросился его обнимать со слезами, — Я... я... мне так жаль...

Его глаза уже были красными, а Джа как раз в этот момент разворачивался, потому что сидел спиной к входившим.

"Антон... Он здесь... Жив... Значит, моя догадка была верна. Но почему он не предупредил? Мы же могли..." — Элли был не сильно удивлен, увидев Антона, но разозлился, что друг не сказал о своей маленькой лжи ему.

"Значит, я правильно подумал... Раз никто не звонил — значит, всё под контролем. Но этот ролик... выстрелы были настоящими. Значит, он всё-таки ранен..." — факт стрельбы подделать было невозможно, и он уже хотел отругать Тони, как замер и побледнел, когда увидел вошедшего Алексея.

— Алекс... — шокированный мафиози смотрел на мужчину, и его рот еле слышно назвал имя.

"Это невозможно... Дядя Алекс... Он же мёртв. Пять лет как. Я это знаю. Я проверял. Что за чертовщина?"

— Привет, Элайджа, — улыбнулся Леша, подходя ближе и похлопал его по плечу, — Я так понимаю, это твоя жена?

"Его рука. Твёрдая. Реальная. Это не сон..." — Элли, почувствовав тяжелую руку на плече, даже немного присел от этого ощущения.

Алексей сейчас видел только спину в сером костюме с черными волосами чуть ниже плеч.

— Тадао? — позвал всхлипывающего с закрытыми глазами модельера Антон и тот их широко распахнул, услышав голос.

— Он... ты... он... он... — отпрянув от Бенджамина, японец переводил взгляд с юного блондинчика на блондина постарше.

"Это мираж? Я сошле с ума от горя? У меня глюки?" — эти мысли, видимо, прочитал на лице друга Бенни.

— Тони в порядке, Тадао... ранен, но в порядке, — мягко ответил Лилия, вытирая с глаз друга слезы.

— Но ролик и новости... — продолжал модельер, смотря на то, как мимо него проходит Тони.

— Ролик настоящий, а новости помог сфальсифицировать Фай. Это нужно было, чтобы поймать заказчика, — объяснил Бенни, проходя к дивану, чтобы оставить друга в руках такого же шокированного законного мужа.

"Фай. Конечно. Масштабная мистификация. Типично для него. И как я не догадался про маленького Дьяволенка... Но Алексей... это вне любых планов..." — Элайджа ругал себя за то, что не подумал о том, что Фай мог принимать в этом участие...

— Вы присаживайтесь, в ногах правды нет, — предложил Антон, пока садился в кресло, а во втором уже сидел отец.

— О... так ты не девушка... — когда Леша увидел, что перед ним парень он был удивлен.

— Я тоже так подумал, когда впервые его увидел... — отозвался Джа, а сам не сводил взгляда с отца друга.

Как раз в этот момент к нему рядом посадили Тадао, а Бенджамин сел на подлокотник кресла мужа, перекинув руку по его плечам.

— Тадао, знакомься. Это Леша, мой отец. Папа, это Тадао, муж Джа, самый талантливый модельер в мире, наш друг и создатель свадебных костюмов на нашу свадьбу, — представил их Тони.

"Папа. Его папа. Мне нужно пожать руку. Просто сделай это. Не думай о том, что он... что он..." — и Тадао из вежливости протянул руку, чтобы поздороваться, а когда собеседник ее сжал, до него дошло... он же умер 5 лет назад...

— Свадьбу? — поинтересовался Леша, переводя взгляд на детей, ведь никто не говорил о свадьбе ему.

— Прости, пап, все так завертелось... мы забыли сказать... — извинялся Бенни, улыбаясь.

"Завертелось... Лёгкое слово для такого дня. Но они счастливы. Это главное... Как же я испугался..." — подумал Тадао, наконец, успокаиваясь.

— А почему вы сразу не позвонили, как увидели ролик? — задал вопрос Тони, ведь это было бы логично и только сейчас Тадао отпустил руку Алексея.

"Звонить? Я не мог звонить. Я едва дышал. Нужно было лететь..."

— Тадао решил, что ты убит горем и лучше сразу вылететь, чтобы поддержать. Мы из аэропорта сразу сюда приехали. Я не ожидал, что Иисусов в доме будет двое... — признался Элайджа и как раз в этот момент в широко распахнувшиеся двери вбежала малышка Тирак, а следом за ней вошли все семейство семьи Лебедь в полном составе: Най с Кирой, Хима с Фаем и Дао с Фоном.

— Дядя Бен, дядя Бен! Смотри какие мне бабушка купила рукавички! — увидев любимого дядю, Тирак бросилась к нему хвастаться пушистыми рукавичками.

" Малышка Тирак... Живое воплощение нормальности среди всего этого хаоса. Как она вовремя..." — подумал Элли, улыбаясь девчушке.

Кира расхохоталась, а когда увидела красные глаза Тадао, села рядом с ним, приобняв: — Бог ты мой... прости, мой хороший... надо было позвонить вам и рассказать правду. Но мы подумали, раз вы не звонили, значит не в курсе произошедшего. Ты же занимаешься подготовкой к свадьбе, я решила не портить тебе творческий настрой. Прости меня, Тадао, я правда не подумала.

"Творческий настрой? Да я вчера весь вечер рыдал в подушку и планировал, в чём хоронить Тони! Какой уж тут настрой..." — злился модельер, но понимал ход ее мыслей... отчасти...

— Я рад, что с Тони все хорошо. А теперь я хочу знать все подробности этой ситуации, потому что, мать вашу, через 9 дней уже церемония, а я вчера услышал, что жених умер! — завелся Тадао, повышая тон.

"Чёрт, ребёнок рядом... нельзя так выражаться... хотя очень хочется высказать всё, что я думаю об этой авантюре!" — но присутствие ребенка слегка смягчило его в выражениях, потому что в его голове ругательства были через два слова, а местами и через одно...

"Мой Звереночек сдерживается ради Тирак. Это так трогательно. И смешно. Я вижу, как у него дергается глаз. Сейчас он взорвётся вопросами..." — наблюдал Джа за любимым.

— Через 9 дней? — вскинул брови Алексей и парни кивнули.

— О-о-о-о-о-о, нет, нет, нет, мистер старший Иисус! Сперва они ответят на мои вопросы, а вы ждите своей очереди! — покачал указательным пальчиком Тадао, а потом им же указал на женихов.

"Он указывает пальцем на Алексея... Мой муж либо самый храбрый человек на планете, либо окончательно лишился инстинкта самосохранения. Судя по смеху окружающих, они склоняются к первому варианту..."

Все расхохотались над ситуацией, потому что только Тадао мог вести себя так непринужденно с человеком, который явно может с легкостью закопать его на островке под свежепосаженной магнолией...

В дом вошел Гера с пепельным блондином и сразу же привлекли внимание всех в гостиной.

— Гера, может уже представишь своего мужчину? — предложила Кира, с хитрой улыбкой.

— Добрый день, меня зовут Елисей. Можно просто Лис или Эрик, — блондин решил сделать это сам, убирая волосы за ухо, в основном смотря на маленькую куколку.

— Еб вашу мать... скажи еще что-нибудь, а? — выпалил Тадао, восхищаясь голосом, а когда к нему повернулся Елисей, то модельер сильнее сжал руку мужа, увидев разноцветные глаза, — Ты должен петь! Гера, скажи, что он поет?

"Он снова сжимает мою руку, но не потому, что хочет быть со мной... Потому что потрясён им. Его глаза горят, как тогда, когда он увидел редкую ткань. Только сейчас объект восторга — живой мужчина..." — ревность тонкой иглой кольнула в сердце Элли.

"Боже, посмотри на эти глаза! Один как небо, другой как шоколад! И этот голос... Элли, ты только посмотри!" — слова так и остались в голове модельера, пока он не сводил взгляда с Лисоньки.

— Мой Барсик не поет, но играет на сцене. Он актер. А еще создатель приложения знакомств, — хвастался Герман, по собственнически прижав к себе мужчину за талию.

" Пф...Актер. Естественно. Всё встаёт на свои места. И теперь Тадао будет говорить об этом весь вечер. Сравнивая. Восхищаясь..." — Джа встал с дивана и молча вышел из гостиной. — "Я не могу сидеть здесь и смотреть, как он смотрит на другого. Слушать, как он восхищается чужим голосом. Даже если это просто эстетический интерес. Даже если этот "Барсик" явно принадлежит Герману. Это... слишком. Наверное, я ему наскучил. Я — привычный, предсказуемый. А там — что-то новое, необычное..."

В то время в гостиной Тадао догадался о причине ухода Элли и, извинившись, пошел за ним: "Чёрт. Чёрт-чертище! Я что наделал? Я восхищался другим мужчиной прямо перед ним. Я идиот, полный и самый идиотский идиот!"

В тихом коридоре, в стороне от гостиной, Элайджа стоял у окна, смотря в ночь.

— Элли...

Он не обернулся.

— Любимый, прости. Я повел себя как полный дурак.

— Ты всегда восхищаешься красивым, — тихо, без интонации, произнёс Элайджа. — Я знаю. Просто обычно это ткани, картины, архитектура. Сегодня это оказался мужчина с гетерохромией и приятным тембром. Логично.

"Он говорит так спокойно. Это хуже, чем если бы он кричал. Это значит, что он действительно расстроен..." — вина только усилилась, ложась тяжелым грузом на сердце японского чуда.

— Это не мужчина! — почти взвизгнул Тадао, подходя ближе и пытаясь поймать его взгляд. — Это... это явление! Как радуга после шторма! Или... или северное сияние! Ты же не ревнуешь меня к аврора бореалис?

"Он сравнивает того актёра с северным сиянием. Великолепно. Теперь я — скучный, предсказуемый закат..." — слова крутились в голове, но вместо этого вырвалось: — ну да... этот Барсик такой уникальный, а я... уже что-то приевшееся...

Тадао сократил расстояние между ними, взяв лицо мужа в свои ладони: — Слушай меня, Элайджа Моран, и запомни раз и навсегда. Ты — не «что-то» в моей жизни. Ты — ВСЯ моя жизнь. Основа. Воздух. Точка отсчёта. Да, я могу ахнуть от красивых глаз или обалдеть от голоса, но это как восхищаться звездой — она далеко, она красива, и я тут же забываю о ней, потому что хочу рассказать о ней тебе! Потому что любая красота в этом мире имеет для меня смысл только тогда, когда я могу разделить её с тобой или перевести её в искусство, чтобы сделать наш мир прекраснее. Этот Лис... он — впечатление. Ты — любовь. Вся. Единственная. Понимаешь?

Он говорил страстно, почти не дыша, впиваясь взглядом в любимого обиженного мужчину.

— Понимаю, — он тихо положил свои руки поверх Тадао. — Но иногда... иногда мне нужно это слышать. Не северные сияния, а вот это. Что я — твой единственный мужчина.

Элайджа вздохнул, напряжение начало медленно покидать его плечи.

"Ему нужно слышать? А я, идиот, думал, что это и так очевидно... Что мои поездки за ним по всему свету говорят сами за себя..." — задумался модельер, не сводя взгляда с Элли.

— Тогда слушай, — прошептал Тадао, притягивая его ближе. — И чувствуй.

Но слов, даже самых пламенных, оказалось недостаточно. В глазах Элайджи всё ещё читалась та самая глубокая, иррациональная заноза — страх, что восхищение может когда-нибудь перерасти в нечто большее. Тадао видел это. Видел, и ненавидел себя за то, что стал причиной этой тени сомнений...

Не говоря больше ни слова, Тадао медленно опустился на колени прямо в полумраке коридора. Его взгляд, полный обожания и решимости, ни на секунду не отрывался от лица мужа. Он взял его руки и на мгновение прижал к своим пылающим щекам, словно черпая в этом прикосновении силы, а затем беззвучно попросил, направляя их в свои волосы.

"Что он... О, Боже..." — Мысль оборвалась, когда пальцы сами вплелись в чёрные шелковистые пряди, и расстегнулась молния на его брюках...

Это был не просто жест примирения. Это была капитуляция. Верность. Любовь.

Тадао принимал его в рот с таким благоговейным сосредоточением, как будто это был самый важный акт творения в его жизни. Каждое движение губами, каждый взгляд снизу вверх — всё кричало об одном: «Я твой. Только твой. Навсегда. Ты единственный.»

Он извинялся ртом, языком, всем своим существом, превращая физический акт в чистую, безоговорочную клятву. В пылу, в этом море ощущений, где смешались вина, страсть и безграничная любовь, мафиози, запрокинув голову, не удержал равновесия. Его локоть задел небольшую вазу, стоявшую на узком столике. Фарфор с мелодичным, чистым звоном разбился о паркет, рассыпавшись тысячей осколков.

Мысль прокралась в голову Джа сквозь туман наслаждения: "Ваза... Ладно... Куплю новую... Дороже... Красивее... Но я не могу... остановить его..."

Ни один из них даже не шелохнулся, чтобы посмотреть на разрушения. Мир сузился до точки одного единственного сконцентрированного наслаждения. Элайджа, сдавленно застонав, нашёл свое завершение в горячей, преданной глубине рта любимого, отдаваясь волне целиком.

Наступила тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. Тадао, всё ещё стоя на коленях, смотрел снизу вверх, его губы блестели. В глазах модельера не было и тени игры — только бездонная, спокойная любовь и вопрос: «Теперь ты веришь?»

И тогда Элли, всё ещё дрожа, мягко приподнял его за подбородок. В его тёмных глазах бушевали противоречивые чувства: стыд за свою ревность, облегчение, всепоглощающая нежность и то самое первобытное желание — пометить, заявить, сделать очевидным для всех. Даже если для всех они уже были единым целым. Особенно потому что они были единым целым.

Он наклонился и губами, с нежностью, граничащей с жестокостью, прикоснулся к чувствительной коже на шее Тадао, чуть ниже линии челюсти. Он втягивал кожу, чувствуя под губами бешеный пульс, оставляя на ней тёмно-багровую, откровенную печать своего обладания.

"Да-а-а-а... Именно так. Закрепи свою собственность, любимый. Я — твой самый ценный шедевр, я ведь твой... Твой единственно верный..." — Тадао дрожал от этой заявки на собственность, понимая, что с этим мужчиной он готов состариться...

Спустя полчаса вернулись пропавшие мужчины, а на шее Тадао красовался совсем свежий, откровенно крупный красный след, идеально расположенный, чтобы его невозможно было не заметить.

"Метод заглаживания вины №1 от Тадао в его максимальной, ультимативной форме. С материальным ущербом, судя по звуку разбитой вазы, и визуальным подтверждением успеха операции. Браво..." — поднял бровку Фай, но вслух решил не говорить...

"Идеально. Пусть все видят. Пусть знают, чей я. Даже если мы женаты три года, десять или сто. Я всегда буду его. И это — моя гордость!" — модельер и не собирался скрывать следы своих извинений.

А после Тадао предложил заняться нарядами на свадьбу и начать решил с малышки Тирак... Элайджа сразу увидел попытку Германа увести Лисоньку, потому что из-за него они с Тадао поругались, поэтому честно сказал, что его муж был прав - голос у Эрика и правда интересный. И пока Тадао занимался мерками, все остальные решили помочь Гере и Лисоньке с подбором сотрудников для приложения знакомств.

Когда Бенни спросил, где будет свадьба, то Элайджа случайно проболтался, что в Нью-Йорке и Кэролайн уже помогает Джанко с организацией... Следующим утром Джа со своим мужем улетели обратно в Америку, чтобы помочь с последними штрихами к свадьбе друзей.

29 декабря из Москвы самолет принес женихов и гостей в Нью-Йорк. Свадьба была идеальной... А песня, которую пел Бенджамин для своего мужа трогала сердца даже тех, кто не знал русского... Тадао радовался за друзей, обнимая собственного мужа, и благодарил судьбу за то, что она свела их на том показе мод...

И пока модельер оглядывал всех присутствующих, то заметил, что Оливка выпила уже третий бокал вина, а в глазах перестала плескаться притворная радость и появилась грусть...

— Милая, твое платье... пойдем, я посмотрю, — соврал Тадао, предлагая девчонке покинуть зал и подняться в номер, где они смогут поговорить...

Лив встала, не сказав ни слова, и натянула улыбку пока они с Тадао проходили через весь зал к дверям.

Как только послышался звук срабатывания замка в номере, Тадао мягко заговорил: — Девочка моя... эта ненормальная снова тебя расстроила? Что она сделала в этот раз?

По мокрым глазам девушки он догадался, что все дело в Констанции...

— Она... она отчислилась из университета... — когда слова слетели с губ Лив, та осела на кровать, закрыла глаза руками и заплакала...

— Разве ты не хотела, чтобы она перестала тебя донимать?

— Да... теперь я получила, что хотела... — всхлипнула она и теперь разревелась в голос.

— Маленькая моя... — он обнял ее, понимая, что как бы он не хотел помочь ей, но Олли должна сама решить, что она чувствует.

— Тадао... она... она не собиралась уходить... я знаю... вчера она вела себя как обычно... она не могла... а если... если с ней что-то случилось? — вот теперь японец осознал, что стало причиной такого поведения: не потому что Конста перестала обращать на нее внимание, а потому что та пропала не сказав ни слова...

— Мы можем поехать к ее маме завтра утром, хочешь? — предложил Тадао и та кивнула.

— Спасибо... спасибо... я... одной мне страшно... — она вжалась в грудь мужчины, а внутри у Оливии все трепетало и сжималось одновременно. — "Только бы она была в порядке..."