Единственно верный

Эти три месяца тянулись для Тадао мучительно долго. Каждый день начинался и заканчивался мыслями о той самой брошке. Он засыпал, представляя, как холодный, шелковистый нефрит лебединых шей касается пальцев, а просыпался посреди ночи от ярких, почти осязаемых видений: платья, в которых линия выреза повторяла изгиб крыла, или жакет, чья пуговица должна была стать той самой алмазной стрелой. Он видел её во сне, и сон был настолько ярок, что он вскакивал и, ещё не до конца проснувшись, тянулся к альбому или планшету, чтобы запечатлеть ускользающий образ.

Внутренний монолог модельера в одну из таких ночей уносил сознательность и приносил сумасшедшее вдохновение: "Белый нефрит... не просто белый, а с лёгкой дымкой, как утренний туман над озером. И этот красный алмаз... он должен быть не огненным, а глубоким, как капля вина, как сердце, в котором застыла страсть. А золото стрелы... оно должно быть не ярким, а старым, тёплым, словно оно века пролежало на дне того самого озера, ожидая своего часа... О, боже, я вижу платье! Чёрный бархат, высокий воротник-стойка, повторяющий линию лебединых шей, и вот здесь, на уровне сердца — она. Только она. Больше никаких украшений. Оно должно быть идеально..."

В такие ночи Элайджа тоже не спал. Он сидел рядом в молчаливом понимании, наблюдая, как его любимый гений охвачен священным безумием творчества. Он подавал чашку зелёного чая, когда пальцы Тадао начинали дрожать от напряжения, массировал ему шею, когда та затекала в неудобной позе, и в пять утра уже стоял на их небольшой кухне, с любовью и тихим вздохом нарезая тонкие ломтики сёмги для сэндвича, пока жарились тосты.

— Элли, я её почти чувствую, — бормотал Тадао, не отрывая карандаша от бумаги. — Она... она живая. Она рассказывает историю. Историю вечной любви, которая сильнее смерти. Понимаешь?

— Понимаю, Звереночек, — мягко отвечал Элли, ставя перед ним тарелку и протягивая ко рту модельера треугольничек сэндвича. — Но даже вечной любви нужно подкрепление. Ешь.

Джа в те дни мысленно костерил себя, ту злополучную брошь и не в меру расторопную секретаршу. Но всё, что он говорил вслух, было: «Ещё кусочек сыра, дорогой?» или «Может, пойдём, немного пройдёшься? Свежий воздух поможет». Его тихая мольба «скорее бы уже этот аукцион» стала внутренним девизом.

И вот этот день настал...

Аукцион проходил в безупречно сдержанном бункере, превращённом в выставочный зал. Воздух был густ от запаха денег, старого дерева и дорогого парфюма. Трое друзей — Хима, Дао и Антон — воспринимали событие как светское обязательство. Только Элайджа Моран сидел с видом полководца перед решающей битвой. Его миссия была ясна.

Когда лот под номером семь вынесли под специальные софиты, Тадао ахнул так тихо, что это было похоже на выдох. Он вцепился в рукав мужа.

— Смотри... — прошептал он, и его голос дрожал. — Элли, смотри... Она в тысячу раз прекраснее... Фото украло у неё душу... Видишь, как свет играет в глубине алмаза? Не как огонь, а как... как тлеющий уголь. И нефрит... он не белый, а цвета лунного света на воде. Он тёплый, живой... Элли, пожалуйста... Ты же обещал. Я... я без неё не смогу. Она должна быть моей! Она создана для меня, я это чувствую. Я вижу, как она будет смотреться... Пожалуйста...

Его глаза, полные такого немого, почти религиозного благоговения и мольбы, были сильнее любого довода. Элайджа лишь кивнул, спокойно положил руку поверх его цепких пальцев и поднял табличку с номером при первом же объявлении цены.

«Сто тысяч».

«Сто пятьдесят».

«Двести».

Торг был быстрым и жестоким. Соперников оказалось двое: безликий коллекционер по телефону и пожилая дама в жемчугах, чей взгляд говорил, что она привыкла получать всё, что пожелает. Но она не знала, против кого играет. Мафиози повышал ставку без тени эмоций, холодно и методично, как на переговорах о разделе сфер влияния. Цена взлетела до восьмисот, потом до миллиона. Дама в жемчугах отсеклась на миллионе двести. Телефонный соперник продержался до полутора.

— Продано за полтора миллиона долларов. Лот номер семь — за господином Моран.

Воздух вырвался из груди Тадао с тихим всхлипом облегчения и восторга. Он даже не слышал, как после Хима приобрёл зажим для галстука для отца за 370 тысяч, Дао — браслет для мамы за 630, а Антон, с лёгкой усмешкой, сделал анонимную ставку в 380 тысяч на «специфический» золотой лот для Лизоньки — анальная пробочка из золота с лазуритом.

Для Тадао в этот момент весь мир сузился до бархатного футляра, который слуга почтительно вручил его Джа, а тот — немедленно передал ему.

Он открыл крышку. И замер...

Его тонкие, привыкшие к линиям и формам пальцы, с благоговением коснулись драгоценности. Он не просто смотрел — он читал её, как священный текст. Кончиком пальца он повторил изгиб лебединой шеи, ощутил лёгкую, естественную неровность в резьбе пера, поймал отблеск света на идеальной огранке красного алмаза-сердца.

— Каждое перышко... здесь, видишь? Мастер оставил едва заметную шероховатость, чтобы поймать свет... — он бормотал, почти не осознавая, что говорит вслух. — А стрела... она не пронзает насквозь. Она лишь касается... как будто это не рана, а соединение... Элли, это гениально. Это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Спасибо. Спасибо тебе. Я люблю тебя. Я так тебя люблю...

Он поднял на мужа глаза, сияющие такими чистыми, безудержными чувствами, что сердце мафиози сжалось от чего-то тёплого и щемящего. Ради этого взгляда, ради этой блаженной, сумасшедшей улыбки и этих пальцев, трепещущих от счастья, он действительно был готов на всё. Даже на полтора миллиона за безделушку размером в 7 см.

Их прекрасный момент мягко, но настойчиво прервал Хима.

— Восхитительно, поздравляю, — кивнул он на брошь. — Но напоминаю, через десять недель — аукцион по горнорудным активам. Нам нужен план и список приоритетов. Снижение затрат на двадцать процентов — не шутка. Предлагаю обсудить это сейчас, в более спокойной обстановке.

Все согласились. Дело было серьёзное. Компания направилась в заранее забронированный закрытый зал элитного ресторана.

Уже за столом, при свете свечей, Элайджа посмотрел на Тадао, всё ещё не выпускавшего из рук футляр.

— Наденешь её? — спросил тихо Элли.

Тадао замер, потом медленно, словно совершая ритуал, вынул брошь и прикрепил её на лацкан своего чёрного шёлкового пиджака. Нефрит и алмаз вспыхнули в мягком свете. Он поймал взгляд мужа, и в глазах модельера заплясали озорные, влюблённые искорки. Японец уже прекрасно представлял, какой громкой, страстной, горячей и долгой будет его благодарность позже этой ночью. Мысль об этом заставила его слегка улыбнуться, прежде чем он перевёл внимание на карты месторождений, которые раскладывал на столе Хима. На его груди, над самым сердцем, тихо сияли два лебедя, нашедшие, наконец, своего владельца.

— Итак, приоритеты, — начал Хима, указкой касаясь карты мира. — Нам нужен собственный, стабильный и, что важно, контролируемый источник специфического сырья. Это не просто шахты, это вопрос независимости и себестоимости. Я составил список из трёх ключевых точек.

— Первое и основное — алмазы, — твёрдо заявил Антон, отхлебнув виски и его палец ткнул в обширный регион Сибири. — Но не для бутиков, а для промышленности. Абразивы, резцы, теплоотводы. И идеальное прикрытие для финансовых потоков. Якутия. «АЛРОСА» контролирует львиную долю, но есть перспективные кимберлитовые трубки на периферии их интересов. Суровый климат, но и лишних глаз меньше. Можно создать совместное предприятие с местными властями — они жаждут инвестиций в развитие территории.

— Риск дублируется, — холодно отметил Элайджа. — Российское государство — партнёр надёжный только для своих. Для иностранцев — сегодня договорились, завтра — рейдерский захват под соусом «национализации стратегических активов».

— Именно поэтому нужно входить не напрямую, а с помощью Антона, с привлечением и местных элит в долю, — парировал Дао. — Сделать так, чтобы отжать нас означало бы ударить по их же карманам. Это сложнее, но создаёт устойчивую конструкцию. Плюс, логистика через Владивосток или китайские порты под нашим контролем.

— Допустим, — кивнул Хима, делая пометку. — Тони работает над схемой входа. Второй пункт — осмий. Самый плотный металл. Сердечники, сверхпрочные компоненты.

— Танзания, — сразу предложил Антон, но его взгляд был спокоен. — Россыпные месторождения в комплексе с платиной. Добыча кустарная, регулирование слабое. Можно сравнительно быстро и без лишнего шума выкупить права на несколько перспективных участков у местных вождей и полулегальных старателей. Но нужна будет своя частная армия для охраны и подавления... возможных беспорядков.

— Африка, — мрачно усмехнулся Элайджа. — Вечные перевороты, болезни, взятки каждому чиновнику от райцентра до столицы. Стабильность поставок под большим вопросом.

— Зато и конкуренция меньше, — возразил Антон. — Крупные игроки боятся политических рисков. А для нас это полевая лаборатория. Если сработает в Танзании, отработанную схему можно масштабировать на другие регионы. Или, в случае проблем — быстро и безболезненно свернуть, без громких последствий. Это гибкий актив.

— Гибкий и опасный, — проворчал Хима, но тоже сделал заметку. — Переходим к самому дорогому — скандию. Для лёгких сплавов и лазеров.

— Норвегия, — произнёс Элли, и в его голосе впервые прозвучала твёрдая уверенность. — Небольшие, но высококонцентрированные месторождения, связанные с переработкой титановых шлаков. Страна стабильная, законы прозрачные и самое главное — коррупционный компонент минимален. Да, войти на рынок дорого — норвежцы ценят свои ресурсы. Зато это на века. Экологичные технологии, лояльное правительство, репутация безупречного бизнеса. Идеальная точка для легализации части наших доходов и создания исследовательского центра по новым материалам прямо на месте.

— Легальность — это палка о двух концах, — заметил Дао. — Всё слишком открыто. Наши конкуренты, да и спецслужбы, будут видеть каждый наш шаг.

— Иногда лучшее прикрытие — это не тень, а самый яркий свет, — философски произнес Тадао, наконец, влившийся в разговор. — Под крылом строгих норвежских законов можно делать многие вещи, которые в тени вызвали бы мгновенную реакцию. Это вызов, но и возможность выйти на качественно иной уровень.

— Приоритеты ясны, — подвёл черту Элайджа, его голос не допускал возражений, бросив взгляд на Тадао, чьи пальцы все так же нежно гладили брошь на груди. — Алмазы в Якутии — это твоя зона ответственности, Тони. Разрабатывай многоходовую схему с прикрытием. Осмий в Танзании — я возьму на себя, это моя стихия. Соберу команду «адаптеров» для работы на месте. Скандий в Норвегии... Хима, Дао, глубоко изучите этот вариант. Нам нужен детальный расчёт инвестиций и анализ всех политических рисков. Через две недели — конкретные планы и цифры. Снижение общих затрат на 20% — наша цель. Ради этого стоит потрудиться.

Все кивнули в знак согласия. Деловой разговор пошёл на спад, перетекая в обсуждение откатов, подставных лиц и схем отмывания. А Тадао, отведя взгляд от спорящих мужчин, снова посмотрел на брошь. В отблесках свечного пламени красный алмаз горел, как его собственное сердце, полное благодарности. Он поймал взгляд мужа и, скрывая улыбку, провёл пальцем по холодному нефриту. Самый ценный лот на этом аукционе уже был у него в руках. Вернее, на сердце. А всё остальное — якутские алмазы, танзанийский осмий, норвежский скандий на следующем аукционе — было просто прагматичной необходимостью, фоном для их с Элли жизни, где главной драгоценностью была любовь, сияющая в тёмных глазах американского мафиози.

На следующий день все вернулись в свои города, и позже оказалось, что это был единственный раз, когда Тадао смог надеть эту брошку... а после... она просто пропала... Модельер был так взволнован, что даже не решился рассказать мужу, ведь прекрасно помнил, сколько бессонных ночей и денег она обошлась Элайдже. Поэтому он позвонил Антону, человеку, который всегда видел и чувствовал глубже остальных друзей Элли, и точно смог бы помочь найти пропажу и держать в тайне, что важная вещица пропала. Тони пообещал помочь найти ее, пока Тадао в подробностях рассказывал, куда, когда и где он положил ее в последний раз.

За неделю до аукциона в Риме, Джа набрал в скайпе Химу, чтобы уточнить дату их с Дао прилета...

Разговор по видеосвязи начался с делового тона, но быстро приобрёл лёгкие, почти семейные ноты. Элайджа «Джа» Моран сидел в своём кабинете, глядя на экран, где улыбался Хима. Поводом для звонка было напоминание о предстоящем аукционе в Риме.

— Привет, друг мой. Ты не забыл, что через неделю у нас аукцион в Риме? — задал вопрос Элайджа, увидев друга на работе за столом.

— Конечно, я помню. Ты возьмешь свою очаровательную жену? — поинтересовался Хима, и в глазах Элли мелькнул знакомый, понимающий блеск.

— Ну ты же знаешь Тадао, — рассмеялся Джа в ответ. — Он обожает подобные мероприятия. На прошлом аукционе купил брошку за полтора ляма и знаешь что? Ни разу ее не надел, хоть прошло уже больше двух месяцев. Но тратит мои деньги с такой довольной моськой, что я не могу ему этого запретить.

В этот момент Хима на экране отвел взгляд от камеры, и его обычно сдержанное лицо озарила непривычно мягкая улыбка. Он что-то тихо спросил по-тайски, и из-за границ кадра донёсся спокойный, ровный голос в ответ.

— Эй, куда ты смотришь? От меня что-то скрываешь? — не удержался от подколки Элайджа и словно по сигналу, на его колени плюхнулся вошедший в кабинет Тадао, мгновенно обвил шею мужа руками и с живым интересом уткнулся в экран, заметив перемену в поведении Химы, ведь теперь и ему не терпелось узнать, кто же вызвал такую реакцию.

— Вау! Ты еще и улыбаться умеешь, Хима? — не унимался мафиози, обнимая любименького Звереночка за талию.

— Привет, Хима! — щебетнул Тадао, сияя. — Я слышал чей-то милый голосок? Ты нас не представишь?

— Не будь любопытным, Тадао! — серьезно заявил блондин на экране, а потом его взгляд смягчился.

Хима лишь покосился на них и снова обратился к своему невидимому собеседнику, но теперь его тон звучал отчётливо ласково. Джа и Тадао обменялись удивлёнными взглядами — такое поведение было точно чем-то ненормальным. И тогда в кадре появился он... Молодой человек с большими и внимательными глазами.

— Wow! Pretty boy! — воскликнул Тадао и Элайджа ущипнул его за щеку, Хима только улыбнулся.

— Ты нас не представишь, Хима? — улыбнулся Джа, ведь мальчишка явно был не простой, раз так вальяжно и спокойно сидел на коленях Химы, на работе, в личном кабинете, обвивая его шею.

Юноша посмотрел прямо в камеру и представился на безупречном английском, без тени смущения: — Я могу и сам представиться. Меня зовут Фай. Если я всё правильно понял, ты — Элайджа, а ты — Тадао, его жена.

Джа мысленно оценил его: свободно владеет английским, спокойный, оценивающий взгляд. Интересно, где Хима раздобыл такого «малыша», как он его назвал. Удивление самого Химы было заметно даже через экран.

— Малыш, я не знал, что ты так хорошо говоришь, — произнёс блондин.

Фай лишь слегка пожал плечами, словно это была такая мелочь: — Ты не спрашивал. А у меня нет знакомых из Америки или Англии, так что говорить на нем мне особо не с кем.

А дальше разговор пошёл по накатанной колее. Джа поинтересовался, поедет ли Фай в Рим. Ответ Химы прозвучал резко и был полон скрытой гордости: его Фай не будет исправлять ошибки Дона, которому платят огромные деньги. При упоминании имени Дона — того самого программиста, чей проект ИИ два года топтался на месте — в глазах Джа вспыхнул профессиональный интерес.

Тадао же наблюдал за парой на экране с теплотой. Ему было любопытно, что за ошибку нашёл Фай, и он не мог не заметить, как Хима, обычно такой сдержанный и холодный, проявлял почти что отеческую заботу, запрещая работать дома.

Они стали свидетелями сцены, когда Хима, ворча что-то о дисциплине, приложил палец к губам Фая, чтобы прервать его рабочий пыл. А затем Фай ловко и совсем несерьёзно укусил его за этот палец. В этом жесте читалась такая привычная нежность и своенравие, что Джа и Тадао рассмеялись одновременно. Всё стало ясно без лишних слов... Их друг влюбился...

— Я запомнил твои слова, Хиа! — сказал Фай, и в его глазах блеснула озорная искра, которую Хима наблюдал, кажется, с глубочайшим удовлетворением.

Беседа продолжилась уже в более лёгком ключе, обсуждением будущих лотов. Через час они попрощались. Связь прервалась. Тадао всё ещё сидел на коленях у Джа, задумчиво теребя воротник его рубашки.

— Они такие милые вместе, правда, Элли? — прошептал он.

— Да уж. Наш айсберг по имени Хима сильно изменился, — согласился Джа, обнимая мужа.

— А я всё-таки надеюсь, что Фай поедет. С ним будет веселее. И... — он запнулся.

— И что?

Тадао поднял на него глаза, и в них читалась игривость: — И, наконец, не только вам будет с кем поговорить, но и мне компанию составит Фай!

Джа лишь улыбнулся, крепче прижимая его к себе, подумав: "Аукцион будет не таким, как раньше... Интересно, как этот мальчишка смог заинтересовать Химу?"

Эта неделя до поездки в Рим пролетела незаметно. На следующий день после знакомства с парнем Химы, тот позвонил Джа и и попросил помочь с арендой тира, он хотел сделать сюрприз своему мальчишке. Элайджа позвонил Кирино, а тот Северусу и так у Элли и его друзей оказалось членство в самом лучшем тире Рима, которое иностранцам практически не светит, а заодно и знакомство с его владельцем — Пабло.

И пока мафиози помогал другу, Тадао перевернул кабинет в модельном доме с ног на голову в очередной раз в поисках брошки, но так и не нашел, хотя очень хотел надеть ее.

За несколько часов перед полетом в Рим, Джа зашел в модельный дом, чтобы пораньше забрать своего одержимого эскизами Звереночка. Чемодан с вещами они собрали сразу же после разговора с Химой и Фаем, но Элли заметил все же какую-то грусть в глазах своего японского чуда, поэтому решил сводить его перед отлетом в любимый японский ресторан, чтобы вкусно накормить.

Настроение Тадао значительно улучшилось от родной кулинарии, а в самолете они, конечно же, было бы кощунством не заняться сексом...

В Рим они прилетели первыми и заселились в отель, который принадлежал семье Моран, сходили в душ и стали ждать друзей. Первым позвонил Антон, говоря, что уже подъехал и ждет их в баре, а пока они будут ждать еще троих, могут обсудить как же так угораздило-то Химу попасть в сети любви, или это все дело стрел Купидона?

Тихий бар наполняли звуки живой музыки. За угловым столиком сидели трое: Тадао, Эллли и Антон. Модельер оживлённо о чём-то рассказывал, когда дверь открылась, впуская группу людей.

Первыми вошли Хима и Дао, но следом за ними, в нежных, непринуждённых объятиях, появились Фай и ещё один молодой человек. Тадао, сидевший лицом ко входу, замолчал на полуслове, его рука, жестикулирующая в воздухе, застыла. Его глаза округлились, перебегая с улыбающегося Фая на незнакомого миловидного юношу.

"Фай... и кто это? Он... с Дао? Но это же... это совсем не его типаж. Что происходит?" — мысли Тадао бегали в голове, как кипятком ошпаренные кошки.

Он тут же затормошил Элайджу, похлопывая его по руке. Тот, уловив смятение в глазах любимого, поднял голову и повернулся, чтобы посмотреть. Антон, сидевший боком, просто развернул голову, подняв в знак приветствия бокал с виски, его губы тронула понимающая улыбка.

Хима и Дао на секунду задержались, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Хима что-то тихо сказал Дао, и тот рассмеялся. Затем блондин обернулся и мягко взял за руку Фая, который мгновенно отпустил шею своего спутника. Дао же, дождавшись, когда мальчишка поравняется, крепко обнял его за талию, и они вместе подошли к столику.

— Привет, — поздоровался Фай на английском, его спокойный голос и мягкая улыбка немного смягчили атмосферу.

"Интересно. Хима с Фаем — это одно, но Дао... Он выглядит по-настоящему счастливым. И этот парень... в нём есть огонёк..." — оценил выбор друга Элли, удивленный настолько, что даже не посмотрел в какой состоянии его Звереночек.

— Тадао... Может, воды? Или чего покрепче? — с доброй издёвкой спросил Дао, наблюдая за другом, который всё ещё не мог закрыть рот.

"Воды? Мне нужно что-то более серьёзное, чтобы переварить это. Дао. С этим... ребёнком? Он что, усыновил его? Он хотя бы совершеннолетний?!" — мысленно ответил Даоныа модельер, продолжая пялиться на Фона.

Дао улыбнулся ещё шире и, обращаясь к своему спутнику на тайском, сказал: — Малыш, это мои друзья. Вот этот удивлённый парень — Тадао. Напротив него, его муж Элайджа или Джа. А это Антон.

Затем он перешёл на английский, обращаясь ко всем: — Парни, это Фон. Моя жена.

— Жена? — голос Тадао сорвался на высокой ноте. — Этот... этот маленький ребёнок — твоя жена?

Фон, прекрасно понимавший английский, нахмурился. Дао лишь кивнул, его улыбка стала победной.

— Эй... Может, я и коротышка, но ты дотянись до высоты моего либидо, — парировал Фон на безупречном английском, заставив Элайджу и Антона рассмеяться, а Химу — одобрительно хмыкнуть.

"Ого. Либидо. Он сказал «либидо». Он знает, что такое либидо... И посмотрел на Дао так... Боже, у них и правда все серьезно..." — рассуждал про себя японец.

— Дааа... ты определённо идеальная жена для Дао, — вмешался Элайджа, кладя успокаивающую руку на плечо любимого, который все еще был не в себе от происходящего. — Прости моего малыша, он не хотел тебя оскорбить. Просто для него это... неожиданность. О Фае мы знали, но Дао нас всех удивил.

— Выбирайте что нравится, Фай, Фон. Я угощаю. Будем считать это мини-вечеринкой по поводу знакомства и того, что мои друзья, наконец, обрели что-то настоящее. — Антон в это время поймал взгляд официантки и жестом попросил меню.

Пока новички изучали меню, Тадао постепенно приходил в себя и, извинившись перед Фоном, начал расспрашивать его. Хима и Дао переглядывались, явно гордясь тем, как уверенно их партнёры вливаются в компанию.

— Джа... А сегодня мы не можем сделать то, что хотели завтра? — Спустя некоторое время Хима наклонился к Элайдже.

— Так не терпится, да? Хорошо, я уточню. — Тот с пониманием улыбнулся.

Элли достал телефон и быстро набрал номер, сказав пару фраз на итальянском.

— Если хочешь сегодня, то через час вы должны быть там, — заключил он, положив трубку.

Хима кивнул и поднялся: — Простите, у нас с Фаем дела. Хорошего вечера.

Блондин взял Фая за руку, и они направились к выходу, оставив за столиком лёгкое ощущение тайны и понимающие улыбки друзей.

"Смотрю на них и думаю... как сильно люди меняются, когда находят своё счастье. И как хорошо, что это коснулось наших сердец... Еще бы Антону счастье найти..." — Джа посмотрел на Тадао, который уже пришел в себя.

— Дао, почему ты не рассказал нам, что у тебя есть жена? — Тадао с неподдельной обидой в голосе наклонился через стол, его брови были хмуро сведены, а в мыслях злился: "Как он мог скрывать такое? Мы же друзья! И эта милая... но колючая штучка рядом с ним... Я чувствую себя обманутым!"

— Не обижайся, Тадао, но скажи я раньше, я не увидел бы твоего удивлённого выражения лица сегодня. Это бесценно, друг мой, — Дао парировал с широкой, довольной ухмылкой, явно наслаждаясь ситуацией.

"Дао, такой Дао. Обожает драму и зрелищность. Но в его глазах, когда он смотрит на Фона, нет и тени насмешки. Мальчишка ему и правда нравится..." — Антон, но его прервал возмущающийся модельер.

— Милый, он изводит твою жену. Сделай что-нибудь, — с преувеличенной обидой пожаловался Тадао, поворачиваясь к Элайдже, который лишь спокойно улыбался, наблюдая за ситуацией.

"Мой Зверёночек сразу переходит в атаку, когда смущён. А Фон... выглядит так, словно готов дать отпор. Занимательно..." — заметил Джа, взяв за руку любимого.

— Эй... Не можешь ничего сделать сам, так сразу зовёшь на помощь? Мой муж ничего тебе не сделал, — мгновенно возмутился Фон, защищая Дао, чья рука лежала у него на коленке, а тот сидел, сияя, как кошка, съевшая сметану.

— Вау! А ты смелый. Не боишься, что я тебя ударю? — продолжил подначивать Тадао, разжигая игру.

— Ахахах... Тадао.. Я бы не советовал с ним связываться, — вмешался Дао, и в его голосе зазвучали смешанные ноты гордости и предостережения. — На днях его попробовал отчитать Тар... Спина и задница Тара до сих пор болят. Почти весь персонал трека это видел. Кажется... теперь они мою жену боятся больше, чем меня.

"Что?! Этот малыш? Побил Тара? Дао не шутит... О, теперь я просто обязан увидеть!" — мысль посетила практически все три головы собеседников одновременно, хоть и немного отличалась подачей.

— Он сам виноват, — отрезал Фон, пожимая плечами, как будто речь шла о разбитой чашке, а не о демонстрации силы.

— Да ладно?! А видео есть? Я хочу посмотреть! — воскликнул Тадао, загораясь азартом.

Элайджа и Антон лишь покачали головами, хотя их собственное любопытство было заметно по заинтересованным взглядам.

"Вот и раскрывается истинное лицо. Не просто «милый ребёнок», а настоящий боец. Дао нашёл не просто жену, а равного партнёра. Или даже того, кто его превосходит в некоторых аспектах..." — улыбнулся про себя Тони, делая глоток виски.

— Ох... Ты слишком хорошо меня знаешь, — с театральным вздохом сказал Дао, доставая телефон, нашёл нужный ролик и протянул устройство Тадао.

Смех Тадао, сначала сдержанный, а затем громКИЙ и неконтролируемый, заполнил пространство вокруг их столика: — Ахаха.. пхахах.... Ух... Ух... Я не могу остановиться... Дао, где ты нашёл этого мальчика? Он же просто создан для тебя!

— Фон, я буду рад иметь такого друга, как ты, — заявил Тадао, уже полностью проникшись симпатией и взял за руку мужа, ища поддержки. — Если надумаете жениться, приезжайте к нам в Нью-Йорк, мы с Элли поможем всё организовать.

Джа подтвердил кивком и улыбкой. Фон в ответ тоже улыбнулся и кивнул, слегка покраснев от такого прямого и дружеского предложения.

— Может, и нам покажешь, а? — Элайджа тоже не удержался от вопроса.

Мало что могло так искренне рассмешить его японское чудо, и он хотел разделить этот момент. Тадао передал телефон мужу, и Элайджа с Антоном склонились над экраном, чтобы увидеть ту самую стремительную и эффективную «воспитательную работу» Фона.

— Дао, почему ты не остановил Тара? Он же ругал твою жену, — поинтересовался Антон, отрываясь от просмотра.

— Ну, я собирался сказать ему, что я не босс Фона, — объяснил Дао, обнимая Фона за талию, — но ты сам видел, насколько быстрая реакция у моей жены. Зато теперь на треке все по струнке ходят, когда Фон там. За его байками следят теперь лучше, чем за моими.

— Ой... Что ты из меня монстра делаешь, а? Мы с тобой в комнате об этом поговорим! — Фон, покраснев ещё больше, ткнул Дао локтем в бок, но тот только счастливее притянул его к себе.

— Фон, ты гонщик?! — с неподдельным изумлением спросил Элайджа.

Ведь и сам любил байки, а миниатюрное телосложение парня плохо вязалось с образом человека, управляющего мощным мотоциклом на высоких скоростях.

— О, Джа, я так и не поблагодарил тебя за помощь с покупкой Кавасаки. Он приехал как нельзя вовремя, — тут же вспомнил Дао, обращаясь к другу.

— Подожди, Пи. Ты говоришь про мою малышку? — переспросил Фон, и его глаза загорелись.

— Оу! Так ты купил его не для себя? Я думал, ты просто хотел его в коллекцию, — удивился Элли.

— Да, Джа. Я купил его для Фона, — подтвердил Дао, и его голос зазвучал особенно мягко. — Кстати, моя жена уделал меня в первой же нашей гонке. Наверное, именно в тот день я по-настоящему влюбился.

Фон опустил взгляд, пытаясь скрыть улыбку и румянец, которые снова выдали его смущение.

— Ты надрал задницу Дао в гонке? Вау! — Элайджа оценивающе посмотрел на Фона, и в его взгляде читалось уже не просто любопытство, а искреннее уважение. — Когда мы прилетим в Таиланд, я хочу посмотреть, как ты гоняешь.

Парнишка просто кивнул, но в его сдержанной улыбке было обещание настоящего шоу. После они немного поговорили о костюмах для гонок, о том, как познакомились эти двое, а когда Фон начал уже клевать носом, парочка ушла в свой номер. Антон тоже предложил отдохнуть, и все в отличном настроении ушли спать... Ну... спал только Антон... остальные предавались страсти любви в своих номерах...

Аукцион прошел действительно не так, как раньше... Мальчишка Химы смог буквально за один вечер выбесить сразу двух опасных противников: дочурку Сана Клахан и Мартина Калена.

Когда озвучили 8 лот, настало время еще для одного чуда...

Взгляд Фона приковал большой экран, на котором демонстрировалось следующее лот — изящное кольцо с переливающимися зелёными камнями. Он замер, заворожённый его красотой. Дао, сидевший рядом, заметил этот пристальный, полный немого восхищения взгляд.

"Кажется, Фону понравилось колечко. Интересно, Дао уже это заметил?" — подумал Тадао, наблюдая.

Не говоря ни слова, Дао поднял табличку с номером.

— 150 тысяч. От Мистера Дао за 3 столом, — прокомментировала аукционист.

"Ха! Все же заметил!" — хихикнул про себя модельер, вспоминая, как его собственный муж так же купил рюкзак на аукционе в прошлом году.

Торг начался. Цена взлетела до 200, потом 250 тысяч. Дао парировал каждую ставку.

— 300 тысяч, — повысил соперник.

— 400 тысяч, — тут же перебил Дао, его голос был спокоен, но твёрд.

— 450 тысяч, — не сдавался Мартин.

— 500 тысяч, — окончательно поставил точку Дао.

После трёх ударов молотка кольцо было объявлено его. Дао повернулся к столу с довольной улыбкой.

— Вау... а тебе и правда нравится Фон! — с лёгкой издёвкой заметил Элайджа, наблюдавший за этим со стороны.

"Полмиллиона без колебаний. Это уже не просто увлечение. Дао влип..." — пронеслась мысль в голове Антона и он даже улыбнулся, видя как шокирован коротышка.

— Он мне не нравится, Джа... — резко парировал Дао, заставив Фона нахмуриться. Но тут же лицо Дао смягчилось, и он закончил: — Я люблю его! — И нежно поцеловал Фона в щёку.

"Любит! Он сказал это вслух! Я никогда не слышал, чтобы он так говорил о ком-то. Это же прекрасно!" — офигел Элли, ведь Даоныа перед ним был не таким, как раньше.

— Ха-ха-ха... Малыш Фон, что ты сделал с моим другом? Тебе даже просить не пришлось, он только увидел, как ты посмотрел на колечко и купил его, — засмеялся Тадао, больше шутя над самим Дао.

Вскоре Элайджа и Дао ненадолго вышли, чтобы оформить документы. Вернувшись, Даоныа держал в руках небольшую бархатную коробочку. Он подошёл к столику, где сидел Фон, и, стоя перед ним, опустился на одно колено.

Тишина повисла в воздухе...

"Интересный ход. Публично, с размахом. Очень в стиле Дао, но чувства выглядят подлинными. Любопытно..." — задумался Тони, но его прервали слова друга.

Дао заговорил, и его обычно уверенный голос дрожал от волнения: — Фон, я знаю, что раньше я совершил непростительную ошибку. Я готов вымаливать у тебя прощения каждый день всю свою оставшуюся жизнь. Малыш, прими это кольцо в знак моей любви к тебе и нашей помолвки. Можно, ты будешь моим воздухом, без которого я не могу дышать?

Он открыл коробочку. Зелёные камни кольца вспыхнули в свете люстр.

"О Боже... Он делает предложение! Прямо здесь, на глазах у всех! Это так романтично, у меня по всему телу пупырышные мурашки!" — слегка поежился модельер, когда по телу пробежала волна.

Фон не смог сдержать эмоций. Слёзы блеснули на его глазах, а затем потекли по щекам. Он всхлипнул, кивая.

— Пи'Дао... хнык... Да... Хах... Пи...

Дао, улыбаясь сквозь собственное волнение, бережно взял его руку и надел кольцо на палец. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Фон бросился в объятия Дао, прижимаясь к его груди и беззвучно рыдая от счастья. Друзья сидели рядом, и на их лицах светились тёплые, искренние улыбки.

Поздравлять пару подошла и владелица аукциона. Растроганная увиденным, она вручила им конверт.

— Для вас, молодые люди. Неделя в люксовом номере для новобрачных в лучшем отеле Рима, когда решите узаконить ваши отношения, — сказала она с доброй улыбкой, оставляя конверт на столе.

Это стало прекрасным завершением вечера, полного неожиданностей и настоящих чувств... Нужные шахты они, конечно же, купили...

Через 2 недели после аукциона Дао позвонил Элайдже... Шок от сказанных другом слов был оглушающим... В Химу стреляли, он в коме, а семья Киттичат не может вылететь из Москвы из-за погодных условий, поэтому они просят Джа и Тадао вылететь в Бангкок, чтобы присмотреть за Фаем. Он... им не пришлось объяснять, в каком состоянии Фай, потому что и Тадао, и Элли представили себя на его месте... Они вылетели в ближайшее воздушное окно, взяв с собой только маленький чемодан вещей, что были в модельном доме.

Спустя 16 часов Элайджа уже звонил Фаю, спрашивая, где он. То, что они увидели, когда приехали в лабораторию, заставило даже Элайджу, который привык к жестокости, подумать о том, чтобы не злить этого маленького Дьяволенка. Тадао хоть и держался невозмутимым, когда Фай стрелял в Дона, но внутри все органы дрожали. После — сделка с Мюрреем и правда о том, кто виновен в стрельбе... Показательное наказание Криса и сорвавшийся внезапно в больницу Фай. Когда Хима очнулся, Дьявол отступил, возвращая бразды правления милому мальчику. Когда опасность для здоровья Химы отступила, Элли с Тадао вернулись в Нью-Йорк.

Несколько месяцев спустя Дао пригласил их в гости в определенный день... Это было... подозрительно...

На званном ужине Дао официально сделал предложение Фону...

"... Фай, если бы ты не появился в этом доме, наша жизнь была бы скучно и однообразной..." — фраза, которую сказал Даоныа в своей длинной речи, точно описывала все, что происходило не только с живущими в этом доме людьми, но и с их окружением и друзьями.

"Это точно... Фай словно огонь, поднесенный к нескольким фитилям разной длины... одно его появление и всё и у всех в жизни сразу изменилось... даже нас коснулось... Кодзи, Кален и остальные стали уважительнее относиться... и опасаться..." — подумал про себя Элайджа, вспоминая все, что произошло с момента знакомства с Фаем.

А в конце своей длинной тирады Дао попросил Тадао с Джа заняться подготовкой их свадьбы. Дата была назначена... 3 апреля... Вот только судьба такая коварная дама и все переиначила по-своему...

Звонок из больницы и сорвавшиеся в Канчанабури Хима, Кира и Фай. Несколько часов спустя в клинику привезли больную малышку. На следующее утро делегация из всех вчерашних гостей заявилась в палату к маленькой девчушке, представляясь как дяди и бабушка с дедушкой. А вот то, что Тирак звала Химу мамой,а Фая папой, было странно... и жутко...

"Шок в шоке и шоком погоняет!" — именно такая мысль появилась в голове Тадао, когда Хима внезапно заявил, что хочет жениться на Фае через 10 дней, да еще и устроить свадьбу-сюрприз...

Модельер хоть и воодушевился от такой будоражащей идеи, но понимал, что создать два костюма за 10 дней он не сможет. Поэтому предложил Кире помощь с выбором костюмов, а заодно украсить их вышивкой, на это ему времени хватит... и... началась секретная операция "Свадьба за 10 дней так, чтобы не спалиться Фаю".

В день мальчишника и выписки Тирак из больницы, объявился Орфей, а еще и пропал ребенок телохранителя... Весь дом стоял на ушах, а после превратили и город с пригородом в поисковое шоу. Ребенка вернули и все успели на мальчишник вовремя...

Два эффектных мужчины вошли в клуб ровно в 17:55. Лиен, облачённый в золотые рубашку и брюки, казался живым воплощением роскоши, притягивая взгляды. Нан в серебристой рубашке и белых штанах выглядел рядом с ним более сдержанно, но не менее элегантно.

— Добрый вечер, мальчики, у вас тут, как я посмотрю, мужицкий дождь? — расхохотался Лиен, окидывая компанию за столиком оценивающим взглядом.

— Привет, Снайпер — обломщик веселья, — улыбнулся Хима, и Нан тут же приобнял мужчину рядом за талию.

— Знакомься, это Элайджа, Тадао, Антон, Дао, Фон и Дарк. Парни — это Нанфа, а это... Лиен, его жена, — быстро всех представил Фай.

"Хм... «Снайпер — обломщик веселья». Интересное прозвище. У Химы и этой парочки явно общее прошлое, и речь точно о стрельбе..." — подумал Джа, но вслух не стал говорить.

Мужчины погрузились в общение, рассказывая, кто и как познакомился со своей половинкой. Лишь Фай всё ещё не подозревал, что этот мальчишник — предсвадебный, и все, кроме него, знают о грядущей церемонии. Его внимание привлекла Кэнди, которая на высоких каблуках металась между столиками.

— Ай! — вскрикнул Фай, когда Хима ущипнул его за руку.

— У тебя тут муж рядом, а ты на Кэнди засматриваешься? Мне её уволить? — притворно обиделся Хима.

— Хиа! Ты такой... уф... я смотрю на неё, потому что мы тут уже почти 2 часа, и она всё это время бегает от столика к столику на каблуках! Надо пересмотреть форму для сотрудников, она ж так до 3 часов без ног останется...

— Так говоришь, будто понимаешь, что она чувствует, ходя на каблуках... — усмехнулся Дарк.

— А ты сам пройди на них хотя бы 5 метров красивой походкой от бедра! — поддержал Лиен.

— Если ты со мной продефилируешь, жопастенький! Но с твоей-то... задницей, ты хоть метра три пройдешь? — продолжал подначивать Дарк.

Фай взмахнул рукой, подзывая официанта. Подошла Кэнди.

— Пи'Кэнди, найди мне 5 пар туфель... 38, 40... Лиен, Тадао, Дарк — размер какой?

— 41, — отозвался Дарк.

— 40, — поддержал Лиен.

— 43, — с тяжёлым вздохом сдался Тадао, уже предчувствуя неловкость.

"О нет. О нет-нет-нет. Зачем я сказал? Теперь придётся... Элли никогда не даст мне это забыть... Но... ему понравится..."

"О да! Да, мать его! Наконец-то я увижу своего Звереночка на каблуках!" — модельер даже и не подозревал, что его муж уже в восторге просто от самого факта.

Кэнди, решив, что гости перебрали, всё же принесла туфли, увидев одобрительный кивок Химы. Парни переобулись, и компания, к восторгу и изумлению других посетителей, вывалилась на улицу, чтобы пройтись по красной дорожке перед клубом.

— Этот мальчишник точно войдёт в лучшее развлечение моей жизни, — прошептал Джа на ухо Антону, не скрывая плотоядного взгляда от предвкушения удовольствия.

"При всей своей любви к подиуму Тадао терпеть не может быть неуклюжим. Посмотрим, как его перфекционизм сработает сейчас... Он же вроде говорил, что учит моделей дефилировать..." — задумался Тони, смотря, как друг поправляет застежку на туфлях.

— Я даже боюсь представить, что будет, если Дарк выиграет... — тихо заметил Хима.

— Мой недавно с бывшим моим поспорил... на меня... в балете соревновались... Лиен победил... — с гордостью пробормотал Нан, наблюдая, как его красавчик готовится к выходу.

Дарк прошёл первым — легко, невесомо, с профессиональной грацией модели. Затем Фай — ровно, старательно, но без особых претензий на победу. Он лишь лукаво подмигнул Лиену... И вот это было зрелище. Высокий, длинноногий Раэд прошёл по дорожке с таким шармом и уверенностью, сделав на ходу поворот на 360 градусов, что толпа взорвалась аплодисментами.

— Тадао, давай ты, а я последний? — предложил Фон.

Японец, собрав волю в кулак, вышагивал быстро, чётко и высоко подняв голову, словно был не у клуба, а на подиуме моделью и его уже ждали за сценой стилисты, чтобы переодеть. Закончив, он грациозно оперся на плечо Элайджи, получив поцелуй в щёку.

— Эй, коротышка... Ты только не упади, ладно? — не унимался Дарк.

Но Фон лишь улыбнулся. Его туфли были на высокой платформе, что делало задачу сложнее.

— Милый, если я выиграю, что я получу?

— Всё, что пожелаешь...

— Договорились.

Дао перенёс его к началу дорожки... и Фон пошёл...

Это была не просто походка. Это было искусство. Каждый перекат бедра, каждый взмах руки, гордый постав головы — идеальная, отточенная грация. Толпа свистела и аплодировала уже на четвёртом шагу. Дарк смотрел, не скрывая изумления.

"Боже мой. Он это делал... профессионально? Это нечестно! Но и чертовски красиво. Если бы все мои модели умели так порхать по подиуму... может, попросить Фона научить их?"

— Да быть не может... — пробормотал Дарк, но его слова определенно отражали мысли всех зрителей.

— Не смотри, что он невысокий... он такое вытворяет... — похлопал его по плечу Фай.

— А женишок Дао полон сюрпризов! — восхищённо улыбался Джа, при этом поглаживая ягодицы своего Звереночка.

Вернувшись в клуб и поддавшись общему веселью, компания вышла на танцпол. Тадао, разгорячённый соревнованием, вином и атмосферой, пританцовывая, обвивал Элайджу, как плющ, с каждым движением становясь всё навязчивее и провокационнее. Его пальцы скользили под пиджаком мужа, губы касались шеи, а бёдра совершали откровенные, манящие движения.

"Всё. Хватит. Налюбовались..." — не выдержал Элли.

Через десять минут такого «танца» терпение Элайджи лопнуло. Твёрдой, властной рукой он обхватил Тадао за талию и, почти не скрывая нетерпения, поволок его прочь с танцпола, игнорируя понимающие ухмылки друзей. Тадао лишь рассмеялся, тихим, счастливым смехом, и позволил себя увести.

Дверь в VIP-комнату захлопнулась, отгородив их от грохота музыки. Тишина, густая и звенящая, обрушилась на них, нарушаемая только собственным учащённым дыханием. Элайджа прижал любимого к стене, и их губы сошлись в жадном, неистовом поцелуе, в котором смешались вкус вина, дух соревнования и долго сдерживаемое желание.

"Жаль, что туфельки не захватил..." — пронеслась мысль в голове мафиози, но быстро пропала, стоило только ему коснуться любимого тела.

Руки Джа были стремительны и точны, оба не произнесли ни слова, но общались на языке тел. Он стянул с Тадао рубашку, и та мягко упала на пол. Его собственные пальцы дрожали — не от неуверенности, а от чистой, неконтролируемой жажды. Кожа под ладонями была нежной и бархатистой. Каждый вдох Тадао, каждый его стон, когда губы Элайджи опустились на ключицу, а затем на чувствительный сосок, был для мужчины музыкой слаще любой из клуба.

Японец, в свою очередь, с не меньшим рвением расстегнул пояс и ширинку на брюках мужа. Его движения были лишены обычной игривой небрежности — в них читалась та же неотложная потребность. Когда он, наконец, коснулся его, набухшего и горячего члена, Элайджа глухо застонал, запрокинув голову.

Они рухнули на широкий кожаный диван, сплетенные воедино. Джа оказался сверху, его тяжесть, его мускулистое тело, прижимающее Тадао к прохладной коже мебели, было одновременно и порабощением, и абсолютным укрытием. Для модельера это было возвращением домой — в единственное место, где он мог позволить себе быть полностью беззащитным, зная, что его примут и защитят. Он обвил ногами его бедра, впиваясь пальцами в напряженные мышцы спины, принимая каждый глубокий и властный толчок как дар.

Ощущения обрушивались волнами: острые вспышки удовольствия, когда угол наклона менялся, мучительная, и такая сладкая полнота, разливающееся по всем жилам тепло. Эмоции смешивались с физическим чувством — восторг от потерянного контроля, благодарность за эту силу, что им управляла, и безумная, всепоглощающая нежность, прорывавшаяся сквозь животную страсть. Взгляды их встречались — тёмный, почти чёрный, полный обожания и одержимости — и светлый, сияющий полной отдачей и безоговорочным доверием.

Когда волна экстаза накрыла их, это ощущалось глубоким и сокрушительным разливом, вырывающим стон из самой глубины груди. Элайджа, дрожа, уткнулся лицом в шею любимого, вдыхая его запах. Тадао, в изнеможении, провёл ладонью по мокрым от пота вискам мужа, беззвучно шевеля губами, выговаривая то самое слово, которое значило для него всё: — Элли...

Они лежали, постепенно возвращаясь к реальности, к далёкому стуку басов из зала. Мир сузился до этого дивана, до их сплетённых тел, до тихого, синхронного биения сердец. Мальчишник продолжался там, за дверью, но здесь, в этой комнате, они нашли своё личное, самое главное торжество.

— Как жаль, что у нас не было мальчишника... — вздохнул Тадао, понимая, как это весело.

— Он нам был не нужен... я попрощался со своей прошлой жизнью в тот самый момент, когда впервые услышал перезвон монисто в Милане... — покрывая мелкими нежными поцелуями лицо своего Звереночка, объяснил Элли.

Эти слова обволакивали сердце модельера жаром, как самая нежная, невесомая и теплая ткань в мире, снова возбуждая... Этой ночью... даже Антон нашел с кем разделить постель, ни один из гостей не остался в одиночестве... и только Дарк получил двойное удовольствие...

На следующий день у Химы начался запоздалый предсвадебный мандраж... до церемонии оказалось чуть больше 2 часов, а он вдруг заговорил о том, что Фай скажет ему "нет" или вообще сбежит. Благо, пришедшая Кира, быстро смогла найти нужные слова и хотя бы на время успокоила жениха.

Церемония прошла... да как она могла пройти, если в этом участвовал Фай! Конечно же, не без происшествий... Он все же сказал Химе "да", но вот пришедшая на свадьбу его мать была не одна, а со своим мужчиной... правда оказалось, что этот человек — отец Нанфа...

"Санта-Барбара какая-то, а не семейка... Эх... Оливка была бы в восторге от самого факта тайной свадьбы... жаль, что у нее началась практика и пропускать нельзя... А Фай, как будто, притягивает изменения, подрабатывает Купидоном, матерью Терезой, а еще, кажется, википедией... и при этом еще и может одним взглядом заставить людей трястись от страха... ну, кроме Химы..." — подумал Тадао, наблюдая, как Фай пытается сгладить углы при общении Нана и Пола.

На следующий день после свадьбы оказалось, что на Орфея напали и пытались похитить парни из MS-13... Джа был осведомлен об их деятельности больше остальных и прекрасно знал, какие отбитые на голову их люди. Он не вел с ними дел, но и не враждовал. Фай попросил Тадао "поколдовать" над внешностью Рея, чтобы он под видом Дарка улетел са Антоном в Москву. Этим же вечером модельеру позвонили из Вегаса, потому что нужно были их присутствие для подтверждения некоторых моментов предстоящей свадьбы Дао и Фона. Все так закрутилось, что у японца даже муза не приходила, чтобы подарить вдохновение на костюмы для молодоженов и это его расстраивало.

Вечером следующего дня Элли с мужем улетели в Америку, перед взлетом Джа попросил Басти найти всю информацию о Мехиа и Родригесе, главе и заместителе MS-13... даже не представляя, какой сюрприз ждет его, когда он получит эту информацию...

На полпути по спутниковому телефону ему позвонила Олли... она снова жаловалась на первокурсницу, что не давала ей прохода с самого первого дня занятий... Броское и уникальное имя девчонки выговаривалось Оливкой с какой-то глубинной неприязнью и огромным раздражением... Констанция Эскивель. Казалось, для сестры эти имя и фамилия стали синонимом ругательства, а слово "константа" бесило, напоминая о прилипчивой особе... Лив закипала только от одного вида этой девчонки, что было совсем ей не свойственно... Она даже просила Себастьяна найти на нее компромат, чтобы заставить Консту шантажом прекратить доставать ее... Девчонка была дочерью знаменитой писательницы Лауры Эскивель, но про отца Бастиан не смог найти даже упоминаний и это было странно... Потому что Оливия не раз слышала, как та звала кого-то "Папи" или "Папито" при разговоре по телефону.

Как оказалось... это не сработало...

Конста только рассмеялась и сказала ей: — Ты можешь объявить всему миру, что моя мать писательница, что я лесбиянка и даже, что я пришла учиться в этот университет не ради профессии, а ради своей девушки! Это все неоспоримые факты, константа в самом первозданном виде, Оля-ля... Просто... не все еще перешло в нужную стадию постоянства... например... ты ПОКА ЧТО не моя девушка... но ты станешь ей, Оля-ля...

Как же бесило Оливию, когда ее так называли... именно из-за этого она и позвонила брату, чтобы пожаловаться, высказаться и выпустить пар, потому что не могла из-за этого сосредоточиться, а у ее куратора должен скоро прийти клиент на прием и эмоциональное состояние Лив не соответствовало.

— Если не работает, измени тактику... — посоветовал Тадао, сидящий на коленях у мужа, пока слушал причитания Оливки. — Ты же уже на втором курсе, малышка. Применяй знания на практике...

Из телефона послышался голос мужчины, что позвал "Мисс Моран" и девчушка быстро попрощалась и отключилась.

— А мне уже нравится эта Констанция... — улыбнулся Джа, поглаживая живот любимого модельера. — Такая упертая и самоуверенная... думаю, надо попросить Бастиана переслать мне инфу на нее.

— Я тоже хочу посмотреть, как выглядит девчонка, что вызывает в Оливке такую бурю эмоций... — согласился Тадао, а про себя подумал, что Олли даже не представляет, насколько сильно она уже попала...

— Давай поспим? До посадки еще 10 часов... я знаю, ты устал и вымотался... — его голос был глухим от гула двигателей, но в нем звучала такая нежность, что Тадао безвольно позволил себя поднять.

Элайджа осторожно переложил его на просторную кровать в каюте, снял с него туфли и накрыл пледом.

— Спи, — прошептал он, садясь рядом на край и проводя рукой по его волосам. — Потому что как только мы приземлимся, тебя ждет ад. Нужно лично утверждать окончательный макет зала, пробовать меню от шефа... а он, говорят, монстр-перфекционист... и главное — проверить, как ложатся световые акценты на арку в сумерках. Без тебя, мой гений, этот проект не сдвинется. Только твой глаз увидит идеальную картинку.

Следующие две недели стали марафоном. Тадао, верный своему слову, три, а то и четыре раза в неделю летал с Элайджей из Нью-Йорка в Вегас. Каждая деталь должна была быть безупречной. Его личным триумфом стал выбор священника. Просмотрев досье более пятидесяти человек по всему штату, он остановился на молодом Бенджамине Бишопе. Большие, доверчивые синие глаза юноши на фото тронули что-то в душе модельера, а восторженные отзывы от уже обвенчанных им мужских пар убедили окончательно.

А потом, 30 марта, когда они возвращались на машине в «Беладжио», в окне авто мелькнула афиша. Гастроли малоизвестной, но амбициозной театральной труппы, специализирующейся на постановках в стиле эпохи Возрождения. И его накрыло... Муза спустилась на него, как внезапный вихрь, окутав своим плащом и полностью отрезав от внешнего мира.

Японец выпал из реальности.

Наброски, летящие на дигитайзере, сотни открытых вкладок с историческими гравюрами, шепот: «Кружево не такое... вырез должен быть глубже... а здесь вышивка золотой нитью...».

Элайджа, вздохнув, осторожно вывел его из машины у отеля, провел до их номера, и иногда укладывал спать, зная, что теперь его миссия — следить, чтобы этот помешанный на эстетике Звереночек периодически ел и на пару часов забывался сном.

Спустя двое суток непрерывного творческого шторма, измотанный до предела нервной системы, Элли набрал номер Дао, в его голосе звучала смесь отчаяния и мольбы: — Умоляю, прилетайте пораньше. Иначе вместо вашей свадьбы будут мои похороны. Я серьезно. Он убивает меня.

Пауза.

— Нет, он прекрасен. Он гений. И он только что сказал «спасибо» за суп и назвал меня своим ангелом-хранителем. Он меня и убивает, и воскрешает по десять раз на дню. Просто... пожалуйста, приезжайте. Мне нужна моральная поддержка. И, возможно, снотворное.

— Ну наконец-то! — с чувством глубокого, почти театрального облегчения выдохнул Элайджа, когда Дао и Фон, наконец, переступили порог номера. — Они твои, мой хороший! А я спать!

"Пятьдесят часов. 50 часов его творческого безумия. Я счастлив, что он вдохновлён, но мои уши до сих пор звонят от восторженных криков про линию бедер и не тот тип ниток для вышивки..." — Не теряя ни секунды, Джа ловко прошмыгнул в открытую дверь мимо слегка ошарашенных новоприбывших, пока на них смотрел Тадао — его глаза горели лихорадочным, неутомимым блеском.

— Парни! Вы же выспались в самолете, да? Идем! — не дожидаясь никаких ответов, он схватил Дао за рукав, а Фона за запястье и потащил вглубь апартаментов, в самый дальний номер, который оказался... импровизированной швейной мастерской.

Повсюду лежали лоскуты тканей, стояли манекены, а в воздухе витали тонкие облачка пыли от мела и ниток. Он представил Джанко и Гейба женихам. Тадао почти силой усадил удивлённого Фона на невысокую табуретку и тут же принялся снимать с него мерки сантиметровой лентой.

"Идеально. Линия плеч у Дао — просто песня. А этот контраст с миниатюрным Фоном... Да, да, да! Это будет шедеврально!"

К позднему обеду в тот же день женихи полностью поняли стремительное бегство Элайджи. Следующие двое суток превратились в непрерывный марафон примерок, уколов булавками, стояния в неудобных позах и тихих стонов усталости. Их отпускали лишь на семичасовой сон (строго по графику) и на три получасовых приёма пищи. Спасение пришло в лице Антона, который прилетел чуть раньше намеченного.

Заметив вопросительный взгляд друга, который явно готов был переключить свое внимание на него, Антон лишь поднял бровь, но промолчал.

— Джа, почему у меня такое ощущение, что ты держишь Тадао запертым в подвале? — с нарочитой усталостью в голосе спросил Дао у Элли, поймав момент, когда Тадао нырнул в груду тканей.

Элайджа, наблюдавший за всем процессом, сидя в кресле с чашкой кофе, лишь усмехнулся.

— У него не было вдохновения... а потом внезапно среди ночи по дороге домой он начал рисовать... Ну и вот... результат на вас... — он сделал паузу, и его взгляд, полный нежной гордости, нашёл фигуру мужа, лихорадочно что-то объяснявшего Джанко. — Хотя, признаюсь, я и сам подумывал спрятать от него ножницы после третьего ночного эскиза.

"Он прекрасен, когда горит идеей. Устал ли я от этого? Ни капли. Каждый его взволнованный взгляд, каждый возглас — напоминание о той страсти, что делает его таким уникальным..."

Наконец, накануне свадьбы, Тадао, оценивающе осмотрев обоих женихов в почти готовых костюмах, махнул рукой.

— Идите отдыхать. Завтра у вас важный день, вам надо отдохнуть и выспаться, — затем он добавил строгим тоном, указывая пальцем: — Секс — отдыхом не считается!

"Завтра все должно быть безупречно. А тени под глазами или синяки от страсти — не в моём визуальном плане. Извините..."

Дао только фыркнул, но Фон, уже схвативший Дао за руку, чтобы поскорее уйти в нормальный, тихий номер, обернулся и бросил через плечо: — Джа, ты его трахни хорошенько, чтоб херни не говорил!

Дверь захлопнулась, оставив в мастерской лёгкое эхо этой фразы и двух мужчин. Элайджа медленно поднялся с кресла и подошёл к Тадао, который вдруг показался слегка поникшим после двух суток адреналина.

"Ну что ж, милый. Ты дал им команду. Теперь получи свою награду за труды. Или, скорее, получишь ты... чтобы окончательно перестать думать о драпировках..."

Он положил руки ему на плечи, уводя из импровизированной пошивочной в номер с кроватью, и его голос прозвучал низко и тёпло: — Слышал приказ, мой модельер? Кажется, мне поручено обеспечить тебе... сексуальный отдых. Но сначала нужно снять это творческое напряжение. Что скажешь?

Это был самый быстрый секс в их жизни... но и самый страстный. Элли вдалбливался в него с таким желанием выбить из головы любимого эти костюмы, которые украли почти на 4 дня у него мужчину, что массивная кровать не просто скрипела, она двигалась по полу. Оргазм, показавший японскому чуду за закрытыми глазами вселенную, буквально забрал последние силы из его тела и Тадао уснул еще до того, как Джа отошел от своего экстаза...

Следующим утром Тадао уже стоял в номере Антона с безупречно отглаженным костюмом в руках для Даоныа.

Заметив слишком уж покладистого и молчаливого друга, Тадао спросил: — Ты заболел? Обычно ворчишь, что я тебя кручу, как хочу, а сегодня слова не сказал.

— А? — пустой взгляд на друга и Тадао рассмеялся.

— Ооо... И с кем же ты там в мечтах витаешь? — хохотнул Тадао, смотря на Антона.

— Не знаю.

— В смысле?

— В прямом. Я не знаю, кто он. Даже имени не знаю, — честно ответил Антон и вздохнул.

— Вот это новость! Парни будут в шоке... Это на тебя так купидон Фаюшка подействовал? — шутил Тадао, за что получил несильный удар в плечо.

— Скажешь кому, и я расскажу твоему муженьку, что ты потерял эту брошку за полтора миллиона! — угрожал Антон.

— Ой, Тони... Вот все веселье испортил... А он красивый? — расстроился мужчина, а потом воодушевленно задал вопрос.

— Угу, — буркнул Антон, пока друг заканчивал с костюмом.

— Давай, после свадьбы помогу тебе найти твоего мистера "не знаю". А пока я пошел проверю женишков, — улыбнулся Тадао, выходя из комнаты.

Быстрым шагом модельер добрался до нужного номера и с маниакальной тщательностью помогал Дао одеться, поправляя каждую складку, каждый уголок лацкана. Объявив, что через полчаса жених №1 может спускаться, он стремительно выпорхнул из комнаты, оставив за собой шлейф творческой энергии.

Его следующей остановкой стал номер Фона. Прежде чем заняться главными героями дня, Тадао проверил всех важных гостей, оставив женихов напоследок — как самый сложный и ответственный этап. Войдя, он застал картину: Гэйб суетливо прикладывал гелевые патчи под слегка опухшие глаза Фона. Вид у парнишки был потерянный, а пальцы нервно теребили край халата.

Тадао, с присущей ему проницательностью, сразу понял, что нервы у парня на пределе. Он ласково повернул его лицо, осматривая, и с сочувствующей усмешкой поинтересовался, кто же устроил этот ночной водопад слёз. Не дожидаясь ответа, он достал из кармана маленькую баночку и протянул Фону две таблетки, уверяя, что они помогут справиться с мандражом. Фон жадно проглотил их, запив водой от Лив.

Пока таблетки начинали своё невидимое действие, Тадао, жестом подозвав Гэйба с костюмом, приступил к главному. Он мягко, но настойчиво говорил, что нужно одеваться, что его будущий муж нервничает не меньше, если не больше. Когда Фон робко попытался заикнуться о чём-то, Тадао резко пресёк его, строго заявив, что даже думать о побеге нельзя — у Дао будет сердечный приступ. На новую просьбу о таблетках, потому что его всё ещё трясло, Тадао лишь рассмеялся, сказав, что первые ещё не успели подействовать, и принялся помогать ему одеваться, обещая, что к концу процесса станет легче.

И правда, под его умелыми руками и спокойными, ободряющими словами Фон постепенно приходил в себя. Через полчаса образ был завершён. И тогда Тадао, с особой торжественностью, приколол к лацкану его пиджака изящную синюю брошь.

— Есть обычай... На невесте должно быть что-то новое, что-то старое, что-то синее, что-то взятое взаймы... Я очень старался найти вещь, которая бы вобрала в себя все 4 качества... Эта брошка... ее мне одолжил мистер Най... раньше эта брошь принадлежала матери Дао. Раньше в ней был красный рубин, но ювелир заменил его на синий танзанит. И хотя ты жених, но семья Киттичат решила, что эта брошь должна быть у тебя, — объяснял Тадао, видя как слезы снова наворачиваются на глаза Фона, — Не смей! Реветь запрещаю до того момента, пока ты не скажешь: "Да, я согласен"!

Фон только кивнул, с трудом сдерживая эмоции.

Спохватившись, что время идёт, Тадао, уже направляясь к двери, поручил мадам Танье проследить, чтобы её «ребёнок» не устроил водопад раньше времени, а сам поспешил вниз — вручить маленькой принцессе корзиночку с лепестками, ведь все дети обожают наводить беспорядок.

Оказавшись в коридоре, он достал телефон и набрал мужа, и первым его вопросом было: — Скажи, что ты сделал всё, о чём я тебя просил?

— Конечно. Малышка Тирак очень рада, что ей доверили корзинку с лепестками, да еще и раскидать разрешили! Жених номер один тут, не хватает только Антона. Я собирался ему звонить, но мой телефон занят разговором с владельцем моего сердца...

— Я ему сейчас позвоню, он сегодня сам не свой... представляешь, даже не возмутился, когда я его костюм подгонял на нем. Кажется, и его настигла стрела дьявольского Купидончика. — ответил Тадао, и не мог не пошутить про Фая.

— Поторопи его... — попросил Джа, отключаясь.

Тадао позвонил Тони, который, казалось, совсем потерялся во времени. Это удивило и озадачило модельера, но сейчас было не время и не место для поиска "Мистера Не знаю", поэтому он быстро спустился в зал, заняв место рядом с мужем. Заиграла музыка, в открытые двери вошла малышка Тирак, а следом за ней Антон.

— Эй! Тони! Шевелись! — шикнул на мужчину Джа, и тот слегка вздрогнув, быстро сел на свое место.

Молодой священник отлично вписался в церемонию, его слова были правильными, точными и видно было, что от чистого сердца. Когда пара уже супругов обменялась кольцами, Бенджамин передал микрофон ведущей, а сам отступил назад... Гости начали поздравлять молодоженов, окружив их.

Хима и Джа осматривали гостей, но не видели нигде Антона. Решив, что, возможно, он вышел покурить, ведь когда нервничает, мафиози курит, они с остальными спустились в ресторан. Пока молодую семью поздравляли и дарили подарки, парни снова забыли о пропавшем друге. И только когда все расселись по местам, стул Антона так и остался пустым.

— А где Антон? — спросил негромко Тадао, чтобы не привлекать внимания женихов и не расстраивать их пропавшим другом.

— Не знаю... последний раз я его видел, когда он сидел рядом с Оливией... — также тихо ответил Элли.

Они и не подозревали, что Антон в это время в своем самолете обнимал красивого мальчишку с волосами цвета спелой пшеницы...

Четыре часа спустя Тадао снова вспомнил о пропавшем друге и вышел позвонить, но увидел в коридоре Химу, который уже кому-то звонил...

— Антону звонишь? — спросил Хима и японец кивнул.. — Я только что звонил, трубку не берет. Может, случилось что?

— Не знаю... Хотя... он тут про какого-то парня говорил... может, его искать поехал? Этот мистер «Не знаю», кажется, зацепил Тони... давай не будем поднимать пока панику, если завтра не позвонит, тогда уже будем думать, что делать? — предложил Тадао, вспоминая разговор с другом.

— Ладно. Если объявится, дай знать. Давай вернемся, а то Фай заподозрит, — согласился Хима и мужчины вернулись за стол.

Весь вечер Тадао не выпускал телефон из рук, боясь пропустить звонок. Джа это заметил и, найдя момент, поинтересовался, почему его прекрасный Звереночек нервничает...

— Милый, Тони взрослый мужик. Он был на свадьбе с Герой, с ним ничего не случится. Может ты прав, он нашел своего мистера "Не знаю" и уже в каком-нибудь отеле развлекается. Отдохни со всеми, ты заслужил это больше всех... — успокаивал модельера муж, обнимая.

— Да... ты прав...

Следующий день начался у них посреди ночи со звонка Антона...

— Ты бесчувственная скотина! Как ты мог уйти, даже не поздравив друзей? Где тебя черти носят?! — закричал Тадао, не дождавшись, пока с ним заговорят первым.

— Извини, появилось срочное дело. Обещаю, я позвоню Дао, когда приеду домой через пару часов, — искренне извинялся он.

— Домой? То есть... домой в Москве? Что происходит, Тони? — забеспокоился модельер, но Антон не успел ответить, потому что стюардесса заговорила о том, что нужно пристегнуть ремни перед посадкой.

— Перезвоню позже, Тадао, — отключился мужчина, возвращаясь в каюту за Бенни.

— Вот мудак! Он бросил трубку! — психанул японец, швырнув телефон в сторону дивана, сон как рукой сняло, а злость на сбежавшего друга только усиливалась.

— Я же говорил, что он в порядке... Иди ко мне, Звереночек... — Элли потянул за руку любимого и уронил в свои объятья, целуя.

Джа хотел его просто успокоить и лечь досыпать, но вместо этого мафиози оттрахали задницей в позе наездника так, что, кажется, на бедрах могут появиться синяки...

"Тони... надеюсь, это было очень важное дело..." — подумал Элайджа, когда уносил в душ свое уставшее японское чудо.

На следующий день Антон позвонил с необычной просьбой... Присмотреть в Вегасе за человеком, которого доставит его самолет и... попросил рассказать о Лю Хайцине. Звучал он непривычно лениво и как-то устало, что было совсем не похоже на него. Даже Тадао вместо колкой реплики, спросил все ли хорошо. Элли позвонил в Вегас своим людям и попросил обеспечить слежку и безопасность пассажира, который прилетит частным самолетом из России.

Две недели спустя... Джа позвонил Гера... и если просьба Тони присмотреть за кем-то в Вегасе казалась необычной, то слова его заместителя казались бредом сумасшедшего...

— Мистер Элайджа... не могли бы вы помочь мне... — начал Герман издалека, а когда услышал в ответ "Продолжай", то заговорил: — Сегодня ночью самолет Антона вылетит в Лас-Вегас с ним на борту. Не могли бы ваши люди встретить его и привезти по адресу, который я назову?

— Что? Тони пострадал? Почему он летит сюда один? Он пострадал? — услышав слова мужчины, запереживал Тадао.

— Можно... и так сказать... он уже почти 2 недели напивается каждый вечер, не спит толком... а его "спасение" хочет его украсть... поэтому помогите мне, чтобы я был уверен в его безопасности...

— Спасение? — в один голос спросили супруги, не понимая, что происходит.

— Я дам вам номер человека, которому нужно передать Антона. Он без него с ума сходит. Влюбился, а признаваться даже себе не хочет... — Гера решил, что Бенни сам должен разговаривать с ними.

— Зачем везти его в какой-то второсортный мотель, если в Вегасе есть наш Беладжио? — Тадао забил в поисковике название отеля и показал его мужу.

— Мои люди встретят его и привезут в Беладжио... Если, конечно, он захочет ехать... — сказал Элайджа и услышал смешок Германа.

— Скажем так... он не сможет отказаться... — хохотнул мужчина и, поблагодарив, отключился.

Спустя несколько минут пришло сообщение с номером телефона а так же время и дата вылета и прилета самолета. Почему-то номер показался Тадао знакомым...

Джа попросил Джастина найти окно до Вегаса, чтобы они после обеда уже были в Беладжио, пока Тадао звонил по номеру, договариваясь о встрече завтра часов на 7 вечера. Звонившим был парень, его голос звучал уверенно и мягко, и в тоже время кого-то напоминал...

Далее полет до Вегаса, оформление номера для друга и ожидание человека, который должен "получить" Антона.

— Привет, мистер "Не знаю". Я Тадао, это Элайджа — мы друзья Антона... — с улыбкой протянул руку Бенджамину Тадао.

— Бенджамин, — представился парнишка и Джа начал указывать на него пальцем.

— Ты... ты... это же ты пару недель назад поженил моих друзей?! — наконец, до японца дошло, где он видел этого мальчишку.

— Угу... — невинно улыбаясь, Бенни склонил голову к одному плечу и услышал заразительный смех Тадао.

— Ты же понимаешь, что не принцесску крадешь? Антон совсем не ангел и не милый щеночек... Давай лучше поговорим в номере, тут слишком многолюдно... — заговорил серьезно Джа и Бенни кивнул.

Трое поднялись в пентхаус и Джа продолжил разговор.

— Ты знаешь кто он? — спросил Эладжа.

— Живет в Москве. Его продал собственный отец русскому мафиози. Судя по тому, что родителей я в доме не видел, то они умерли. Гера — его помощник и глава охраны, тетя Света — старая глупая женщина, которая не следит за тем, что говорит... — говорил юноша, а парни открыв рты смотрели на него и Тадао его перебил.

— Стой, стой, стой... в его доме? В смысле в Москве? — переспросил Тадао, чтобы быть уверенным, что ему не послышалось.

— Ну... наверное... там еще озеро есть и вокруг сосны, — ответил Бенни.

— Твою маааать... Там даже эта... не была... — офигел Джа.

— Эта? Кто эта? — заинтересовался парнишка.

— Давай так... мы тебе расскажем о Тони, но ты будешь хранить этот разговор в секрете... Когда он решится, сам расскажет тебе. Но я думаю, что ты должен знать, кого похитил... — заговорил Элайджа и посмотрел на Тадао, который кивнул.

И Элли рассказал...

— Скажи, что ты понял то, о чем я только что рассказал, Бенни? Ты понимаешь, что он не будет нежным? Он не умеет этого! Я даже представить боюсь, что он устроит, когда проснется в этом номере... — объяснял мафиози, смотря на парнишку.

— Я понял. Ты мне этого не говорил, я ничего не слышал. А что устроит... ну, думаю будет весело... — улыбнулся Бенджамин, представляя свой план в действии.

— О-о-о-о-о... не нравится мне эта улыбочка, милый, ой как не нравится... — взяв за руку Джа, заговорил Тадао.

— Ладно... нам пора, будет нужна помощь, вот мой номер. О, потом напиши мне, я хочу знать, какого масштаба была истерика... — улыбнулся модельер, протягивая парню визитку.

— Будь осторожен, Бенджамин. Этот хищник сожрет тебя и не подавится... — предупредил Джа и они вышли с Тадао из номера.

— Думаешь, он – тот самый? — поинтересовался японец, взяв под руку мужа и прильнув к его плечу головой.

— Время покажет, Звереночек... но если Бенни останется жив после похищения, значит да... тот самый... — задумался Джа, поцеловав любимого в макушку. — Пойдем, я такой голодный...

После ужина, супруги отправились в свой номер и даже просто легли спать. На следующее утро оба в предвкушении ждали сообщение от мистера "Не знаю". Когда, наконец, пришло смс с текстом: <Истерики не было. Скоро будем в оранжерее.>

О да... это было самое одно из самых удивительных зрелищ из тех, как друзья Тадао и Джа смотрели на своих партнеров... Антон выглядел словно хищник, готовый сорваться с места в любой момент, когда смотрел на поющего Бенджамина.

— ВАУ... — раздалось под громкие аплодисменты, и Тадао с Элайджей разом обернулись на звук.

Тадао, увидев Антона в компании цепкого Бенджамина, расплылся в довольной улыбке, мысленно отметив идеально разыгранный драматический вход. Подойдя к паре под руку с мужем, он с лёгкой насмешкой признал в Бенджамине того самого «мистера не знаю».

Антон, возмущённый, тут же обвинил друзей в организации своего похищения. Тадао, не скрывая, объяснил, что узнал о планах Бенджамина ещё в среду, а вчера лично вручил ему ключ от номера, ведь это был его отель. Элайджа понимал, что с точки зрения безопасности это было безрассудством, но видел и искреннюю заботу, скрывающуюся за дерзостью юноши.

– Тихо будь! Кричать будешь дома, если сможешь улететь туда без денег, документов и телефона! — одернул мафиози Бенни.

– Бенджамин! — возмутился Тони, но мальчишка только поднял бровку.

– Что? Пока круги под глазами не исчезнут и вес не станет прежним, ты тут пленник! — тыча пальчиком в грудь Антона, ругался парнишка.

– Малыш... Последний, кто тыкал в него пальцем, остался без него... — предупредил Джа, но Бенни только рассмеялся.

Подставив свой пальчик к губам мафиози, он скомандовал: – Давай! Кусай, Тэдди Дэдди!

"И ведь укусил! Он правда его укусил! Антон в жизни не вел себя так... по-детски... и правду говорят... любовь делает людей глупыми..." — подумал Элли, а потом еще добавил: "Тогда я самый глупый дурак в этом мире..."

Когда мальчишка назвал Антона щенком панды, сдерживать смех уже было невозможно... Как ни странно, но Тони не разозлился, казалось, даже воодушевился...

– Ты бы осторожнее был, Бенджамин... Я прям уверен, он уже в мыслях рисует как накажет тебя за щенка панды... — негромко сказал Джа и Бенни только улыбнулся.

– Пусть помечтает. Окситоцина и эндорфина в крови станет больше, меньше будет заморачиваться и быстрее выйдет из депрессии. Хотя... судя по тому, с каким удовольствием он съел завтрак, думаю дней 4-5 нам хватит. Я уточнил у администратора, стоимость нашего номера — 30 тысяч в сутки. Я оплачу все, когда будем выписываться из отеля, — продолжил разговор парнишка и Тадао, услышав последние слова, схватил его за руку останавливая.

– Нет! Я не приму этих денег. Проживание в моем отеле для вас бесплатное! Антон мой друг, а ты его партнер! Мы согласились уже помочь тебе! Если Фай узнает, что я с тебя еще и денег взял за счастье друга... Меня даже его муж не спасет от казни! — возмущался японец, смотря на синеглазого.

– Кто такой Фай? — поинтересовался Бенджамин, и парни переглянулись.

–Через 20 дней закрытый аукцион по драгоценным камням. Вот на нем и познакомишься с друзьями Антона. От Фая сложно что-то скрыть... но мы постараемся сделать ему сюрприз... — женатая парочка переглянулась, хитро улыбаясь.

– Ладно, я вижу ты цел, и мой друг вроде тоже в порядке. Мы вернемся в Нью-Йорк, будет нужна помощь — номер у тебя есть. Если вдруг случится так, что ты не сможешь больше находиться с ним рядом... просто позвони, — похлопав по плечу Бенни, попрощался Тадао.

– Спасибо за поддержку. Пойду дальше выгуливать медведя, — улыбнулся парнишка, помахав рукой парням, и пошел догонять своего мафиози.

– Думаешь, такой день наступит? — тихо спросил Джа, обнимая Тадао за талию.

– Надеюсь, что нет... но если Антон будет с ним несерьезен, как и со всеми, долго малыш Бенни не выдержит... — вздохнул Тадао, смотря вслед парочке, идущей вдоль цветов, а потом воодушевился, — Слу-у-у-ушай... мы же... мы же теперь знаем что-то, чего не знает Фай! Я уже хочу увидеть его лицо, когда он увидит их вместе!

— Думаешь, сможем держать их отношения в тайне? Когда они вернуться в Россию, как думаешь, кто первым узнает о Бенни? Мадам Кира... она точно расскажет им... — задумался Элли, пока они выходили из оранжереи.

— А давай играть на опережение! если мы попросим ее первыми, то она же не откажет, верно? Давай позвоним ей, когда вернемся в Нью-Йорк? — предложил модельер и Элайджа не мог отказать этой милой и такой очаровательной мордашке, поэтому кивнул.

По возвращении Джа позвонил Кире, но та уже была в курсе, потому что ей все рассказал Герман. И эта хитраяы женщина выторговала молчание взамен на знакомство с мальчишкой... Супруги Моран пообещали передать это условие...

Спустя несколько дней Элли позвонил Гера, говоря, что его босс возвращается домой с Бенни и перед полетом он попросил передать обстановку в России. Пара успела прилететь аккурат за полчаса до вылета самолета Тони, который очень удивился им. Они ввели его в курс дел в Москве, а после, проводив взглядом взлетающий самолет, пошли в кафе, чтобы подождать вылет собственного.

— Ты знаешь, что это твоя заслуга, Звереночек? — поинтересовался мафиози, сидя за столом с кружкой кофе.

— А?

— Это ведь ты выбрал Бенни священником на свадьбу Дао и Фона... — улыбнулся Элайджа, смотря на своего красавчика.

— Ты видел, как Тони улыбается рядом с ним? Как его глаза сияют? Я уверен... совсем скоро и они поженятся... — размышлял вслух Тадао, и вдруг чуть не пролил кофе. — Элли, Элли! Ты помнишь? Когда мы были в Гонконге... как же его... о! Мастер Чжань! Он тогда сказал, что мы с тобой поженимся, а Антон женится последним!

— И правда... я даже и забыл об этом... а ведь старик оказался прав... — мужчина поставил кружку на стол и взял за руку мужа, — Тадао... мы с тобой женаты уже почти 3 года... ты не задумывался о... ребенке?

— У Лив опять проблемы из-за ее воздыхательницы? — без задней мысли поинтересовался модельер, не поняв сути вопроса.

— Нет, милый... Я говорю о твоем ребенке... — он всматривался в глаза любимого ища в них ответ, — Ты хотел бы стать отцом?

— Оу... — теперь Тадао понял и задумался на мгновение, а потом ответил: — Нет. У родителей есть Джанко, они с Гейбом вроде как решили перестать предохраняться... А у твоей мамы – Оливия... Ты лучше меня знаешь, какой я эгоист и собственник. Я не готов делить тебя с кем-то еще. Но если ты хочешь ребенка, я могу начать капризничать как трехлетка... Погоди... ты хочешь ребенка?

— Нет. Единственный, кого я хочу, это ты, Звереночек... — сразу же опроверг предположение японца Джа, — Просто... я вспомнил, через что ты прошел в юности... и подумал, что, возможно, ты бы хотел реализовать себя как родитель... как хороший родитель... а еще ты недавно предложил сделать пожертвования в детские дома...

— Какой из меня родитель, любимый? Я буду ужасным отцом! — хохотнул он, перехватив руку любимого в свою, — Я постоянно в модельном доме, или у тебя в офисе, или в полетах по миру с тобой, или под музой... особенно под музой – я сам становлюсь ребенком, за которым нужен присмотр... так что нет, я не хочу быть отцом. Я не уверен, что с меня и дядя-то хороший получится... А на счет детских домов... я просто хотел помочь, потому что могу. Очень много же тех, кто создает благотворительные фонды для жертв домашнего насилия, для больных раком, для поддержки гениев... а я просто хотел помочь тем, кого бросили родители...

— Но если ты когда-нибудь передумаешь, ты ведь скажешь мне? — выдохнул Элайджа, понимая, что их мысли схожи.

— Конечно, любимый. Как и ты мне. Да? — он поднял руку мужа и поцеловал тыльную ее сторону.

— Да. — одно слово, которое принесло облегчение обоим.

Они не готовы делить свою любовь с кем-то... они могут принадлежать только друг другу.

"Встретились две жадных души, не желающих делиться с другими..." — эта мысль посетила их обоих, словно сама Вселенная вложила ее в головы супругов...