Единственно верный

Прошло почти полгода с той безумной, сияющей ночи в Белладжио. Их жизнь обрела новый, стремительный ритм, сотканный из привычной роскоши, творчества и всепоглощающей близости.

Их маленький домик счастья постепенно превращался в отражение их союза. К строгой, почти музейной элегантности интерьеров Моран добавились взрывы цвета, текстуры и света — причудливые вазы, привезенные Тадао из спонтанных поездок с мужем по работе со всего мира, эскизы, разбросанные на столах и тумбочках, и всегда свежие, экзотические цветы из их собственной оранжереи в Лас-Вегасе, которые теперь доставлялись еженедельно.

Тадао раскрепощался с каждым днем. Из всегда контролирующего себя перфекциониста он превращался в того самого Звереночка — избалованного, капризного, невероятно любимого и знающего это. Он мог, проснувшись среди ночи, ткнуть Элайджу в бок и потребовать рамэн из того самого токийского ресторанчика, который они посетили три месяца назад. И Элайджа, не моргнув глазом, организовывал доставку частным рейсом, а потом кормил его с ложки в их гигантской кровати, пока Тадао счастливо причмокивал, шепча, что у него самый лучший муж на свете.

Финансовые ограничения стерлись, как мел на школьной доске. Тадао перестал заглядывать в прайсы, заказывая рулоны редчайшего шелка или парчи просто потому, что цвет показался ему «вдохновляющим». Он мог купить дорогущий рюкзак-сумку на аукционе только из-за фурнитуры, а потом подарить его горничной, потому что «она так восхищенно на него посмотрела». Элайджа лишь качал головой, подписывая чеки, а в его глазах светилась бесконечная нежность. Его любимый позволял себе быть спонтанным, беззаботным, свободным, и это было самым дорогим подарком.

Но Тадао не только брал. Его подарки мужу были такими же экстравагантными и продуманными. То он заказывал у швейцарских мастеров часы с циферблатом, инкрустированным осколками метеорита, потому что «они такие же древние и неотразимые, как твой взгляд». То презентовал ему целый винный погреб в Тоскане, узнав мимоходом, что Элайдже понравилось одно местное кьянти. Это был их язык — язык безудержной щедрости, на котором они признавались в любви.

Они научились понимать друг друга с полувзгляда. Молчание за ужином было наполнено диалогами: поднятая бровь Тадао — вопрос «устал?», легкое постукивание пальцем Элли по столу — «скучно на совещании, хочу тебя». Им не нужны были слова, чтобы координировать свой день, чувствовать настроение другого или затеять ссору из-за мелочей, которая всегда заканчивалась в постели.

А в постели... там по-прежнему бушевали страсти. Их секс не стал рутиной. Это по-прежнему были землетрясения — громкие, властные, освобождающие. Тадао, раскрепощенный донельзя, выкрикивал его имя, не стесняясь эха в высоких потолках, требовал больше, грубее, глубже. Элайджа, в свою очередь, обожал эту откровенную, жадную реакцию. Он мог зайти в его кабинет среди дня, увидеть его склонившимся над эскизами, и через 10 минут они уже занимались любовью на полу, перепачканные тушью и дорогой пылью, напрочь забыв о времени и делах.

Спустя эти полгода они были не просто мужьями. Они были двумя половинками одного целого, где одна позволяла другой быть свободной, а вторая создавала для этой свободы незыблемый, надежный фундамент. И в этом странном, идеальном балансе между анархией и порядком, щедростью и обладанием, они находили свое бесконечное, шумное, роскошное счастье...

На первую годовщину их знакомства, Тадао арендовал точно такой же красный минивэн, в котором у них был первый секс на парковке в Милане и даже заказал самолет в Италию, чтобы можно было окунуться в эти воспоминания снова и прочувствовать все еще раз... Самым забавным было то, что его муж сделал тоже самое. Поэтому когда за ужином в основном доме мужчины сказали, что у них есть сюрприз для другого, Вайолет со своим мужчиной, Кирино, и Оливкой, переглянулись, наблюдая за женатой парочкой с интересом...

Тадао нервно теребил салфетку под столом, украдкой поглядывая на Элайджу. Тот, в свою очередь, делал вид, что увлеченно изучает этикетку на бутылке вина, но его взгляд то и дело скользил в сторону мужа.

— Знаешь, Звереночек, — не выдержал наконец Элайджа, откладывая вилку, — У меня для тебя есть кое-что. Кое-что особенное. На годовщину нашего... э-э... знакомства.

Тадао резко поднял на него глаза, и в них вспыхнул азарт.

— Какое совпадение, Элли, — парировал он, стараясь говорить плавно, но внутреннее волнение прорывалось в голосе, — У меня для тебя тоже приготовлен небольшой... сюрприз.

За столом воцарилась тишина, которую нарушал лишь треск поленьев в камине. Трое наблюдателей замерли, как натянутые струны.

— Ну, так что же это? — спросила Вайолет, не в силах больше сдерживать любопытство, — Не томите нас.

— Да, давайте по порядку, — поддержала Лив, ее глаза лукаво блестели.

— Я... я должен сказать первым, — заявил Элайджа, глядя на Тадао вызовом, — Это мой сюрприз.

— Почему это твой? — возмутился Тадао, — Я неделю планировал! Я даже... — он запнулся, чуть не выдав секрет.

— А я две! — не сдавался Элайджа, — И мой сюрприз... он более личный. Основан на наших общих воспоминаниях!

— Мои воспоминания ничуть не хуже! — парировал Тадао, уже забыв о присутствующих, — Они... они самые главные!

Так началась их десятиминутная «перепалка», которая больше напоминала танец двух горделивых павлинов, чем спор. Они спорили о том, чья идея более романтична, чей подарок будет более неожиданным, и кто, в конце концов, имеет право на первенство. Оливия, знавшая оба плана (и Тадао, и Элайджа в разное время советовались с ней, думая, что это в строжайшем секрете), тихо давилась от смеха, прикрывая рот салфеткой, пока Кирино с улыбкой наблюдал за мужчинами.

— Знаешь что, — наконец взорвался Тадао, его щеки порозовели, — Давай сделаем наоборот! Скажем одновременно! На счет три!

Элайджа, уже уставший от препирательств, но пойманный в ловушку собственного азарта, кивнул: — Давай. Раз... два... ТРИ!

— МЫ ЛЕТИМ ЗАВТРА В МИЛАН! — гаркнули они в полный голос, точно в унисон, а потом замерли, уставившись друг на друга в полном изумлении.

На секунду в столовой воцарилась гробовая тишина. А потом ее разорвал взрыв хохота. Первой рассмеялась Вайолет, мягко и снисходительно.

— О, боже мой, — выдохнула она, вытирая слезу, — Муж и жена... одна сатана, как говорится. Одни мысли, одна голова.

— Я просто не могу! — Оливия, наконец, позволила себе рассмеяться в полную силу, — Вы оба... вы оба приходили ко мне за советом по «совершенно секретному» плану! Тадао спрашивал, как лучше арендовать точно такой же красный минивэн, а ты, Элли, — где найти тот самый парфюм, что был на нем в тот вечер! Я молчала как партизан!

Элайджа и Тадао переводили взгляд с Оливии друг на друга. Их гордое выражение лиц медленно сменилось растерянностью, а затем — светлым, чистым удивлением, перешедшим в беззвучный смех. Они поняли... Поняли, что снова, уже в который раз, оказались на одной волне.

— Ты... ты тоже хотел воссоздать тот вечер? — тихо спросил Тадао, и в его глазах стояли уже не слезы смеха, а что-то теплое и глубокое.

— До мелочей, — кивнул Элайджа, его голос стал бархатным, — Я нашел того же дилера, чтобы арендовать ту же машину. Даже номера те же попросил.

— А я... я арендовал тот же зал, что и тогда... вроде бы... — признался Тадао.

Они смотрели друг на друга, и весь мир вокруг — смеющаяся семья, роскошная столовая, — перестал существовать. Были только они двое и это магическое совпадение их душ.

Именно тогда Кирино, дождавшись затишья, с деловым видом поднялся с места. Он подошел к ним и с легким стуком положил на стол между их тарелками старинный железный ключ с витой лентой.

— Что ж, раз уж вы так синхронно решили сбежать в Милан, — размеренно говорил итальяынец с легкой улыбкой, — то, думаю, вам понадобится место, где можно будет вдоволь пошуметь, вспоминая былое. Это ключи от моей виллы на озере Комо. Там тихо, приватно, красиво, и никто не побеспокоит. Считайте это моим вкладом в вашу... э-э... реконструкцию истории.

Наступила новая пауза, на этот раз тронутая легкой неловкостью и огромной благодарностью. Элайджа первым опомнился.

— Кирино... мы не можем...

— Можете, — мягко, но твердо прервал Элайджу мужчина, — И возьмете. Потому что я знаю, что вы там будете делать. И я предпочту, чтобы это происходило в моих стенах, а не в каком-нибудь арендованном номере отеля.

Тадао рассмеялся, звонко и счастливо, и взял ключ. Его пальцы сомкнулись над холодным металлом.

— Спасибо, — сказал модельер так просто и непринужденно, и в этом слове была целая вселенная смыслов.

Элайджа посмотрел на мужа, держащего ключ, на смеющуюся сестру, на сияющую мать и на Кирино, который поднял бокал в немом тосте. Он взял руку Тадао в свою и крепко сжал...

Завтра — Милан. Завтра — их личное, бесценное прошлое, которое они проживут заново... Но уже как одно целое... Как законно женатая пара...

Италия встретила их тем же влажным ночным воздухом и тем же запахом старых камней, смешанным с ароматом далеких цветов. Но на этот раз не было лихорадочной спешки, бегства из после поцелуя в туалете или пьянящего коктейля из запрета и адреналина. Была тихая, почти торжественная уверенность.

Тот самый красный минивэн ждал их на той же парковке, после вкусного ужина в арендованном японцем том самом зале, в котором проходил показ год назад. Обоим казалось будто время и не думало двигаться вперед. Когда Элайджа завел двигатель, пересел на пассажирское место, а затем с глухим щелчком поднял темную заслонку, отделявшую их от мира и несуществующего водителя, в салоне повисло знакомое напряжение. Он откинулся на сиденье, прикрыв глаза ладонью в нарочито театральном жесте, точь-в-точь как тогда...

Звук открывающейся двери, легкий перезвон монисто на поясе Тадао. Элайджа не шевельнулся.

— Я же разрешил тебе веселиться, Лив... — вздохнул он, повторяя старую фразу, но в его голосе не было усталости, а лишь приглушенная улыбка и счастье.

Затем он резко открыл глаза и убрал руку, услышав шорох одежды и уже близкое, теплое дыхание.

— А ты всё такой же неправильный мужик, — прошептал Тадао, без тени былого возмущения, а с какой-то нежной насмешкой, с легкостью устраиваясь у него на коленях, обвив руками шею, — Весь такой большой и грозный, а сидишь тут один, как скромный девственник, сбежавший после первого поцелуя...

Их губы встретились на этот раз не в яростной атаке, а в медленном, сладком поиске. Не было отталкивания, не было испуга. Тонкие пальцы Тадао впутались в темные волосы Элайджи, но запрокинули голову не грубо, а ласково, позволяя углубить поцелуй.

— Ты сумасшедший...

— Заткнись... — выдохнул Тадао ему в губы, но это был не шипящий приказ, а мольба, полная любви и теплых воспоминаний.

Вкус был другим — не табака, а дорогого вина и их общего ужина в зале, который арендовал модельер.

Элайджа обхватил его за бедра, прижал к себе, и стон, который сорвался с губ японца, был томным и протяжным, а не дерзким. Пальцы модельера расстегивали пуговицы на его брюках с идеальной легкостью, потому что он знал эту механику наизусть.

— Помнишь? — шепнул красавчик, когда Джа, сжимая упругие ягодицы сквозь тонкую ткань, издал низкий и такой знакомый рык.

— Каждую секунду... — хрипло ответил мафиози, откидываясь назад и позволяя любимому действовать.

На этот раз раздевание было не яростным грабежом, а медленным ритуалом. Пиджак, топ... Элайджа снова замирал, вдыхая его запах — тот же многогранный, пьянящий, но теперь стопроцентно свой. Его губы опускались на шею, грудь, живот, оставляя следы, но не как отметины захвата, а как дорогие, знакомые и заботливые автографы.

— Элли... — простонал Тадао, когда влажный палец осторожно нашел и начал растягивать его, — Не томи...

— Терпение, Звереночек, — прошептал Элайджа, целуя его внутреннюю поверхность бедра, — Мы сегодня никуда не спешим...

— Врешь, — слабо усмехнулся Тадао, впиваясь пальцами в его плечи, — Спешим. К следующему разу. И к следующему. Но сейчас... ах... черт, просто войди в меня уже!

И он вошел. Не с болью от недостатка смазки, а с глубоким, единым стоном обоих, когда подготовленное, жаждущее тело приняло его идеально. Тадао не закричал от боли, его глаза зажмурились от наслаждения, а по щеке скатилась слеза и в этот раз не от шока, а от переполняющих чувств.

— Боже... как ты меня принимаешь, — прохрипел мафиози, замирая, погруженный в него до предела, — Все так же невероятно... но теперь это мой дом...

Он начал двигаться, и ритм был не яростным и поспешным, а глубоким, размеренным, будто отбивающим счет их общего года. Не было страха, что их услышит водитель или поймает Оливия. Был только они, качающийся минивэн и безграничное счастье.

— Еще... — Тадао не кричал, а шептал, обвивая его ногами, — Мой муж... мой...

Когда волна экстаза начала нарастать, Элайджа не вышел в последний момент. Он прижал его к себе, погрузившись глубже, и они достигли рая вместе, в унисон, сдавленные объятиями и общим криком, который был скорее освобождением, чем взрывом.

Они лежали, сплетенные и тяжело дышащие. Джа не отпускал его, а Тадао прижимался щекой к его груди, слушая бешеный стук сердца.

— И откуда ты только такой взялся? — наконец выдохнул Элайджа, целуя его мокрые волосы.

Год назад это был вопрос удивления и опаски. Теперь — вопрос бесконечной благодарности судьбе...

Тадао поднял на него сияющие глаза: — Из твоего будущего... чтобы остаться навсегда...

Он потянулся за одеждой, но на этот раз позволил Элли помочь ему — застегнуть брюки, поправить топ. Перед тем как выйти из авто, модельер обернулся, положив руку на крышу, и его хитрая улыбка была наполнена не дерзостью, а безграничной нежностью.

— Было... охренительно, — мягко сказал он, — И весело, и страстно. А Оливии скажи, что её платье на день рождения будет сказочным... В качестве бонуса за знакомство с самым лучшим мужчиной в мире...

И, нарочно звякнув монисто, он протянул руку своему мужу, чтобы пересесть на передние сиденья и поехать к вилле, которую им предложил Кирино...

Там, на прекрасном песчаном берегу, супруги продолжили отдаваться друг другу на физическом и эмоциональном уровнях. Только встретив рассвет в обнимку на большом покрывале, Тадао и Джа переместились в домик...

Вернуться они должны были только на 4 сутки, но внезапный звонок от Антона изменил планы и парочка вылетела в Москву. Русский мафиози заподозрил, что с партией гаджетов что-то не так, поэтому попросил Элайджу приехать и подтвердить. Тони прекрасно знал, что перед отправкой друг сам проверяет товар и только потом его отгружают в машины и транспортируют на корабль...

В промзоне под Москвой царила та особая, леденящая тишина, что бывает только в полностью контролируемом пространстве. Складской ангар был освещен яркими лучами прожекторов, выхватывающие из полумрака ряды неприметных на первый взгляд ящиков. Воздух пах пылью, холодным металлом и слабым запахом озона — запахом дорогой и опасной электроники.

Антон стоял перед несколькими вскрытыми коробками, его лицо было каменной маской. В руках он держал не планшет, а небольшую увесистую коробку из плотного пенопласта.

— Добро пожаловать в наш маленький ад, — его голос, низкий и ровный, разнесся под сводами. — Последняя партия. По накладным — полный комплект последних «ласточек». По факту... — Он аккуратно, словно хирург, вынул из гнезда устройство, — Видишь? Это не модель «Колибри-3». Это прошлогодняя «Колибри-1». Антенна короче на треть, радиус уверенного приема меньше, а шифрование проще взломать.

Он показал на другие вскрытые упаковки. Вместо обещанных миниатюрных камер-пуговиц с автономной работой в месяц лежали модели с батареей на три дня. Вместо направленных лазерных микрофонов нового поколения, снимающих вибрацию со стекол за полкилометра, — устаревшие аналоги с вдвое меньшей чувствительностью и помехами. И самое главное — вместо комплектов для скрытного монтажа GSM-жучков в электронику автомобилей лежали коробки с дешевыми китайскими GPS-трекерами из свободной продажи...

Гера, его зам, человек со спокойными движениями и острым взглядом, с силой швырнул на стол перед Элайджей маленький прозрачный пакет. Внутри лежала не «шайба», а крошечная, тоньше ногтя, пластинка в защитном корпусе.

— А это наш персональный «привет», — прошипел он, — Найден при сканировании одной из коробок с микрофонами. Пассивный трекер с записывающим модулем. Включался от вибрации. Он уже мог передать не только наши координаты, но и несколько минут разговора. Качественная работа. Не кустарщина.

Элайджа взял пакет, рассматривая, пока Тадао рядом наблюдал за любимым мужем с замиранием сердца. Лицо Джа не выражало ничего, но в воздухе будто похолодало.

— Сигнал? — один вопрос, как удар ножом.

— Поймали в момент вскрытия ящика. Передавал шифрованным пакетом на ретранслятор в Прибалтике. Оборвали. Вопрос не в том, кто его сделал. Вопрос — кто его подложил и зачем? Это уже не жадность. Это диверсия. Кто-то ослабил наше оборудование и попытался нас же и прослушать, — ответил Тони, смотря на друга.

Гера выдохнул, пытаясь совладать с яростью: — Может, конкуренты? Хотят поставить нас в положение, когда информация от наших источников начнет «фонить» или вообще окажется ложной?

Элайджа медленно положил пакет на стол. Его голос стал тихим и отчетливым, словно лезвие бритвы.

— Это не конкуренты. Это сообщение. Кто-то, имеющий доступ к нашей логистике, демонстративно подменил шпионские устройства на хлам. Он не просто воровал. Он показывал, что может это сделать. А трекер... это была насмешка. Проверка бдительности. Вызов.

Антон согласно кивнул, его взгляд стал жестким: — Значит, план такой. Весь этот контейнер...брак и провокация... исчезает бесследно. Гер, организуй печь. Пусть останется только пепел. В Генуе отправится обратно пустой контейнер с теми же номерами. Посмотрим, чья команда начнет суетиться. А главное — все поставки через этого итальянского поставщика замораживаются. Немедленно.

— И передай нашим в Генуе: найти не только грузчиков. Найти инженера, который проводил предотгрузочное тестирование аппаратуры. И того, кто подписывал сертификаты соответствия. Я хочу поговорить со всеми, кто прикоснулся к этому грузу. Кто-то решил, что нашу сеть можно сделать слепой и глухой. Мы ответим так, что этот урок запомнят во всех портах Средиземноморья, — Элайджа перевел взгляд с трекера на Германа..

Его спокойствие было страшнее крика. Подмена партии обычного оружия была бы преступлением. Подмена инструментов разведки в их мире была объявлением войны. А Элайджа Моран войны не проигрывал...

Тишину на складе нарушил негромкий, но чёткий голос со стороны. Все обернулись. Тадао, до этого молча наблюдавший с разобранным в руках «Колибри-1», подошёл ближе, его глаза горели азартным огнём, совершенно неуместным в данной мрачной обстановке.

— Эмммм... Позвольте внести альтернативное предложение, джентльмены, — сказал он, и в его тоне звучала та самая капризная уверенность, с которой он обычно обсуждал крой платья, — Всё это исчезновение груза, пустые контейнеры... Это же так скучно и предсказуемо. Как в плохом криминальном сериале. Предатель увидит, что груз пропал, и просто заляжет на дно. Или сбежит.

Элайджа прищурился, изучая его: — У тебя есть идея получше, Звереночек?

— Конечно! — Тадао положил устаревшее устройство на стол, — Зачем прятать плохую карту? Нужно сделать вид, что вы её не заметили. И даже разыграть её.

— Разыграть? Это не покер... — Антон скептически хмыкнул, скрестив руки.

— Абсолютно верно! Это театр! — воскликнул Тадао, оживляясь, — Мы отправляем этот «испорченный» груз дальше... Но не просто так. Мы создаём легенду.

Он сделал паузу, собирая мысли, и начал раскладывать план, как эскизы на столе, выбирая подходящий.

— Представьте. Мы «внедряем» в эту партию одно-единственное, но очень важное устройство. Например, передатчик с фейковыми данными о... ну, я не знаю, о передвижениях какого-нибудь условного «босса» или о месте крупной сделки. Данные должны быть сверхубедительными и суперсекретными, но ложными.

Элайджа медленно кивнул, начинал улавливать суть: — Приманку...

— Да! И вот здесь — ключ! — Тадао изящно указал пальчиком в воздух, — Мы не просто отправляем ящик. Мы делаем так, чтобы его украли. Организуем небольшую, но драматичную «проверку» нашей безопасности на следующем этапе цепочки. Пусть парочка подставных «мелких воришек» из числа наших людей его стащит. С шумом, но без лишнего кровопролития.

Антон, заинтересовавшись, перебил: — И ты думаешь, тот, кто подменил груз, следил за трекером? Он увидит, что ящик ушёл со склада, но потом сигнал пропадёт после «кражи»...

— Именно! — глаза Тадао сияли, — Он не сможет устоять. Ему нужно будет узнать, попала ли его «закладка» в правильные руки, не раскрыли ли её. Он либо побежит искать этих «воров», чтобы выкупить информацию, либо попытается выяснить через своих людей, что случилось с грузом. Он вынужден будет проявиться. А вы расставите камеры и прослушку везде, где может появиться этот ложный сигнал о «сделке». Вы поймаете не одного грузчика, а всю цепочку — от того, кто дал команду подменить, до того, кто должен был получить украденные данные.

Элайджа и Антон переглянулись. В воздухе висела напряжённая тишина, но уже не безысходная, а заряженная новой, хитрой энергией.

— Рискованно... — наконец сказал Элайджа, — Нужна идеальная координация.

— Но если сработает... — добавил Антон, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки, — мы возьмём всех. Одним спектаклем.

— Спектаклем, — согласился Тадао, гордо подняв подбородок, — А я в них кое-что смыслю. Нужен только хороший режиссёр... и правдоподобные декорации.

Элайджа внимательно посмотрел на свое японское чудо, в его взгляде читалось не только удивление, но и глубокая гордость.

— Ладно, — он сделал шаг вперёд, — Расписывай детали. Этот «театр»... как ты его видишь?

Тадао выждал паузу, убедившись, что оба мафиози смотрят на него, и начал излагать свой план с той же увлеченностью, с которой обычно представлял новую коллекцию.

— Забудьте про грубую силу и пустые угрозы. Это неэлегантно. Вместо того чтобы прятать эту... эту пародию на «Колибри-3», — он с легким презрением ткнул пальцем в сторону устаревшего устройства, — мы должны её использовать. Сделать ключевым элементом спектакля. Вы оба мыслите как солдаты, а нужно мыслить как драматург. И я вам сейчас распишу все акты.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слушают, и продолжил, расхаживая перед ними.

— Акт первый. Приманка. В один из этих ящиков мы аккуратно, чтобы не нарушить печати, помещаем не просто устройство, а целую легенду. Мы создаём передатчик, который будет имитировать активный канал связи высшего приоритета. Пусть он два дня рассылает в эфир строго дозированную сенсацию: маршрут инкассаторского автомобиля вашего главного конкурента с партией неучтённых алмазов, расшифрованное время и место его встречи с коррумпированным генералом... Детали должны быть безупречны, с реальными именами и кодами, известными в вашем кругу. Это должна быть информация, ради которой стоит рискнуть.

Элайджа, прищурившись, перебил: — И как ты предложишь доставить эту «сенсацию» тому, кто её ждёт?

— А мы и не будем доставлять! — глаза Тадао блеснули, — Акт второй. Кража. Мы организуем её. Ваши люди, переодетые в мелких хапуг, должны громко и небезопасно для себя выкрасть именно этот ящик на следующем перевалочном пункте. Драка, крики, угнанная машина — всё как в жизни. Предатель, следивший за трекером, увидит: его закладка ушла со склада, но потом сигнал обрывается. Его охватит жгучее любопытство: попало ли его послание в нужные руки? Не раскрыли ли подмену? Он будет вынужден шевелиться.

— Допустим. И где мы его поймаем? — Антон кивнул, в его взгляде появился деловой интерес.

— Везде! — с триумфом заключил Тадао, — Акт третий, финальный. Ловушка. Вы окружаете всю дальнейшую цепочку невидимой паутиной. Все, кто после этой «кражи» начнёт активно интересоваться судьбой того ящика — попытается найти тех «глупых воров», выйти на них для покупки информации, запросит отчёт у своих людей — немедленно попадёт в объективы ваших камер и на прослушку. Вы выловите не одного крысёныша-грузчика, а всю цепочку: от того, кто дал команду в Генуе, до того, кто ждал эту информацию здесь. Вы превратите их собственный план в сценическую площадку, где они сами сыграют свои роли и выйдут на свет. Ну как?

Он закончил, грациозно склонив голову набок, и с выражением артиста, ожидающего аплодисментов, положил ее на плечо своего мужа. В воздухе повисла тишина, но теперь она была заряжена не яростью, а холодным и расчётливым согласием...

— Джа... вам придется задержаться на какое-то время тут... — благодарная улыбка тронула уголки губ Антона, а потом он перевел взгляд на Тадао, — Из тебя вышел бы отличный мафиози...

— Нет, спасибо... я могу только чуть-чуть помогать мужу... — ответил с улыбкой японец, поцеловав Элли в щеку, — Все-таки... его деньги, это мои деньги...

Спустя несколько минут молчания, склад заполнил заливистый смех стоящих там людей.

"Что ж... иногда стоит и правда иметь творческий подход к ситуациям..." — подумал Гера, пока дописывал в планшет все, что только что сказал Тадао, и заговорил, — Пойду готовиться к спектаклю...