Единственно верный

Следующие дни превратились для Элайджи в настоящую пытку. Его разум, обычно холодный и расчетливый, стал его злейшим врагом. Каждая новая деталь свадьбы, каждый восторженный возглас его Звереночка по поводу цветов, музыки или меню — все это его мозг перемалывал в жерновах паранойи.

«Тадао так увлечен оформлением... Как будто готовит показ. Красивый, идеальный показ, в котором мне отвели роль модели жениха. А что, если в день икс он просто... не выйдет на сцену?»

Джа ловил себя на том, что пристально следит за выражением лица модельера, выискивая в его глазах малейшую тень сомнения, усталости или раздражения, но видел лишь творческий азарт и легкое нетерпение. И это его пугало еще больше.

«Он так спокоен. Слишком спокоен. Как будто его ничто не связывает. Как будто он не боится меня потерять», — нервы мафиози были натянуты до предела.

Однажды после ужина, когда Тадао уже упорхнул в их домик, он не выдержал и спросил Вайолет, стараясь придать голосу небрежность: — Мама, а тебе не кажется, что Тадао... слишком поглощен подготовкой? Будто для него важнее сам праздник, а не то, что будет после.

Вайолет посмотрела на него поверх чашки с чаем, ее взгляд был мягким и всепонимающим: — Элли, дорогой, это называется «предсвадебная лихорадка». Все женихи и невесты через это проходят. Тадао просто хочет, чтобы все было идеально для тебя. Он любит тебя до безумия, и все вокруг это видят, не только я.

Слова любимой женщины должны были утешить, но они лишь заставили его внутренний голос ехидно заметить: «Она просто жалеет тебя. Она же твоя мать. И уже готовится подхватить тебя, когда ты разобьешься».

Поздним вечером того же дня, после 2-часового секса, когда Тадао уснул, он, наконец, позвонил Антону. Русский мафиози был самым спокойным и дальновидным из их четверки друзей. Элайджа даже не рассматривал вариант позвонить Химе — тот, со своим ледяным тоном законченного пофигиста, просто сказал бы «перестань ныть» и бросил трубку. А Дао... Дао, скорее всего, просто рассмеялся бы ему в лицо, назвав его идиотом, который боится потерять то, что и так принадлежит ему по праву. Но Элайджа сейчас нуждался не в насмешках и не в равнодушии, а в трезвом анализе.

— Антон, — голос Элайджи звучал хрипло, когда он, сжимая телефон, стоял у окна своего кабинета. — Я, кажется, схожу с ума...

— Вот это новость, — послышался в трубке ровный и понимающий голос, в котором угадывалась улыбка. — И что же нашло на великого и ужасного Элайджу?

— Тадао... Он так поглощен этими вазами, этими цветами... — Элайджа с трудом подбирал слова. — Будто для него это просто очередной проект. Самый грандиозный. А я... я часть декораций. И он может решить в последний момент, что я не вписываюсь в общую картину.

Антон помолчал, давая ему успокоиться.

— Послушай меня, Джа, — его голос стал серьезным. — Твой модельер не из тех, кто разбрасывается словами и обещаниями. Вы прошли через слишком многое, чтобы он мог просто так все бросить. Ты думаешь, человек, который способен рвануть за тобой в торнадо на машине, а после и в Норвегию, чтобы сделать идеальное предложение, сбежит от тебя из-за «предсвадебного мандража»? Это твои личные демоны говорят, а не разум. Поговори с ним. Выясни, что его на самом деле беспокоит. А я уверен, его тоже что-то беспокоит. Он не дурак, Джа, он видит тебя насквозь.

«Поговори с ним...»

Легко сказать... Как подойти к человеку, который рисует эскизы их будущего счастья, и спросить: «А ты точно не передумал?» Это звучало как унизительная мольба, как признание в собственной неуверенности, которой у главы мафии быть не должно.

Их дни следовали одному и тому же сценарию: Элайджа старался проводить с Тадао каждую свободную минуту. Он был нежен до дрожи и внимателен до слез. Мафиози слушал его бесконечные рассказы о тканях и центровках столов, ловил каждое слово, каждую улыбку, пытаясь запастись ими, как талисманами на черный день. И каждый вечер эта накопленная нежность и страх находили выход в страсти. Секс был яростным, почти отчаянным, длящимся дольше обычного. Джа будто пытался физически впитать его в себя, приковать к себе, оставить на его коже невидимые метки собственности, которые не дадут ему уйти. Он целовал его с такой силой, будто хотел вдохнуть в себя его душу, а в моменты наивысшего наслаждения, прижимаясь к его горячей коже, шептал в темноте: — Ты мой... Только мой...

И вот, после разговора с Антоном, который закончился все тем же советом, который ему говорила и мама, и Оливка: «поговори с ним», Элайджа набрался смелости. Он заставил себя подняться в кабинет Тадао, когда приехал за ним в модельный дом на следующий день. Дверь была приоткрыта. Элли видел его сгорбленную спину за столом, на котором лежали эскизы. Его сердце бешено колотилось, но Элли глубоко вдохнул, постучал и вошел.

— Тадао... — начал он, и голос его предательски дрогнул.

В этот момент Тадао оторвался от бумаг и повернулся к нему. Его лицо было серьезным, даже озабоченным. Модельер отложил карандаш.

— Я рад, что ты приехал пораньше, Элли. Нам надо поговорить... — он вздохнул, и в его глазах читалась неподдельная тревога.

От этих слов, не предвещавших ничего хорошего, мир для Элайджи рухнул. Земля ушла из-под ног. Сердце не просто упало в пятки — оно прожгло грудину и застыло где-то в районе коленей ледяным комом. Кровь отхлынула от лица, оставив после себя лишь мертвенную бледность и звон в ушах. Это был тот самый момент, которого он боялся все эти дни. Финальный приговор. Его худшие кошмары материализовались в одной-единственной фразе.

«Вот и все. Конец», — пронеслось в его голове пустотой, пока он бессильно опускался в кресло напротив стола, не в силах вымолвить ни слова, готовый принять свой приговор...

Тадао заметил странное поведение своего мужчины еще в тот же день, когда попросил Сару найти эти вазы с парящими предметами. И с каждым днем становилось только хуже. Воспоминание о разговоре с Вайолет приходило к нему снова и снова: «Дорогой, может, просто поговорите? Иногда стоит проговаривать чувства».

Тогда он думал, она имеет в виду его собственное волнение. Но взгляд Элайджи становился все более потерянным, похожим на глаза загнанного в ловушку зверя, способного на отчаянный, последний прыжок веры. И вот сегодня утром раздался неожиданный звонок от Антона. Голос русского звучал необычайно серьезно: «Твой мафиози близок к срыву. Начинай разговор сам. Он боится как мальчишка».

И теперь, глядя на то, как лицо Элайджи за секунду стало мертвенно-бледным, как он почти падает в кресло с видом приговоренного к гильотине, Тадао наконец понял. Понял все — и слова Вайолет, и предупреждение Антона.

— Элли, — мягко повторил он, подходя ближе. — Мы должны поговорить.

— Ты... Ты передумал? — выдохнул Элайджа, его пальцы впились в подлокотники кресла и он не смел поднять глаза на своего Звереночка.

Сердце Тадао сжалось от боли и понимания.

— Передумал? — он опустился перед ним на колени, беря его холодные и влажные руки в свои, — О чем? О том, чтобы стать твоим мужем? Я боялся, что это ты сомневаешься, видя, как ты мучаешься все эти дни...

Элайджа замер, не веря услышанному: — Но эти вазы... подготовка... Ты так поглощен...

— Потому что для тебя все должно быть идеально, Элли! — голос Тадао дрогнул, а потом он, покраснев, заговорил тише, — Все это я делаю только для нас.

Медленно, будто боясь спугнуть, Элайджа потянулся к нему, прижавшись лбом к его плечу: — Я думал... я так боялся потерять тебя...

— Дурак, — прошептал Тадао, обнимая его, — Я никуда не денусь. Никогда.

Элайджа сглотнул, его пальцы все еще впивались в подлокотники кресла. Глаза, еще секунду назад полые от ужаса, теперь метались по лицу Тадао, ища подтверждения его словам.

— Я... — голос его сорвался, — Я просто... Боюсь, что это все слишком быстро. Что ты одумаешься.

И тогда Тадао, уже сидя у него на коленях, мягко прикоснулся к его щеке.

— А я слышал, как Олли говорила с мамой, — прошептал он, — Она переживала, что ты знаешь меня всего полгода. Что это слишком важно решение, чтобы принимать его так быстро. И я... я до чертиков боялся, что ты ее послушаешь. Что решишь, что не готов к официальному браку прямо сейчас.

Пока он говорил, его пальцы, дрожащие от адреналина и эмоций, начали расстегивать пуговицы на пиджаке Элайджи, а затем и на рубашке под ним, обнажая горячую, напряженную кожу.

Джа резко вдохнул, его руки охватили талию Тадао.

— Нет, — вырвалось у него с такой силой, что он сам вздрогнул, — Нет, я готов! Я был готов в тот же миг, когда впервые увидел тебя! Эти полгода... они были всей моей жизнью!

— А твой голодный взгляд? — Тадао прижался к нему, его шаловливая задница с вызывающей нежностью прижалась к твердому, набухшему члену под ней, — Я думал, это прощание. Что ты пытаешься впитать меня в память, потому что собираешься бросить...

— Это был страх! — руки Элайджи впились в его бедра, — Панический страх потерять тебя! Каждое твое прикосновение... я хотел сделать его своим!

Нити логики окончательно порвались. Тадао наклонился к его уху, губы коснулись чувствительной мочки.

— Тогда просто заткнись, — прошептал он, и в его шепоте смешались команда и обещание, — и трахни меня. Докажи, что мы оба остаемся.

Это было все, что было нужно им обоим. Сдержанность мафиози рухнула. Он взревел и в следующее мгновение их рты сошлись в яростном поцелуе. Его руки рвали на Тадао одежду, он вошел в него одним резким, властным толчком, от которого у японца перехватило дыхание.

Каждое движение было клятвой, каждый стон — молитвой. Элли входил в него с отчаянной силой, будто пытался физически втереть себя в его душу. А Тадао принимал его, отвечая каждой клеточкой своего тела, беззвучно шепча его имя.

Когда кульминация накатила на них, она была словно волна, смывающая все страхи. Элайджа, с громким стоном, излился в него, прижимаясь лбом к его плечу. Тадао, крича от собственного оргазма, чувствовал, как что-то щелкает внутри, освобождая место для безграничного облегчения.

Они сидели в кресле, обнимаясь и тяжело дыша.

Джа прижал его к себе как можно ближе, губы зашептали в его волосы: — Я люблю тебя. Только тебя. Ты мое дыхание.

Тадао прижимался к нему, слушая стук его сердца или собственного, он не мог понять: — И ты мое. Ты мой муж. Мы поженимся.

Теплая вода смыла с них остатки напряженного разговора и страстного примирения. Переодевшись в свежую одежду, они уже спускались на лифте к парковке, когда в кармане Тадао зазвонил телефон.

— Мама? — ответил он, и его лицо вдруг озарилось пониманием, смешанным с паникой. — Мы уже приземлились, сынок. Ты же обещал нас встретить.

Лифт плавно остановился, дверь открылась. Тадао опустил телефон и уставился на Элайджу широко раскрытыми глазами.

— Родители. В аэропорту.

Наступила секунда ошеломленной тишины. И тогда до них обоих дошло, как гром среди ясного неба. За своими страхами и выяснениями отношений они полностью выпали из времени.

— Свадьба... послезавтра, — прошептал Элайджа, и в его голосе прозвучал смешок, граничащий с истерикой.

— Черт, — выдохнул Тадао, снова поднося телефон к уху. — Ма, мы уже выехали. Будем через полчаса.

Калеб, сидевший за рулем уже заведенного автомобиля, получив от босса лишь одно слово — «Аэропорт, быстро!» — рванул с места, мастерски лавируя в потоке машин. Он доставил их за двадцать минут, что было почти чудом.

Они забрали улыбающихся, немного уставших с дороги родителей Тадао и поехали обратно, машина была наполнена смешанными японскими и английскими фразами, радостным предвкушением и общим волнением.

Когда их автомобиль свернул к дому, Элайджа, выглянув в окно, увидел знакомую фигуру. Его мама, Вайолет, только что вышла из чужой, припаркованной у их ворот машины. За рулем сидел незнакомый Элайдже мужчина. И на лице Вайолет, когда она обернулась, чтобы помахать ему на прощание, сияла такая беззаботная, счастливая улыбка, какой он не видел у нее много лет.

Сердце Элайджи сжалось от неожиданной нежности. Дверь их авто захлопнулась, и он, обменявшись быстрым взглядом с Тадао, твердо сказал: — Кажется, пора познакомиться с мужчиной, который заставляет мою маму так улыбаться.

Машина, из которой вышла Вайолет, плавно тронулась, но Элайджа уже сделал знак водителю остановиться, и окно с его стороны опустилось, пока к ней подходили двое.

— Синьор Каррера? — обратился мафиози, его голос был вежливым, но в глазах читалась привычная властность.

За рулем сидел ухоженный мужчина лет пятидесяти с густыми черными волосами, виски которого тронула седина, и живыми карими глазами. Он улыбнулся, и в его улыбке была теплая, южная открытость.

— Да, но, пожалуйста, зовите меня Кирино. Ты, должно быть, Элайджа. Твоя мама много о тебе рассказывала.

— Это мой жених, Тадао, — Элайджа слегка кивнул в сторону модельера, который вежливо поклонился.

— О, тот самый гений! — Кирино с искренним восхищением посмотрел на японца, — Виво показывала мне фотографии твоих работ. Это настоящее искусство.

— Благодарю, — улыбнулся Тадао, — Элли, дорогой, я провожу родителей в гостевой дом и успокою маму. А вы пока... познакомитесь поближе.

Когда Тадао догнал родителей уже у входа в дом, Джа вернул свой взгляд на итальянца. Его поза была расслабленной, но взгляд — оценивающим.

— Итак, Кирино. Мама говорит, ты ресторатор.

— Да, — кивнул Каррера, — Несколько заведений в Тоскане и Эмилии-Романье. Скромных три звезды Мишлен в сумме, — он сказал это без хвастовства, скорее как о само собой разумеющемся факте, — Приехал посмотреть на местный рынок. Возможно, открою что-то здесь.

— Расширение, — констатировал Элайджа, — А что привело тебя в наш город, кроме бизнеса?

Кирино мягко улыбнулся, глядя на него с пониманием: — Помимо гастрономических перспектив? Конечно же, Виво, Элайджа. Она... невероятная женщина. Полная жизни, ума и энергии. Когда она заходит в комнату, кажется, включается солнце. Я считаю себя счастливчиком, что она разрешает мне составлять ей компанию.

Элайджа изучал его несколько секунд, а затем его напряженные плечи наконец расслабились. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Она и правда солнце... И очень важна для меня. Поэтому я рад, что ее... компанию составляет джентльмен с хорошим вкусом... И с тремя звездами Мишлен, — мафиози добавил с легкой иронией.

Кирино рассмеялся, открыто и заразительно: — О, это гарантия качества! Я клянусь, мои намерения так же чисты, как мое оливковое масло первого отжима. Я просто хочу видеть ее улыбку.

— Тогда, думаю, мы поняли друг друга, — мафиози кивнул, и в его голосе впервые прозвучало неформальное одобрение, — Заходи как-нибудь на ужин. Без звезд Мишлен. Просто семейный ужин.

— Почту за честь, — с искренней теплотой ответил Кирино, — А теперь, я думаю, тебе нужно к вашему жениху и будущим родственникам. Не задерживаю. Виво пригласила послезавтра на твою с Тадао свадьбу. Сказать честно, было неловко идти туда, не познакомившись заранее. Но теперь... мне стало немного спокойнее. До скорой встречи, Элайджа.

Машина тронулась, а Джа, проводив ее взглядом, повернулся к дому. На пороге его ждал Тадао с безмолвным вопросом в глазах. Элайджа взял его руку и быстро чмокнул в висок.

— Все в порядке, Звереночек. Кажется, у мамы появился достойный кавалер. А у нас... — он глубоко вздохнул, глядя на освещенные окна гостевой комнаты, где остались его новые родственники, — ...через день свадьба. Пора быть хозяином...

И даже Элли не знал, что пока он общался с Каррера, Тадао поймал на лестнице Джастина и шепотом приказал, чтобы мамино Золотце нашел всю информацию об этом мужчине. Видеть как счастлива Вайолет, было бесспорно приятно, но не хотелось, чтобы ей причинили боль. А итальянцы всегда имели репутацию горячих и непостоянных мужчин, бросающихся с головой в страсть, а после все равно возвращающихся домой к женам. Модельер уже стал хозяином дома... в тот самый момент, когда надел кольцо на свой палец. Это не была подавляющая власть, которой обладал Элайджа. Это было тихое и незримое влияние. А после случая в Гонконге это влияние стало только сильнее, как и уважение к японцу. Тин стал уважать его иногда больше, чем Джа, за ту поддержку и помощь, которые Тадао оказал ему во всей этой ситуации с Бастианом.

— Милый... я не хочу быть хозяином, я просто хочу быть мужем хозяина дома. Эта роль мне нравится гораздо больше... — двусмысленно намекнул модельер, но с тяжелым вздохом разочарования от того, что с сексом придется потерпеть до ночи, вернулся в основной дом, где их уже ждала нервничающая Вайолет.

Входная дверь едва успела закрыться за двумя женихами, как Ви подошла к сыну, ее глаза сверкали от возмущения.

— Элайджа Моран, что ты наговорил этому человеку? — ее голос дрожал от нетерпения, — Он не отвечает на мои сообщения! Я отправила ему три смс! Три!

— Мам, — попытался вмешаться мафиози, но она тут же перебила его, размахивая телефоном.

— Я не маленькая девочка, которую нужно защищать от злых мужчин! Мне не нужны твои допросы и запугивания! Теперь он точно передумает идти со мной на свадьбу! И вообще... знаешь что? — она сделала шаг вперед, тыкая себя в грудь пальцем, — Это я твоя мать! А не ты мой отец!

— Мам, может, ты успокоишься... — мягко начал Тадао, нежно улыбнувшись от абсурдности ситуации, но Вайолет тут же повернулась к нему.

— И ты молчи! Ты стоишь тут и ухмыляешься, как будто это все так забавно!

Оба мужчины разом замолчали, переглянулись, и на их лицах расплылись одинаковые, сдержанные улыбки. Они понимали, что это просто нервный срыв перед свадьбой, и позволили ей выплеснуть все напряжение, терпеливо слушая еще добрых семь минут ее эмоциональную тираду.

Наконец, она замолчала, тяжело дыша, и уставилась на сына, ожидая ответа.

Элайджа медленно выдохнул, его губы тронула ласковая улыбка.

— Мам, — произнес он тихо и очень спокойно, — Я просто спросил его, чем он занимается, и вежливо пригласил на семейный ужин. И да, он сам сказал, что будет твоим сопровождающим на нашей свадьбе. А на сообщения не отвечает... — он сделал драматическую паузу, — ма, он только отъехал от нашего дома. Он за рулем... Писать смс за рулем небезопасно. Так что не накручивай себя, мамуль. Все в полном порядке.

Вайолет замерла, ее щеки залились румянцем. Она посмотрела на телефон, потом на сына, и ее напряженные плечи наконец опустились.

— О... — было все, что она смогла выдавить из себя, прежде чем смущенно хмыкнуть.

Телефон в руках женщины завибрировал и она тут же посмотрела на него, увидев сообщение от Кирино. Он прислал ей голосовое...

— Я... пойду распоряжусь, чтобы подали ужин в столовой на всех. Наоки и Кота, должно быть, проголодались после полета... — быстро ретировалась Ви, прикладывая телефон к уху, чтобы прослушать сообщение.

— Интересно... я был таким же странным, когда ждал сообщения или звонки от тебя? — пробормотал Джа, но его услышал Тадао.

— Был? — вопросительно поднятая бровка говорила больше, чем интонация, с которой он произнес это.

— Сейчас! До сих пор! Жду твои сообщения и звонки! И всегда буду ждать! — быстро исправился Элли, за что удостоился мягкого чмока в губы.

— Вот поэтому я и выхожу за тебя, Элайджа Моран... — модельер приобнял его за локоть и повел своего мужчину в столовую.

Через пятнадцать минут в просторной столовой уже царила уютная атмосфера. За столом, уставленным изысканными блюдами, собрались родители и женихи, обсуждая предстоящее событие.

— Наши костюмы уже готовы, — с гордостью сообщил Тадао, наливая отцу сакэ, — Я закончил последние штрихи сегодня утром.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Джанко в сопровождении Габриэля.

— Простите, что опоздали, — улыбнулась она, — Не ты один пахал как пчелка, Тадао! Платья для Вайолет, Оливии и мамы тоже готовы. Как и костюм для папы.

Чуть позже к компании присоединилась Оливия, с порога начав жаловаться на тяготы обучения: — Вы не представляете, сколько литературы приходится изучать! Иногда кажется, что мой мозг вот-вот перегреется.

Вечер прошел в теплой, комфортной обстановке, наполненной смехом и семейными шутками. А после ужина Тадао решительно увлек своего будущего мужа в их отдельный домик, чтобы отдать «супружеский долг», даже не подозревая, что в это самое время к ним на территорию уже подъезжали Хима, Дао и Антон.

День свадьбы настал так же внезапно, как и обрушившийся на город сильный снегопад. Белая пелена полностью скрыла улицы, спецтехника не справлялась с уборкой, а Нью-Йорк парализовали бесконечные пробки.

Раздался звонок Сары: — Мистер Тадао, ситуация критическая. Предлагаю перенести начало хотя бы на пару часов. Судя по карте загруженности, вы не успеете добраться до зала и за восемь часов.

— Я женюсь сегодня в то время, которое указано в пригласительных! — повысил голос модельер, сжимая телефон, — Даже если мне придется телепортироваться в нужное место!

Он злился не на Сару, не на себя, а на погоду, устроившую им такой коварный сюрприз.

— Мы будем там вовремя, даже если мне придется украсть вертолет и посадить его прямо перед зданием! — продолжил он горячо.

В этот момент на него с хитрой улыбкой посмотрел Элайджа. Он мягко забрал у него телефон.

— Сара, узнай, есть ли у здания посадочная площадка для вертолета, и перезвони мне, — спокойно распорядился мафиози и положил трубку.

Тадао смотрел на него с изумлением.

— У тебя... есть вертолет? — недоверчиво спросил он.

Элайджа улыбнулся, обнимая его за талию, а после поцеловал в губы: — У нас есть вертолет, Звереночек. И сегодня ничто не помешает нам стать мужьями.

Тем временем в гостиной уже собиралась вся их шумная компания: Хима с невозмутимым видом отряхивал снег с куртки, Дао что-то громко рассказывал Антону, а Вайолет уже помогала Наоки подбирать аксессуары к платью. Снегопад за окном стал не препятствием, а небольшим приключением на пути к их общему счастью.