Глава 5
Последние дни после инцидента в тоннеле прошли спокойно — по крайней мере, на первый взгляд. Фриск чувствовал, как атмосфера среди монстров медленно, но неотвратимо меняется. Взгляды, что раньше были тёплыми, теперь стали осторожными. Особенно, когда рядом с ним оказывалась Чара.
Ториэль старалась держаться как обычно — готовила обеды, предлагала почитать что-то полезное, давала задания по уборке. Папайрус вёл себя громче обычного, словно хотел перекричать напряжение, которое повисло в воздухе. Даже Санс, казалось, стал чаще уходить «погулять», появляясь только к ужину.
И только Фриск и Чара оставались в самом центре этого невидимого вихря.
— «Заметил, как Папайрус начал ставить стул между нами за обедом?» — спросила Чара как-то вечером, когда они вдвоём сидели во внутреннем дворике, где росли светящиеся грибы.
Фриск пожал плечами:
— «Наверное, просто удобно. Или он хочет, чтобы у тебя была зона комфорта.»
— «Ага. Или чтобы у тебя было прикрытие, если я вдруг снова кого-то прирежу, да?» — она фыркнула, но в её голосе не было веселья.
Фриск отвёл взгляд. Он не знал, что сказать. Он сам замечал: после того случая в тоннеле к Чаре снова начали относиться с подозрением. Как будто всё, что она сделала до этого — смех, помощь, забота — ничего не значило.
— «Знаешь, это глупо. Я пытаюсь... правда пытаюсь. Но стоит хоть кому-то на меня посмотреть, и я вижу это в их глазах. Страх. Как будто я не человек, а бомба с таймером.»
Фриск медленно повернулся к ней:
— «Я не боюсь тебя.»
— «Да? Тогда почему ты каждый раз морщишься, когда я злюсь?»
— «Потому что я знаю, как тебе тяжело держать всё в себе. И потому что хочу помочь, а не знаю как.»
Чара отвернулась.
— «Иногда мне кажется, что я зря осталась. Может, мне лучше уйти. Им всем так будет спокойнее.»
— «А мне?» — голос Фриска был тихим.
Она ничего не ответила.
Следующий день прошёл под знаком тишины. Чара почти не разговаривала ни с кем, а Фриск занимался мелкими делами: помогал Ториэль на кухне, отрабатывал с Папайрусом движения, которые тот назвал «ритуалом боевой пасты». Санс появлялся и исчезал так же тихо, как призрак.
Когда Чара всё же появилась за обедом, напряжение за столом стало почти физически ощутимым. Никто не произнёс ни слова, пока Папайрус не хлопнул ладонями по столу:
— «ПРЕДЛАГАЮ! После еды! Пойти ВСЕМ ВМЕСТЕ в Кристальный Сад! Там красиво! И... хм... нейтрально!»
— «Звучит хорошо», — откликнулась Ториэль.
Санс только кивнул. Чара ничего не сказала, но взглядом поблагодарила Папайруса. Фриск кивнул ей в ответ.
Кристальный Сад был настоящим чудом Подземелья — сотни сияющих камней, растущих прямо из стен, переливались всеми цветами радуги. Маленький ручей журчал в центре, вода была чистой и прохладной. Даже воздух здесь казался легче.
— «Тут классно», — тихо сказал Фриск, сев на плоский камень у воды.
— «Да. Я сюда раньше ходила... до всего этого», — ответила Чара, опуская ладони в воду.
Папайрус тем временем водил Ториэль вдоль кристаллов, рассказывая о каждом, будто это были его личные находки. Санс стоял у входа, лениво жуя хот-дог.
Фриск повернулся к Чаре:
— «Давай просто побудем здесь немного. Вместе. Без лишнего.»
Она кивнула. Несколько минут они сидели молча, только слушая журчание ручья.
Но именно в эту тишину ворвался голос, грубый и хриплый:
— «Вот вы где.»
Из тени вышли двое монстров, одетых в тёмные плащи. Один из них был тем самым, что пытался напасть в тоннеле.
— «Мы вас предупреждали. Она опасна. Но вы не слушаете.»
Санс тут же поднялся, его глаза вспыхнули голубым.
— «Вы с ума сошли? Здесь дети.»
— «Она — не ребёнок!» — гаркнул второй. — «Она убийца. Ты сам это знаешь!»
Фриск встал между Чарой и монстрами.
— «Она изменилась. Я это знаю. Все это знают, просто боятся признать.»
— «Глупец!» — зарычал первый. — «Ты просто её инструмент! Её прикрытие!»
— «Хватит!» — вдруг выкрикнула Чара, и её голос дрогнул. — «Вы все говорите, будто знаете меня. Но вы знаете только ту, кем я была! Неужели нельзя просто...»
— «Нет!» — перебил монстр. — «Ты не заслуживаешь прощения!»
Санс шагнул вперёд:
— «Вы либо уходите, либо я применяю силу.»
Монстры бросили на него гневный взгляд, но отступили. Один из них прошипел:
— «Тогда подохнете все вместе, когда она сорвётся снова.»
Когда они ушли, атмосфера в саду уже не была спокойной. Фриск стоял, сжав кулаки. Чара молчала, смотря в воду.
— «Ты слышал, да? Они никогда не оставят меня в покое.»
— «Их просто пугает то, чего они не понимают», — попытался её успокоить Фриск.
Она резко повернулась к нему:
— «А ты понимаешь?!»
Он замер, растерянно глядя на неё.
— «Ты знаешь, что у меня в голове? Как я сдерживаюсь, чтобы не... не сорваться снова? А ты всё равно стоишь рядом и улыбаешься, будто всё в порядке. Это не помогает! Это только бесит!»
— «Я...» — начал Фриск, но Чара шагнула вперёд, слишком близко.
— «Ты даже не представляешь, каково это — каждый день слышать шёпоты, видеть их лица, видеть, как они боятся!»
— «Но я не боюсь...»
— «Да врёшь ты!» — выкрикнула она и с яростью толкнула его.
Фриск оступился и упал на спину, ударившись плечом о камень. С шумом выдохнув, он замер. Его глаза расширились от удивления, но не от боли.
— «Я... я не хотела...» — Чара отступила, будто испугалась собственного поступка.
Санс уже оказался рядом, а Папайрус вскочил с места, потрясённо глядя на неё.
— «Я не хотела!» — повторила Чара. — «Я...»
И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она развернулась и бросилась прочь.
— «ЧАРА!» — крикнул Фриск, но она уже скрылась в тоннеле, а за её спиной повисла тишина — слишком знакомая, слишком осуждающая.
Санс поднял взгляд на остальных.
— «Ну вот. Началось.»
На следующее утро всё выглядело так же, как всегда. Тот же тёплый свет, проникающий сквозь каменные трещины, тот же запах шоколада и чая, тот же голос Папайруса, который бодро кричал:
— «ВСТАВАЙТЕ, ДРУЗЬЯ! НОВЫЙ ДЕНЬ — НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ!»
Фриск открыл глаза, потянулся и с усилием встал. Чара уже не спала — её постель была аккуратно заправлена, а сама она, скорее всего, где-то бродила по коридорам.
После произошедшего с нападением, всё вроде бы вернулось на круги своя. Монстры не стали устраивать допросов или мстить — Санс и Ториэль позаботились об этом. Но всё равно в воздухе висело напряжение. Фриск чувствовал это на себе: взгляды. Не враждебные, но осторожные. Не все доверяли Чаре — а значит, и ему, как её защитнику.
— «О, брат мой! Ты должен попробовать этот завтрак! Я ПРИДУМАЛ БЛИНЫ С ПАСТОЙ!»
— «Это не противоречит законам природы?» — зевнул Санс, лениво опускаясь за стол.
Фриск, усмехнувшись, присел рядом.
— «А где Чара?»
— «Вышла рано утром», — ответила Ториэль, ставя чай. — «Сказала, что хочет прогуляться.»
Папайрус протянул ему тарелку, и они начали завтракать, но настроение уже было другим.
Позже, когда Фриск наконец нашёл Чару — она сидела на краю обрыва, свесив ноги и смотря вдаль, в бездонную темноту. Он присел рядом.
— «Ты в порядке?» — тихо спросил он.
— «Нормально», — коротко ответила она.
— «Ты... не разговаривала с другими после того, что случилось?»
Она усмехнулась.
— «Разговаривать с кем-то, кто считает тебя чудовищем, — не очень приятно.»
— «Но ты не чудовище», — мягко сказал Фриск.
— «Ты не знаешь», — отрезала она. — «Ты не видел...»
— «Я знаю тебя сейчас.»
Чара стиснула кулаки, но ничего не сказала. Несколько секунд они сидели в тишине, пока она вдруг не поднялась.
— «Пошли. Папайрус там тренирует кого-то, может, повеселимся.»
На тренировочной площадке было оживлённо: Папайрус командовал нескольким новичкам из будущей гвардии, размахивая флагом и строя всех в ровные ряды. Даже Санс стоял неподалёку, лениво жуя что-то непонятное.
— «ЭЙ, ВОТ И НАШИ ДОБЛЕСТНЫЕ ПУТНИКИ!» — радостно воскликнул Папайрус. — «ХОТИТЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТРЕНИРОВКЕ?»
— «Почему бы и нет?» — пожал плечами Фриск. — «Немного разминки не повредит.»
— «ДАЖЕ ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНО!»
Вскоре они уже стояли напротив друг друга, с мягкими тренировочными мечами в руках. Папайрус громко считал:
— «РАУНД ПЕРВЫЙ! ЧАРА ПРОТИВ ФРИСКА! НАЧИНАЙТЕ!»
Они не воспринимали это всерьёз. Легкий обмен ударами, больше похожий на игру, чем на бой.
Но с каждой минутой движения Чары становились резче. Удары — сильнее. Лицо — напряжённее. А у Фриска появилось странное ощущение, будто всё идёт не туда.
— «Эй... полегче!» — воскликнул он, отступая.
— «Что? Боишься, что девчонка тебя уделает?» — резко бросила она.
— «Да нет... просто ты не в настроении. Может, не будем?»
Но она уже не слышала. Или не хотела слышать. Очередной удар — и Фриску пришлось прикрыться мечом, чтобы не получить по лицу.
— «Хватит!» — резко сказал он, но Чара метнула меч в сторону, шагнула вперёд — и кулак, сжатый, с блеском бешенства в глазах, угодил Фриску прямо в скулу.
Парень отшатнулся и упал. Вокруг наступила мёртвая тишина. Даже Папайрус застыл на месте. Санс медленно поднялся с места, глаза прищурились.
— «Что ты...» — выдохнул Фриск, держа руку у лица.
Чара стояла, будто окаменев, а потом — резко развернулась и побежала прочь. Быстро. Словно от чего-то убегала.
— «Я...» — прошептал Фриск.
— «ОНА...» — начал Папайрус.
— «Не трогай её», — тихо сказал Фриск, вставая.
Санс подошёл к нему, внимательно оглядев синяк.
— «Ты в порядке?»
— «Бывало и хуже», — натянуто усмехнулся Фриск.
— «ЭТО... НЕ БЫЛО ОШИБКОЙ», — тихо проговорил Папайрус.
— «Я знаю», — кивнул Фриск. — «Но и не было... чем-то злым. Просто...» — он вздохнул. — «Просто ей больно.»
Ториэль появилась позже, когда уже почти все разошлись. Увидев след от удара, нахмурилась.
— «Она ушла?» — только и спросила.
Фриск кивнул.
— «Никто не знает, куда. Но я найду её.»
Фриск долго шёл один, почти вслепую. Он не знал точно, куда направиться — просто шёл по тёмным коридорам Подземелья, стараясь слушать своё сердце. Оно почему-то вело его всё дальше от безопасного света и уютных голосов, в тишину, где слышно было только капли, падающие с потолка.
Ему не было страшно. Тревожно — да. Больно — физически и морально. Но не страшно. Он знал, что должен её найти. Не потому, что кто-то просил. Не потому, что это «правильно». А потому, что она была его... не врагом, не просто другом — чем-то особенным. Человеком, которого он видел сквозь все маски и ярлыки.
Он вспомнил, как она когда-то с раздражением оттолкнула его, когда он пытался поддержать её. Как потом молча помогла ему выбраться из опасной ловушки. Как защищала его перед монстрами, которые сомневались. И как дрожали её пальцы, когда она держала его руку после нападения. Всё это было частью неё. Настоящей.
Наконец он услышал звук. Лёгкое всхлипывание, доносившееся из бокового тоннеля, ведущего в заброшенную пещеру с мёртвыми фонарными цветами.
Чара сидела, прижав колени к груди, спрятав лицо в руках. Её плечи мелко дрожали. Фриск подошёл медленно. Он не хотел её испугать. Но не мог и уйти.
— «Ты... действительно умеешь находить самых странных мест, чтобы поплакать», — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко.
Чара резко подняла голову. Её глаза были красные от слёз, щёки мокрые, волосы растрёпаны.
— «Уходи», — выдохнула она.
— «Нет.»
— «Я сказала — уходи!» — крикнула она, но голос сорвался.
Фриск присел рядом, на холодный камень. Несколько секунд — тишина.
— «Я думала, ты меня ненавидишь...»
— «За что?»
— «Я ударила тебя. На виду у всех. Я... Я видела их глаза. Они снова думают, что я — чудовище. А я... я ведь...» — голос её дрожал. — «Я правда не хотела. Просто внутри всё вскипело. Я не контролировала. Я боялась. Я злилась. На себя. На них. На тебя...» — она выдохнула. — «На то, что ты всё ещё веришь в меня.»
Фриск не отводил от неё взгляда.
— «А я и не переставал верить.»
— «Почему?!» — она сжала кулаки. — «Почему ты продолжаешь?! Даже когда я...»
— «Потому что я вижу в тебе то, что ты сама боишься увидеть.»
Он протянул руку и, неуверенно, но решительно, обнял её. Несколько секунд она сидела, напряжённая, как натянутая струна. А потом — медленно расслабилась. Опустила голову ему на плечо. И всхлипнула снова, уже тише, сдавленнее.
— «Прости...»
— «Ты не обязана быть идеальной», — прошептал он. — «Ты просто должна быть собой. А всё остальное... переживём.»
Она слабо усмехнулась сквозь слёзы.
— «Ты слишком добрый.»
— «А ты слишком упрямая.»
— «Подумаешь. Ещё скажи, что ты герой.»
— «Ну, раз уж ты не хочешь быть им, кому-то же надо.»
Они оба рассмеялись — слабо, но искренне. А потом снова замолчали. Но теперь — в мире.
Прошло немного времени, прежде чем они встали и пошли обратно. Фриск не отпустил её руку. И она не пыталась отдернуть.
Путь назад был долгим, но каким-то светлым. Когда они, наконец, вышли из тоннеля, их уже ждали. Санс, Папайрус, Ториэль — все были там. Глядя на них, Чара немного замедлилась, но Фриск сжал её ладонь чуть сильнее. Она выдохнула и сделала шаг вперёд.
Ториэль подошла первой. Её лицо было мягким, но серьёзным.
— «Ты вернулась.»
Чара кивнула.
— «Я... сделала ошибку.»
— «Ты не первая. И не последняя», — мягко ответила Ториэль. — «Главное — что ты поняла это.»
Папайрус подпрыгнул:
— «Я ЗНАЛ, ЧТО ОНА НЕ ЗЛОДЕЙКА! НУ, МОЖЕТ, СЛЕГКА ИНТЕНСИВНАЯ... НО НЕ ЗЛАЯ!»
Санс, как обычно, только фыркнул.
— «Ну, теперь всё снова в порядке. Ну или почти. Пойду приготовлю пончики. Нам ведь нужно что-то мирное. Круглое. С дыркой.»
— «Чтобы символизировать дыру в мозгах у тех, кто нас бил?» — хмыкнула Чара.
— «Именно», — подмигнул Санс.
Когда солнце Подземелья — светящийся купол из кристаллов — начал гаснуть, Фриск и Чара снова сидели рядом. Они молчали. Но теперь — это было не отчуждение. Это было спокойствие. Принятие.
Он посмотрел на неё.
— «Чара?»
— «М-м?»
— «Спасибо... что осталась.»
Она взглянула на него, слегка улыбнулась.
— «Спасибо... что нашёл.»